Часть 3
29 марта 2023 г., 07:07
Лань Ванцзи приходится многому учиться. Но это определенно к лучшему. Его голова постоянно занята делом, новой информацией, новым миром. А мир меняется слишком быстро, и чем дальше, тем быстрее. Больше нет той неспешности его времени, неторопливости, размеренности. Теперь ритм жизни ускоряется, и успевать за ним все сложнее.
Ему все же удается узаконить свое владение участком земли, где были Облачные Глубины. Приходится приложить много усилий для этого. Его бывшая принципиальность в некоторых моментах оседает как пыль прошедших столетий. Он учится вести переговоры, юлить и быть гибким как его брат. Он больше не может быть исключительным эгоистом. У него есть человек, о котором нужно заботиться. За это он благодарен. Иначе его участь могла уподобиться той, что избрал для себя лютый мертвец — неизменное бдение над могилами в бесконечном ожидании. Также Лань Ванцзи нужно подготовиться к жизни в этом мире к моменту встречи с Вэй Ином. Эта цель его ведет как путеводная звезда моряка, заброшенного штормом в неизвестные воды.
Лань Ванцзи не намеревается возрождать былые владения клана Гусу Лань в прежнем виде, это бессмысленно. Их только двое, в последствии — Лань Ванцзи верит в это — будет трое. Им не нужны владения, для содержания которых требуется много людей. Несмотря на возникшую необходимость общаться с людьми разного толка, он все еще предпочитает молчание. Или разговоры с Вэнь Нином, который стал другом, братом и сыном в одном лице. Они равного возраста, но Лань Ванцзи чувствует себя старше и берет ответственность. Когда-то он ведь должен это сделать. Тяжелое чувство вины, которое он несет через годы, выливается в опеку над Вэнь Нином. На чрезмерную скрупулезность в познании мира. На ожидание встречи. На надежду и веру.
Лань Ванцзи изучает экономику, всемирную историю, политику, юриспруденцию. Осваивает искусство инвестирования и финансовую грамотность. Он получает пару ученых степеней. Все это вклад в будущее, которое наступает гигантскими шагами и к которому Лань Ванцзи готов. У него много времени, энергии и желание не захлебнуться отчаянием.
Он осваивает контроль над своей силой, которую теперь показывать никому нельзя, потому что мир заклинателей рассеялся и исчез. Они с Вэнь Нином долгое время пытаются отыскать хоть какие-то остатки бывших кланов, но находят лишь потомков. Обычных людей, занятых своей жизнью.
Выжил клан Цзинь и даже смог сохранить богатства былого. Нынешняя наследница владеет крупнейшей сетью банков Китая. У нее трое детей и род продолжает жить, хоть уже и не в качестве совершенствующихся. Выжил и клан Не. Не Хуайсан оставил наследников, которые не дали угаснуть одной из самых известных фамилий своего времени. Еще удается отыскать нескольких человек из кланов помельче. Некоторым Лань Ванцзи начинает анонимно помогать финансово. Он весьма преуспевает в инвестициях, и такую малость, как поддержать тех, кто составлял основу его мира, он просто обязан.
Он ведет свою летопись, где собирает всю информацию, пишет свою историю. Их с Вэнь Нином историю. Правда теперь в цифровом виде. Вэнь Нин, едва появились компьютеры, впервые серьезно чем-то увлекся, что весьма поощрял Лань Ванцзи.
Не все идет гладко, как бы того ни хотелось. Иногда у Лань Ванцзи случаются срывы. Он больше не пытается разрушить все вокруг, не становится неподконтрольной бомбой, готовой снести полмира. Он впадает в иного рода безумство.
Первый раз это случается спустя три десятилетия после его возвращения. Он замечает человека, слишком похожего на Вэй Ина. Смех, изгиб шеи, искорки веселья в глазах. Это не он. Разумеется, не он. Но Лань Ванцзи, долгое время остающийся лишь с осколками своей прежней жизни и еще не обустроенной новой, срывается. Он преследует молодого человека, окружает навязчивым вниманием. Он с неистовой силой его желает. Реальность полна разочарований и неоправданных ожиданий. Секс приносит лишь мимолетное облегчение с привкусом глубинной неудовлетворенности. Тело приятное и податливое. Ему отдаются с той степенью откровенности, которая только возможна. Однако… Это всего лишь эрзац.
