(Не)трудовые будни

— Ну почему нам нужно на это дурацкое собрание?! — немного зло восклицает Дазай, страдальчески поднимая глаза к потолку. — Оно не дурацкое, — мягко поправляет воспитанника Мори, при этом вздыхая. Вполне ожидаемо подобное заявление Дазая, но как-то… вмиг накатывает странная густая усталость. — Наоборот, оно довольно полезно для вас обоих: вы в полной мере сможете осознать дела мафии, её доход и особенности распорядка. Нормальное начало, если в будущем вы будете занимать высокие посты. — Но там же всего лишь будут обсуждаться итоги за этот месяц и планы на следующий! — порывисто возражает Дазай, резко переведя взгляд от далёкого потолка к Мори. — Ну, да, я об этом и говорю. Планы — это основа организации, которая показывает и раскрывает её сущность. К тому же это осознавание возможностей организации и показание распределения средств и обязанностей, — терпеливо поясняет Мори, звуча, как рекламщик какого-то банковского вклада. Он сам это понимает и прекрасно знает, что то, что он сейчас говорит, — по большей части вода. Он с самого начала думал об их обучении, введении в курс дела. Конечно, было бы неплохо рассказывать самому — да и Коё с Чуей хорошо помогает, — но это не уменьшает его обязанностей руководителя. И тут, готовясь к ежемесячному собранию, он подумал, что это неплохой шанс совместить необходимое с полезным. Обычное ежемесячное собрание по поводу итогов — мелочь, не раскрывающая тонкостей, но при этом хорошая основа. Правда, не то чтобы подростки сильно рады такой неожиданной перспективе. Дазай явно выражает своё недовольство. Чуя, сидящий на соседнем стуле, молчит, но на самом деле он тоже не очень-то рад: Мори понимает это по кривому изгибу уголков губ. Ожидаемо, но всё также напряжно. Поэтому сейчас и льёт эту воду, пытаясь донести хоть как-то пользу от собрания в головы непутёвым подросткам. Хоть бы согласились: ему иррационально не хочется прибегать к своей власти босса и напоминать, что приказы вообще-то не обсуждаются. Они не виноваты в своём нежелании, да и он сам их отчасти понимает. Дазай не знает, что сказать на это, потому что не может выцепить что-то существенное из чужой речи и придраться к этому, поэтому лишь неопределённо взмахивает руками, продолжая смотреть на него. Во взгляде читается вызывающая жалость смесь из горечи, грусти и немного злобы, на что Мори отвечает лишь спокойным уверенным взглядом. Не добившись слабины или хоть какой-то реакции от него, Дазай теперь обвиняюще смотрит на Чую. Но тот совсем не разделяет его настроения: — Если вы считаете, что нам это необходимо, я конечно же пойду. Мори удовлетворённо улыбается уголками губ, слабо ему кивая. Он знал, что так будет, что Чуя, не возражая, сдастся. У него есть характер, сильный и непоколебимый, но для него важны понятия уважения и верности, и он сам же ими и следует. С Дазаем, прожигающим сейчас не глядящего на него Чую презрительным взглядом, всё иначе. К огромному сожалению и некоторой грусти Мори, Дазай его не сильно уважает и не сильно верен ему. Но его тоже можно успокоить, представив перед непоколебимыми фактами. Поэтому он, полминуты смотря то на напарника, то на босса, угрюмо откидывается на спинку стула и бурчит что-то утвердительное. Мори явно рад. А Дазай нет, сидя в кресле, пока Мори во главе стола описывает доходы и расходы за месяц. Всё оказалось ещё хуже, чем он думал. Например, перед собранием его заставили причесаться и перевязать съехавший галстук, пока Чуя с удовлетворённой ухмылкой наблюдал за этим. К тому же потом Мори напомнил им о правильном поведении и сказал не позориться перед присутствующими, даже если они и так знают, кто они и почему они вынуждены находиться здесь. Да и слушать сейчас Мори, который не говорит абсолютно ничего интересного, невыносимо скучно. Он слабо зевает под резкий взгляд Мори, который ради этого на мгновение отрывает взгляд от бумаг перед ним, и меняет положение, отрывая грудь от столешницы и откидываясь на спинку кресла. Дазай хочет закинуть ногу на ногу, но тут, пока поднимает её, случайно задевает ногу Чуи, сидящего в соседнем кресле. Тот, оторвав взгляд от Мори, зло смотрит на него и тихо шикает. Дазай быстро расплывается в ухмылке. Конечно, сейчас он сделал это неспециально, но зато он нашёл себе занятие. Он снова двигает ногой, прохаживаясь ей по колену Чуи. Возможно, туфля даже оставила на ткани светло-серый след от грязной подошвы. Чуя, окончательно отрываясь от Мори, смотрит на него недоумённо и зло. Дазай весело ухмыляется ему и явно пинает его ногу. Он делает ещё пару слабых колебаний, пиная чужую ногу, но тут Чуя резко переставляет свою ногу, наступая на его. Дазай тихо шипит, зло ухмыляясь Чуе, который теперь горит твёрдым удовлетворением. Но Дазай не собирается отступать. Он двигает ногой, чтобы наступить в ответ, но Чуя неожиданно убирает ногу и достаточно сильно ударяет икрой по его колену. В отместку Дазай