Запах сирени и голубого неба с облаками

      Эрессия – мир с голубым небом, зеленой травой, солнцем, облаками. Мир, который может существовать без единого разумного человека на нем и это его прелесть.       Ло часто уходил в мысли, размышляя о том, что даже если его миссия завершится и он, не по своей воле, отправится в другой мир без единого воспоминания, то Эрессия все так же останется существовать. По ней все так же будут летать пчелы а нежные лазурно-синие реки будут течь. И только маленький домик на стыке земли и воды с уютной деревянной крышей будет напоминать о мироходце с тяжкой судьбой и его возлюбленном эльфе, о их днях проведенных вместе и наполненных счастьем.       В междумирье не бывает дня и ночи. Точнее, если так подумать, то в междумирье всегда ночь. Ло даже представить не мог как Ашра смогла вырасти в месте, где любому режиму настанет конец, конечно, если не жить по часам. А так и спасались от бессонницы жители Поэны.       Но в этот раз, брюнет не проснулся от навязчивого звона будильника, который считался «утром». В этот раз глаза сами открылись от того, что Ло просто не мог больше спать. Даже несмотря на пробуждение парень не открыл глаза, а лежал как-будто ничего не произошло. Он чувствовал тепло и заботливую руку поглаживающую спину, мягкий диван под собой, и запах сирени. Последний факт заставил мозг сонного человека протрезветь и вскочить не веря своим ощущениям.       Испугавшийся Фран смотрел на Ло снизу вверх, потому что реакция у мага как правило запаздывала. Его белые волосы не были заплетены в хвост и серебристые пряди падали тому на лицо и плечи, мерцали в лучах теплого желтого света в перемешку с холодным фиолетовым. Но все же спустя несколько секунд эльф вникнул в происходящее, схватил брюнета за руку и с небольшими усилиями уложил юношу обратно на законное место, где тому полагалось отдыхать.       – Ээээй, нельзя так делать – завозмущался юнец с румянцем проступившем на бледных щеках – Я, может быть, против!       – А я говорю зя, и вообще ты в обморок шлепнешься если еще раз попробуешь свалить, вот это я тебе гарантирую – с нескрываемой насмешкой в голосе сказал эльф.       Повисла тишина, но она не была неудобной, в ней было что-то особенное, теплое и душевное, словно она и не нуждалась в словах, как будто само междумирье – место вечной пустоты было создано для этих двоих и существовало ради них. Но все же маг прервал ее мягко спросив причину, по которой юноша был так вымотан, но при этом интонация была скорее разрешающей, чем вопросительной, потому что Фран прекрасно понимал, насколько тяжко, возможно, было этому молодом парню. И Ло ответил. Описал все в подробностях, в красках, без единой запинки, как будто готовил эту речь месяцы. И была она очень грустной, даже не сентиментальный человек мог бы проронить слезу, когда в его адрес кто-то говорит такие вещи. Но эльф держался, ему нельзя было печалиться, сейчас его чувства не имеют такого значения. И вот, что он ответил, спустя минуту раздумий, которая для обоих показалась вечностью.       – Ничто в любой вселенной не создано просто так. И твоя потеря памяти к этому тоже относится. Знаешь, ещё когда я учился в академи и ночами торчал в библиотеке, то читал много книг о людях. И самый странный факт был в том, что эмоции которые вы проявляете несколько отличаются от эмоций того же гнома, или меня, эльфа. Вы привязываетесь к чему-то так сильно, что потеряв это можете погибнуть от своих же душевных мук. И представь, если ты будешь помнить всех кого повстречал, вынес бы ты такой разлуки? Вынес бы ты факт, что они остались в прошлом и навряд-ли ты увидишь их в будущем? Смог бы ты выполнять то, что тебе предначертано с таким грузом на сердце? Нет... – на выдохе сказал Фран, поглаживая голову Ло – Ты бы не смог. Я могу хранить печаль и тоску к тебе всю свою оставшуюся жизнь, но она будет другой, отличной от твоих мук. Поэтому потеря памяти это защитный механизм. Механизм, который спасает тебя от тягостей и привязанностей других миров и историй. Поэтому это скорее дар, чем проклятье.       После последнего слова по щеке Ло прокатилась горячая слеза, вот только его глаза были сухими. Слеза эта принадлежала Франу.