Лань Ванцзи ощущает злость на себя, что не способен ни удержать себя в рамках, ни насладиться представившейся возможностью. Злится на Вэй Ина, который с легкой руки пожелал ему быть счастливым. Лань Ванцзи вообще не знает, каково это — быть счастливым. Он не умеет наслаждаться жизнью. Никогда не умел. Это сфера Вэй Ина. Лань Ванцзи в своей жизни всегда нес на себе ограничения, вбитые с детства морально и физически. Он несет на спине отметины своих опрометчивых поступков, собственных попыток выгрызть лишь возможность счастья.
Счастье? Лань Ванцзи был счастлив лишь однажды. Те несколько дней, что он провел на могильных курганах. Но он пытается. Учится. У него неважно получается. Эта часть жизни может быть закрыта для него навсегда. В мире существует лишь один человек, с которым Лань Ванцзи может испытывать счастье. Возможно, он не способен от природы быть иным. Возможно, его суть такова, что, отдав свое сердце единожды, он навечно обречен на скитания в поисках своего чжицзи.
Он не хранит верность. Поначалу это своего рода месть тому далекому Вэй Ину. Несправедливая и неоправданная. Но Лань Ванцзи временами сложно справиться со своими эмоциями. Они берут верх, превращая его если и не в бездумное животное, то в обычного человека, имеющего свои слабости. Он корит себя после, но самобичевание приводит лишь к очередному витку бездны отчаяния и невыносимой тоски.
Со временем он учится получать удовольствие от соития с тем, кто в данный момент привлек его внимание. К своему сожалению, у него складывается определенный типаж редких любовников. Это дополнительный камешек к его горе потерь. Испытывать влечение к людям, кто тем или иным образом схож с любовью всей его жизни. Это даже печально в какой-то степени. Но он тот, кто есть. Ему приходится мириться с этим.
После он успокаивается на какое-то время. То, что его потребности иногда приводят к сексуальной необузданности, стало для него своего рода открытием. Он привычен к подавлению собственных страстей, но, как оказалось, его сила в этом небезгранична. Принять собственную несовершенность трудно. Признать, что в принципе не можешь быть совершенством, еще сложнее. Этому тоже приходится учиться. Стены Послушания больше нет, она изъедена временем, канула в небытие. Но она осталась внутри Лань Ванцзи. Все также стоит, зияя правилами, лишь некоторые из которых удалось стереть.
Вэнь Нин всегда рядом. Проходят десятилетия, а он неизменно рядом. Он местами наивный, не растерял своей милой скромности. Он почти не меняется. Боится контактировать с окружающими. Им обоим, конечно, приходится быть осторожными. Многое требуется делать, чтобы сохранить себя втайне. Это усложняется с эрой повального видеонаблюдения и социальных сетей. Но и они не простые смертные и имеют возможность вести тот образ жизни, который хотят. Иметь ту степень конфиденциальности, которую считают приемлемой.
***
— Ты снова здесь? — Лань Ванцзи опускается на скамейку под яблоней. Ковер сочной зелени под ногами устлан крошечными лепестками, словно снежинками. — О, господин Лань. Как прошел вечер? Лань Ванцзи хмыкает. Он снова засиделся за чтением писем. Он их перечитывает бессчетное количество раз. Он боится забыть хоть что-то. Боится, что безжалостное время сожрет те образы, что делают ему одновременно и больно, и хорошо. — Как твоя новая знакомая? — О, — Вэнь Нин смущенно опускает глаза. — Хорошо. Лань Ванцзи вскидывает брови. — Ты ведь знаешь, что достоин того, чтобы быть с человеком, который смотрит на тебя так, как она? — Вы тоже. — Мн, — Лань Ванцзи поднимает голову и щурится на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь переплетение ветвей. Это дерево они посадили рядом с могильными камнями семьи. Лань Ванцзи все вспоминает тот давний сон-видение, где брат и Вэй Ин обнимали его посреди взвеси лепестков. Он каждый раз думает об этом, когда приходит сюда. — А вы не думали, что молодой господин Вэй может не… — Нет, — обрывает его Лань Ванцзи. — Он