(Не)трудовые будни

— Малыш Чуя, не отставай! Быстрее перебирай своими коротенькими ножками! Дазай игриво улыбается ему, на пару мгновений развернувшись на ходу, будто сказанные им сейчас слова были шутливым комплиментом, а не явным оскорблением. Чуя на это лишь зло цыкает, ниже опуская голову и неосознанно замедляясь ещё сильнее, только бы этот придурок ушёл подальше вперёд. Тогда прохожие точно не подумают, что он как-то причастен к этой мумии. Они возвращаются с совместного задания — и почему у него задание снова вместе с ним? — и Дазай достаёт его весь путь. Чуя уже успел сто раз — впрочем, он каждый раз, когда ему приходится иметь с ним дело, так думает — пожалеть, что когда-то сбил его с ног. Ему явно за что-то карма прилетела, только он до сих пор не понял, что же такого страшного он натворил, раз уж ему досталось такое наказание. Мягкое мяуканье отвлекает его от мрачных мыслей. Чуя резко останавливается и, отняв взгляд от шершавого асфальта, ищет глазами источник звука. Долго искать не приходится — рядом проходит широкая каменная стена где-то полтора метра высотой, огораживающая какой-то сквер. На этой стене сидит кошка. Обыкновенная, серая в полоску, с короткой пушистой шёрсткой и острыми ушками. И, как и все котята, коты и кошки, милая. Она смотрит на него умными глазами и, ещё раз тихо мяукнув, принимается вылизывать лапу с белым «носочком». — Ты там что, застрял? — Дазай, уже немного раздражённый, показательно громко топает, подходя к Чуе. Но Чуя не особо обращает на него внимание, и Дазай, пробормотав «на что ты там смотришь», прослеживает за его взглядом и тоже замирает. Кошки явно когда-то давно почитались не только древними египтянами, но и всеми народами. Они просто замалчивают этот факт. Ведь кошка лишь одним своим грациозным появлением и милой мордочкой может приковать к себе взгляд всех окружающих её людей. Но Дазай всё же долго не зацикливается на животном. Он переводит взгляд на Чую, в чьих глазах плещется какое-то странное спокойствие, какое Дазай у напарника ещё никогда не замечал. Потом снова на кошку и через секунду — снова на Чую. На лице расплывается ухмылка. — Чууя, — тянет Дазай и немного ждёт, пока Чуя не обратит на него внимание. — Знаешь, я вообще-то неплохо нахожу общий язык с животными. Чуя недоверчиво приподнимает бровь. — Говорит человек, который собак-то не любит. — Нет-нет, Чуя! — Дазай мотает головой. — Любить и хорошо ладить — это разные вещи! Чуя смотрит всё ещё недоверчиво, и Дазай, самодовольно улыбаясь уголками — он же «профессионал» — губ, подходит к стене, дабы доказать сказанное. Он ослепительно лыбится кошке, которая даже не прекращает вылизывать лапу, на что Чуя практически бесшумно фыркает. Его сомнения возрастают ещё больше. А как иначе, если Дазай, как идиот, ведёт себя с кошкой, как с девушкой? Дазай, так и не удостоенный зрительного контакта, лишь слабо покачивает головой, не прекращая лыбиться. «Какая капризная особа,» — практически читает Чуя по его выражению лица. Дазай уверенно тянет руку кошке. Но когда до её пушистой спинки остаётся всего ничего, кошка неожиданно оказывается на всех четырёх лапах, угрожающе выгибая колесом спину и громко шипя. Дазай, поражённый, не успевает ничего сообразить, когда она, выпустив коготки, бьёт по протянутой руке и тут же, спрыгнув вниз, скрывается в сквере. Дазай всё ещё шокированно смотрит на место, где сидела кошка, пока Чуя тихо фыркает, прижав ладонь ко рту, чтобы не рассмеяться в голос. Неплохо находит язык с животными? Ага, конечно.

***

— Айщ, Чуя, ты не мог бы понежнее? — Дазай слабо морщится от того, что царапину щипет. — У меня нежная кожа! Чуя на это лишь цыкает и бурчит под нос «тоже мне, нежная кожа». В его руках длинный пинцет, на конце — ватка, пропитанная перекисью водорода, которой Чуя — правда стараясь аккуратно — водит по царапинам, держа чужую руку своей. Он не особо удивлён. Вполне ожидаемо, что Дазай припряг его. Он же ленивый и эгоист, не захотел идти к Мори или другому врачу в мафии, потому что те «будут много суетиться». Конечно, лучше же Чуя, который ничего не скажет, молча обработая ранки. Поначалу Чуя после смеха был немного обеспокоен, увидев, что царапины от когтей вышли достаточно длинными и глубокими. У Дазая даже кровь пошла, алыми каплями, блестящими на дневном солнце, собираясь на царапинах. Но сейчас, когда Дазай опять несёт какую-то чушь прямо ему над ухом, Чуе его почти не жаль. Сам виноват, хорошо-лажу-с-животными хренов. Видимо, последнюю мысль он случайно тихо озвучил, потому что Дазай, услышав это, притворно возмущается: — Я не виноват! Просто кошка какая-то странная! И Чуя, несмотря на не вызывающую доверия красноватую от крови ватку в его руках, снова фыркает, вспомнив лицо Дазая. Не так уж часто Дазай выглядит настолько шокированным. Особенно, когда его просто неожиданно поцарапала уличная кошка.