проезжается другой ногой по его голени. Они теперь, даже не пытаясь слушать Мори, просто пинают друг друга под столом. Наверняка ткань брюк уже в светлых пятнах от грязных подошв обуви, а под ней — кожа в неровных синяках. От этого занятия их отвлекает слабое покашливание. Чуя, резко вернув в ноги в прежнее спокойное положение, смотрит на Мори, который и привлёк их внимание, с лёгким страхом. Он, рассердившись на Дазая, на пару минут забыл, где они находятся. Во взгляде Дазая нет страха, но смотрит настороженно: в подобной ситуации он ещё не был, так что не знает, чего ожидать от Мори. Но Мори вовсе не злится. Наоборот — он, прикрыв глаза, елейно им улыбается. — Дазай-кун, Чуя-кун, — тянет Мори, складывая подбородок на согнутые в локтях руки. — У вас, наверное, ноги затекли от сидения. Можете постоять, — он мягко кивает себе за спину, намекая стать там, спокойно, будто это вовсе не приказ. Чуя тут же покорно подскакивает и, бросив напоследок Дазаю злой взгляд — «это ты в этом виноват», — становится за спиной босса. Дазай, вздохнув, присоединяется к нему: он не хочет вести себя как ребёнок в присутствии других членов организации. Возможно, он и получил удовольствие, пиная Чую и покрывая сухой грязью его брюки, светлые пятна на которых Чуя сейчас пытается незаметно и безуспешно оттереть, но это далось слишком дорого: в итоге они променяли мягкие удобные кресла на стояние. Дазай, сжав руки за спиной, сверлит хмурым взглядом затылок Мори, сильно надеясь, что он сейчас чувствует на себе его взгляд. Вдруг его брови сглаживается и немного ползут вверх. В желтоватом свете потолочных ламп в волосах Мори что-то светлеет. Он, стараясь делать это незаметно, немного крутит головой, смотрит с разных ракурсов, пытаясь понять, блик это или… Брови ползут ещё выше, и Дазай подавляет в себе желание присвистнуть. В правой височной пряди, свисающей до подбородка, среди черноты отчётливо светлеет седой волос. — Эй, — наклонившись к Чуе, окликает его Дазай. Тот шипит в ответ злое «что?» — У Мори седой волос. Чуя тут же теряет всю свою злость на Дазая и резко переводит взгляд на Мори. Его брови всё ещё немного нахмурены — мало ли, Дазай обманывает его, — но тут он замечает его тоже и точно так же, как Дазай, удивляется. — Ого… — невольно вырывается из чуиного рта, и Дазай наклоняется к нему, чтобы ещё что-то прошептать. Мори прекрасно слышит эти шепотки за спиной. Достаточно тихие: даже он не может разобрать слова, а другие — он надеется — наверняка и вовсе не слышат. Но ему очень интересно, о чём они так усердно и вполне мирно, учитывая, что они недавно пинали друг друга под столом, шепчутся. Он обязательно спросит у них об этом после собрания. А ждать долго-то и не нужно: в скором времени всё нужное сказано и показано, а темы исчерпаны. Участники собрания, на прощание кланяясь боссу, выходят из кабинета. Дазай и Чуя уходить не торопятся: скорее всего знают, что Мори ещё хочет что-то сказать или спросить. — Ну, как? Усвоили для себя что-то полезное? — интересуется Мори. — Да, конечно, — лениво отмахивается Дазай, снова зевая. Чуя вторит ему, кивая, хотя и более усердно. Но Мори что-то сомневается, что они всё тщательно слушали. — Неужели? — скептически хмыкает Мори. — Всё так хорошо усвоили, что оставалось время на разговоры? О чём вы так рьяно шептались за моей спиной? Чуя смотрит на него как-то странно. Конечно, ему немного неловко сообщать боссу, который вообще-то ещё достаточно молод, что они заметили у него седой волос. Но Дазай совсем лишён подобных чувств, поэтому спокойно и послушно всё поясняет ехидным тоном: — Просто мы заметили у вас на голове седой волос, Мори-сан. Сначала Мори смотрит на них спокойно, наверное, ожидая последующего за репликой слова «шутка», но его нет. Вместо этого Дазай подходит к нему и, встав на цыпочки, выуживает из височной пряди тонкую прядку с седым волосом в ней. Мори сразу его замечает: слишком уж он выделяется среди чёрных. Он, перехватив прядку из чужих рук, молча рассматривает прядь и седой волос, пытаясь поверить в реальность, но потом неожиданно громко стонет: — Но мне же всего лишь тридцать три! — Старость она такая, Мори-сан, — замечает с неизменной ухмылкой Дазай. Довольно обидное замечание, учитывая, что он никаким боком не попадает под категорию «старый». Чуя смотрит на Дазая, как на вызывающего жалость дебила. Он всё ещё не привык к тому, как иногда Дазай ведёт себя и обращается с Мори, и всегда искренне удивляется тому, что боссу на это как-то… без разницы. Но в этот раз реакция есть: Мори хмурится. Он, отпустив прядку и заправив её вместе с другими за ухо, резко направляется к выходу из кабинета, при этом тихо ворча: — Если я поседею раньше, чем надо, виноваты будете в этом вы. Вы не даёте мне отдыха. — Почту за честь, — прекрасно услышав чужую реплику, притворно вежливо бросает ему Дазай. Но Мори в отличии от него слышать этого не может: его уже нет в кабинете.