вернется. Когда Вэнь Нин уходит, Лань Ванцзи сидит у могильных камней и смотрит на едва заметные иероглифы имен. Он выдергивает притаившийся у камня стебель ликориса. Он истребил эти цветы подчистую на всей территории своих владений. Этот символ смерти, потерь и разлуки. Он ненавидит эти цветы. Они стали фокусом его потерь. Конечно, здесь многое напоминает о прошлом, само место — кладбище воспоминаний. Он оставил обломок Стены Послушания как напоминание о тщетности чаяний. Когда-то правила были единственным, что заставляло его держать спину прямо, а голову — высоко поднятой. Он все их нарушил. И даже по прошествии столетий изрытая дисциплинарным кнутом кожа служит доказательством их бесполезности. Правила — лишь рамки, в которые все должны влезть, чтобы соответствовать некоему идеальному образу, что на деле оказывается лишь пустой оболочкой. Чуть позже он снова спускается в библиотеку. Это помещение хранит тот же вид, в котором застал его Лань Ванцзи. Он опускается за стол Вэй Ина и тянется к уже истрепавшимся страницам. Он верит, что Вэй Ин вернется. Что их связь прочна и время ей не помеха. Это единственное, что ему остается. Это и письма. Последнее он перечитывал слишком много раз. Лань Ванцзи аккуратно разглаживает замявшийся уголок. Проводит пальцами по потускневшим иероглифам. «Лань Чжань, боюсь, это последнее письмо. Нет, я пока не умираю, хотя и чувствую, что мои дни тают, как льдинки на ладонях. Ты помнишь, насколько здесь красивые зимы? Они стали моим любимым временем года, потому что… напоминают о тебе. Ты всегда любил холод, а я ненавидел. Я по-прежнему постоянно мерзну, Хуань везде велел расставить жаровни. Он такой заботливый. В последнее время из его глаз не уходит печаль. Лань Чжань, вы оба рвете мое сердце на части. Этот ничтожный никогда не был готов к такому. Я слишком много думаю о тебе и совсем позабыл, что рядом супруг, который нуждается в моем внимании. Какова бы ни была причина нашего брака, она уже потеряла свою актуальность. Есть только мы двое. Две потерянные души остались доживать свой век в снегах Облачных Глубин. Лань Чжань, ты… Ты прости меня, ладно? Хуань, конечно, все понимает, но это не делает его счастливее. Я задолжал ему хотя бы немного времени моего безраздельного участия без твоего призрачного присутствия. Не знаю, поймешь ли ты меня. У меня впечатление, что я пишу в пустоту. Тогда тем более я хотел бы провести остаток своей жизни в спокойствии. Хотя бы в таком, на какое я вообще способен. Я устал, Лань Чжань. Я так устал. В погоне за тобой прошла вся моя жизнь. Я не сожалею. Небеса, самое глупое, что можно сделать, это сожалеть о том, что моя судьба переплелась с твоей. Все сложилось не так, как мы хотели. Но ничего не поделаешь. Я все же смирился. И я отпускаю тебя. Пора, Лань Чжань. Я спрячу любовь к тебе так глубоко, как только смогу. Там же я спрячу надежду на нашу встречу в будущем. Теперь все в твоих руках. Я сделал все что было в моих силах. Лань Чжань… Прости меня за все. Встретимся ли мы вновь?..» Каждый раз Лань Ванцзи плачет, прижимая подшивку к груди. И спустя какое-то время читает вновь с мазохистским удовольствием. Каждый раз он чувствует, будто внутри проворачивают меч, который никогда не покидает его измученного сердца. Он больше не злится и ревность ушла давным-давно. Ему потребовалось время, чтобы понять, что такое жить в ожидании без какой-либо гарантии на встречу. О, теперь он это прекрасно понимает. Но сожаления есть. Они никогда не уходят. Они срослись с его сутью. Он сожалеет о том, что ушел. Сожалеет о сделанном и не сделанном. Сожалеет, что его родные страдали. Сожалеет о своих решениях. Сожалеет, что Вэй Ин и его брат не были счастливы, как того заслуживали. Сожалеет, что стоял между ними и наполнил их жизнь горечью. Сожаления, сожаления, сожаления. А после, чтобы причинить себе еще больше боли, которую он, несомненно, заслуживает, он тянется к письму брата. Тоже последнему. «Итак, Ванцзи, вот мы и подошли к закономерному окончанию нашей истории. Вэй Ин… Он ушел, Ванцзи. Его больше нет. Три с половиной года назад он написал последнее письмо тебе и больше не прикасался к кисти. Я бы хотел сказать, что был счастлив, но это было бы ложью. Он старался и был мне замечательным супругом, но все же… Наверное, эта горечь была неизбежна. Горечь присутствия третьего, которого даже нет в мире живых. Нет, я не думаю, что ты умер. Но где же ты? Прости, мои руки подрагивают. Я чувствую, что вскоре последую за ним. Я должен запечатать библиотеку, пока у меня есть силы. Вэй Ин оставил талисманы со своей кровью. Надеюсь, когда ты вернешься, ты найдешь все в таком виде, в каком мы оставили. Он ушел в канун прошлого новолуния, а я уйду к следующему. Так странно сейчас находиться в пустом доме. И ты знаешь, какая пустота внутри остается после него. Я теперь тебя тоже понимаю. Понимаю твое горе и отчаяние. Понимаю желание сбежать. Любить тяжело, Ванцзи. Тяжело и трудно. Но я не сожалею. Мне посчастливилось любить. На этом я прощаюсь с тобой, Ванцзи. Мой брат. Я люблю тебя. Помни об этом. Надеюсь, ваши ожидания оправдаются. Вы двое больше всех заслуживаете счастья. Хотя я также эгоистично полагаю, что и я его заслуживаю не меньше. Возможно, следующие наши жизни будут менее наполнены тяжелыми испытаниями, потерями и нелегким выбором. Найдите друг друга. Прощай, Ванцзи». Брат… Сколько выпало на его долю. Разве он заслужил все это? Потери, одна за другой. На Лань Ванцзи свалилось все единым комом, а для брата и для Вэй Ина все длилось на протяжении многих и многих лет. Уход родных, друзей, знакомых. Прежнего мира, наконец. Брат не писал прямо, что обижен, но конечно же обида была. И Лань Ванцзи его понимает, и этот груз ему тоже приходится нести наравне с другими. Лань Ванцзи любил своего брата. Не ценил, когда была возможность, а теперь уже поздно. Он раньше не понимал, сколько брат для него делал. Но понимает это сейчас. Благодарность за Вэй Ина, за бремя ответственности, за заботу о Лань Ванцзи. В настоящем, будущем и всегда остается с ним. Он никогда больше его не увидит. Лань Сичэнь больше не улыбнется понимающе и мягко, как мог лишь он. Не успокоит тихой беседой. Все это Лань Ванцзи потерял, как и право хоть в чем-то его упрекать. Брат написал, что понимает, что значит пустота внутри после потери Вэй Ина. Нет, тогда Лань Ванцзи не понимал. Они прожили много лет, были семьей. Это иное. У Лань Ванцзи была лишь малость, которая сломила его. Временами его грызет мысль, что если бы в тот раз он не вынудил Вэй Ина признаться, и все осталось невысказанным, было бы лучше. Да, Вэй Ин наверняка бы тосковал, но, возможно, не потратил бы всю жизнь в погоне за призраком. Возможно, они с его братом сошлись бы без стоящей между ними тени Лань Ванцзи. Лань Ванцзи тогда многое не понимал. Возможно, понимает сейчас. Эти письма дали ему кусочек потерянного прошлого. Он и за них благодарен, пусть они и причиняют боль, даже спустя столько лет. Лань Ванцзи не сдерживается. Он льет слезы об их сломанных судьбах до тех пор, пока влага в глазах не высыхает. Он остается ночевать в маленькой комнате, которая больше не хранит и следа былых запахов. Все уходит со временем. Все, кроме чувств Лань Ванцзи. Кроме надежды, что дает силы жить и двигаться дальше. Он искал опору и смысл, когда уходил в уединение. Неужели Небеса столь извращенно исполнили его желание?***
Лань Ванцзи торопится, встреча вот-вот начнется, а он опаздывает. А опаздывать он не любит, это дурной тон. Но день не задается с самого утра. Сначала у них выходит из строя основной генератор, а следом и запасной, что влечет множество неожиданных проблем, с которыми остается разбираться Вэнь Нин. Затем оказывается, его Тесла не зарядилась, поскольку не было электричества. Смартфон работает, но вызвать такси в их отдаленную местность не представляется возможным. Поэтому Лань Ванцзи делает исключение и использует свою силу, чтобы переместиться в нужное место. Он появляется в небольшом глухом переулке, в котором отсутствуют камеры видеонаблюдения. Пара кварталов — и он на месте. Подобное случается, — повторяет себе Лань Ванцзи и напоминает о смирении. И ускоряет шаг. Едва он проходит квартал, как на него налетает человек. Идеально отглаженная белоснежная рубашка Лань Ванцзи окрашивается чем-то мерзко зеленым. — О, простите! Мне так жаль. Ваша рубашка испорчена. Сейчас я все исправлю. Лань Ванцзи поднимает глаза и немеет. Все тело словно сводит судорогой. Ох, он сейчас задохнется, потому что вмиг забыл, как дышать. Вэй Ин. Небеса, это Вэй Ин! В ушах шумит водопад, Лань Ванцзи ничего не слышит. Вэй Ин что-то говорит и пытается бумажными салфетками исправить аварию с рубашкой. Лань Ванцзи переводит взгляд туда, где чужие руки не оттирают, а лишь усугубляют все. Ярко-зеленое пятно все ширится. Лань Ванцзи задается вопросом, как Вэй Ин не чувствует, насколько сильно бьется его сердце. Да оно сейчас пробьет грудную клетку, безобразную зелень и вывалится прямо в его перепачканные ладони. — Мне правда жаль. Ох, как неловко. Простите, — пробиваются сквозь шум слова. И тут Вэй Ин поднимает глаза и застывает. Какой-то крошечной частью Лань Ванцзи надеется, что тот его сразу же узнает. Уверен, что это не так, но мысль все же покалывает изнутри. — Вау, — вместо этого говорит Вэй Ин, его глаза распахиваются, и снова повторяет: — Вау. О… Эм, простите. Вы просто… ну знаете, ошеломляете. С вами все в порядке? — Мн, — едва может выдавить из себя Лань Ванцзи. С ним не все в порядке, но это такая мелочь. Вэй Ин улыбается, а Лань Ванцзи чувствует, как у него подгибаются колени. — О, хорошо, хорошо. Тогда, вот, — он протягивает визитку. Бумажную. Несколько старомодно. Лань Ванцзи не может даже двинуться, и визитка легким движением чужой руки оказывается в нагрудном кармане его пиджака. — Я тороплюсь, у меня слушание через полчаса, а судья Юй сдерет с меня кожу живьем, если я снова опоздаю. Простите еще раз. Напишите мне, я оплачу вам химчистку. Или новую рубашку. Все, что сочтете нужным. Хорошо? Обязательно напишите. Не хочу оставаться в долгу. Лань Ванцзи кивает. Вэй Ин снова улыбается, лишая последних сил, и ныряет в толпу, растворяется в городской суете. Лань Ванцзи стоит некоторое время, толпа огибает его, как горная река каменную глыбу. А он смотрит туда, где исчез подобно волшебному видению тот, которого он наконец дождался. Затем он отмирает и возвращается в тот переулок, который покинул какой-то кэ назад. Перемещается домой. Вэнь Нин возится с потекшим холодильником. — Господин Лань? О, что случилось с вашей рубашкой? Лань Ванцзи опускается на стул, потому что ноги не держат. Руки подрагивают, а по лицу ползет неуверенная улыбка. — Он здесь. — Кто? — подходит Вэнь Нин ближе и стаскивает перчатки. Всматривается в лицо. — Он? В смысле, он? О… Вы нашли его, господин Лань? Господин Вэй вернулся? Лань Ванцзи кивает. Он все еще не верит. У него шумит в голове, а во рту сухо. Он с благодарностью выпивает протянутый Вэнь Нином стакан воды. — Мы случайно столкнулись, и он облил меня… — Лань Ванцзи рассматривает пятно на рубашке. От него исходит пряный травяной запах, — овощным смузи, полагаю. В этот момент Лань Ванцзи вспоминает о визитке и встрече, на которую так и не попал. — Вэнь Нин, можешь перенести мою встречу? — Конечно, — он тут же тянется за телефоном и начинает быстро набирать сообщение. Лань Ванцзи достает визитку, руки все еще подрагивают. — Готово, — Вэнь Нин отбивает пальцем по экрану. — Что? — Имя. — Имя? — Не то. В этой жизни его зовут И Луань, что и значится на визитке. И он адвокат. Луань… Иероглиф как мятежный, сумбурный. Ему подходит. — Ну вы ведь не ожидали, что он родится под именем Вэй Ин? — Мн, — неопределенно отвечает Лань Ванцзи. Он об этом не думал. — Что… Что вы будете делать? — Верну Вэй Ина. Лань Ванцзи выбрасывает рубашку и принимает ледяной душ, горячей воды нет, но ему все равно. Холод — это то, что ему нужно. Мысли проясняются, но начинают бешено скакать, словно взбесившиеся кролики. Что ему делать? Встретиться и поговорить? Когда вернуть воспоминания? Подождать? Пригласить сначала на свидание? Почему-то он не спланировал заранее, что именно станет делать, когда наконец встретит Вэй Ина. У него нет инструкции к последующим действиям. Лань Ванцзи натягивает одежду на мокрое тело и спускается в библиотеку. В тайнике, где его и оставил Вэй Ин столетия назад, лежит мешочек-ловушка для духов с самой большой драгоценностью этого мира — осколком души. Лань Ванцзи прижимает его к себе и делает несколько дыхательных упражнений. В первую очередь нужно убедиться, что в этом знакомом до самой последней черточки теле действительно находится душа Вэй Ина. Затем он сделает то, что планировалось. Да, это хороший план. Хороший и понятный. Тем же вечером Лань Ванцзи дрожащими пальцами набирает сообщение и улыбается. Он одергивает себя, что еще рано радоваться, но ничего не может с собой поделать. Он уверен, это Вэй Ин. Это должен быть он! Ответ приходит почти сразу, и они договариваются встретиться через два дня. Благодаря Вэнь Нину место встречи выбрано удачно. Потому что максимум, что мог придумать Лань Ванцзи — это один из ресторанов, в которых он иногда проводит деловые встречи или его дом. Ни то ни другое не является удачным местом для первой встречи — свидания? — с Вэй Ином. Требовалось что-нибудь подемократичнее. Два дня проходят в лихорадочном ожидании. Лань Ванцзи не может успокоиться и сосредоточиться на одном деле. С ним такого давно не случалось. Он не может работать, графики и финансовые сводки расплываются перед глазами невнятными пятнами Роршаха. И в каждом из них он видит лишь одно лицо. Он не может есть, еда не лезет в сжатое спазмом горло. Его руки словно деревянные. Он замер в пространстве и времени, застыл и барахтается. Два дня длятся невероятно долго. Он не может спать, потому что ворочается и думает, думает, думает. Мыслей так много. Они колеблются от пугливо радостных до настороженных. Лань Ванцзи приезжает заранее в ресторан корейской кухни. Он так волнуется, что едва может дышать. Ожидание длилось так долго, что он все еще не может прийти в себя от того, что оно наконец закончилось. Прошло почти две сотни лет, как он вернулся из уединения к праху прежней жизни. Вэй Ин… вернее И Луань опаздывает. Но его лучезарная улыбка, когда он видит Лань Ванцзи, компенсирует проведенное как на иголках время с лихвой. Чтобы сдержать порыв сжать в объятиях, приходится прилагать усилия. Вместо этого он вежливо пожимает протянутую руку. Сердце снова колотится как сумасшедшее. — Мое имя вам известно. Поделитесь вашим? Ваш контакт имеет загадочную английскую аббревиатуру, — Вэй Ин садится напротив, с его лица не сходит улыбка. Ох, сердце Лань Ванцзи сегодня не успокоится. И, похоже, вообще нескоро ему доведется жить без тахикардии. — Лань Чжань, — без раздумий говорит Лань Ванцзи. — И можно неформально. А аббревиатура — это инициалы моего имени латиницей. Лань Ванцзи, вежливое имя . — Лань Чжань, — тянет Вэй Ин. — У тебя красивое имя. И так традиционно — иметь два имени. Вэй Ин, — хочется сказать привычное, но еще рано. Но в мыслях ведь можно. Лань Ванцзи охватывает такой восторг. Он опьянен и совершенно счастлив. Он словно стакан с газировкой, так и чувствует, как изнутри поднимаются пузырьки и лопаются покалывающим ощущением на щеках, губах, в кончиках пальцев. — Твое тоже. — Итак, Лань Чжань, твоя рубашка? Я могу как-то компенсировать, что испортил твою вещь ужасной зеленой гадостью? — Я думал, это был твой смузи. — Фу! — он комично морщится и тут же смеется, заставляя бедное сердце Лань Ванцзи сжиматься от любви. — Это было не для меня. Получилось, что для тебя, Лань Чжань. — Я не успел его попробовать, — отвечает Лань Ванцзи. — Поверь, ты не многое потерял. Так что насчет химчистки? — Не стоит беспокоиться. Это была не единственная моя рубашка. — Я понимаю. Тогда могу я оплатить сегодняшний ужин? Лань Ванцзи кивает и чуть улыбается. — Ты адвокат. Как ты оказался в этой сфере? — О, это длинная история. Давай, сделаем заказ. Вэй Ин заказывает острые блюда и вино. Лань Ванцзи останавливает свой выбор на овощных блюдах и хризантемовом чае. — Ты вегетарианец? — Да, с детства не ем мясо. — Здоровый образ жизни и все такое? О, ты понравишься моей маме, — смеется Вэй Ин. Лань Ванцзи не может заставить себя называть его новым именем. — Расскажи о ней. Вэй Ин все такой же разговорчивый. Он много говорит, а Лань Ванцзи даже о еде забывает, жадно слушая о его жизни. Чай медленно остывает. У Вэй Ина, вернее И Луаня, полная семья. Родители, младшая сестра, которую все обожают, бабушки и дедушки. Он работает адвокатом по защите несовершеннолетних преступников, большинство из которых оправдывает. Он хорош в этом, о чем без лишней скромности заявляет. Он говорит о своей работе с энтузиазмом, а о семье — с огромной любовью. Он рассказывает несколько забавных случаев из своей практики. Перескакивает с темы на тему. Он краснеет от вина и явно немного нервничает. Лань Ванцзи тоже нервничает. Он даже удивлен, что со стороны незаметно, как его бьет мелкая дрожь. Он напрягает все мышцы, пытается успокоиться. Но разве это возможно, когда перед ним сидит Вэй Ин? Время летит незаметно. После ужина они гуляют по пестрящим вечерними огнями улицам и снова Вэй Ин говорит. Он смотрит явно заинтересованным взглядом, который Лань Ванцзи уже умеет отличать от обычного дружеского. Во время прогулки Лань Ванцзи незаметно проверяет его, посылает волну духовной силы. Результат разжимает что-то внутри. Это определенно душа Вэй Ина. И у него имеются неразработанные зачатки золотого ядра. — Что это было? Ну только что, — Вэй Ин неопределенно машет руками на вскинутые в удивлении брови Лань Ванцзи. — Словно теплая волна прошла. Такое м-м-м… странное ощущение, будто лепестками провели. Он чувствителен к духовной энергии? Интересно. Лань Ванцзи ничего не отвечает, и Вэй Ин тут же переключается на другую тему. — Я такой болтливый, да? Прости. — Мне нравится тебя слушать. Лань Ванцзи не лжет, разумеется. Но в то же время хочет заткнуть ему рот. Своим собственным. И целовать его так долго, пока они оба не задохнутся. Как он сдерживается, даже сам не понимает. Ему хочется упасть на колени и рыдать от счастья. Он нашел его. Он его нашел! Хотя это спорное утверждение. Больше похоже на то, что судьба просто столкнула их, сжалившись над потерянными душами. Они с Вэнь Нином периодически пытались искать его, что в эру цифровизации стало намного проще, но у них ничего не получалось. И вот он здесь. Сидит и улыбается своей невозможной улыбкой, от которой сердце Лань Ванцзи всегда трепетало. — О, спасибо. Моя мама в детстве говорила, что я обязан пойти в юристы, потому что способен заговорить до смерти любого. Что я могу сказать в свое оправдание? Так и есть, — он смущенно смеется, сияя взглядом из-под ресниц. — Расскажи о себе. Чем занимается Лань Чжань? Судя по твоей одежде, в подобных ресторанах, где мы только что были, ты никогда не бываешь и даже понятия не имел, что существует что-то подобное. Он поддразнивает. Ох, Вэй Ин… Лань Чжань говорит о себе то, что может сказать. Он приложил много сил, чтобы влиться в новый мир и, разумеется, у него есть профессия и дела. Поэтому он честно отвечает, что он независимый финансовый консультант нескольких крупных компаний. У него нет семьи, что правда. У него есть сводный брат, как они договорились представлять Вэнь Нина в случае необходимости, поскольку они слишком непохожи для варианта родных. — Ни жены, ни детей? — Мн, — говорит Лань Ванцзи и добавляет с легкой улыбкой: — Ни мужа. — Мужа? — Вэй Ин покрывается краской и кашляет. — О… понятно. — Что тебе понятно? — не может удержаться от поддразнивания Лань Ванцзи. — Айя, Лань Чжань, ты почему такой бесстыдник? — Разве? Вопрос о жене и детях был без подтекста? Вэй Ин снова забавно смущается. Лань Ванцзи чувствует, что они поменялись ролями. Теперь он и правда бесстыдник, за прошедшие пару веков он разучился краснеть даже при слове «секс». Тем более что им Лань Ванцзи теперь занимается не то чтобы часто, но время от времени. По крайней мере, он теперь не будет неуклюжим, как в их первый раз. — Лань Чжань, ты… Он замолкает и отходит в сторону, пинает в задумчивости камешек. Лань Ванцзи наблюдает за ним с пронзительной нежностью. — И Луань, — привычное имя едва не слетает с языка, но Лань Ванцзи прикусывает его на кончике языка, — ты хотел бы встретиться еще? — Лань Чжань, ты зовешь меня на свидание? — все еще с пылающими щеками, но лукавой улыбкой спрашивает он. — Да. — Ох... хорошо. Да, конечно. С удовольствием, — он запускает пальцы в волосы — немного нервный жест. — Тебя подвезти? — Я возьму такси. — Ты уверен? Вэй Ин кивает. — В следующий раз, хорошо? — Хорошо, — соглашается Лань Ванцзи. Такси приезжает быстро, и Вэй Ин топчется, словно хочет что-то сказать, но не решается. Лань Ванцзи бы стоило просто пожелать хорошего вечера и уйти. Но вместо этого он подходит, тянется к его ладони и медленно подносит ее к губам. Оставляет легкий поцелуй на пальцах и только после этого желает хорошего вечера. А затем уходит. Ему нравится ощущение, что он смутил и лишил дара речи Вэй Ина. По возвращении домой он долгое время сидит в библиотеке, просматривая письма, рисунки. Держит в руках собственную налобную ленту, которую снял почти двести лет назад. Дымка восторженности от встречи рассеялась, оголив все вопросы, которые он всегда отгонял. Но теперь они стоят в полный рост и требуют ответов. — Господин Лань? — рядом неслышно опускается Вэнь Нин. — Вэнь Нин, когда ты перестанешь называть меня господином? — О, ну… — Ты можешь обращаться ко мне по имени, как звал меня мой брат. — Я не посмею. Этот разговор они уже ведут который год, но Вэнь Нин упорствует как ни в чем ином. — Вэнь Нин, я не знаю, что делать, — вздыхает Лань Ванцзи, задумчиво поглаживая рисунок с автопортретом Вэй Ина. Он словно живой, хотя это и не фотография. Улыбка, изгиб бровей, высокие скулы, полные губы, которые хочется целовать до бесконечности. — Вы передумали? — Нет. Но он… У него своя жизнь. Хорошая жизнь. Имею ли я право возвращать всю ту боль, что ему пришлось пережить? — Была не только боль, госпо… Лань Ванцзи. Лань Ванцзи удивленно вскидывает на него взгляд. — Вэнь Нин? — Вы победили. Я устал с вами спорить, — он улыбается понимающе и тепло. — Он хотел этого. Хотел вспомнить. Он много об этом говорил при жизни. Иногда казалось, что он одержим вами, этой идеей. Он жил надеждой, что однажды вы встретитесь. — Не только боль… — задумчиво произносит Лань Ванцзи. Возможно ли, что поиск Лань Ванцзи стал единственной задачей, которую Вэй Ин не смог решить? И именно это побудило его просить о встрече в следующей жизни? Лань Ванцзи уверен в собственных чувствах, но не уверен в его. Он сомневается, словно все еще остается тем мальчишкой, впервые ощутившим сгусток непонятных эмоций к одному неукротимому адепту. Это внове. Это страшно. Это приносит дискомфорт и много разных чувств, справляться с которыми он не умел в те времена. — Не обесценивайте его жизнь, которую он потратил в погоне за вами. Вэнь Нин поднимается и уходит, а Лань Ванцзи еще долго сидит в задумчивости, сжимая в ладони мешочек с осколком души Вэй Ина. «Теперь все в твоих руках. Я сделал все что было в моих силах», писал Вэй Ин. Но не будет ли слишком эгоистично со стороны Лань Ванцзи отнять его устроенную жизнь и вернуть воспоминания, большую часть которых стоило оставить в том забвении, в котором они и пребывали? У Вэй Ина сейчас все хорошо. Действительно хорошо. У него та жизнь, которой он заслуживает: любящая семья, любимое дело. Он снова помогает людям. Кое-что никогда не меняется. Не испортит ли все Лань Ванцзи, если вернет ему воспоминания? А вдруг Вэй Ин останется недоволен этим? А вдруг его чувства не столь сильны? А вдруг?.. Лань Ванцзи прячет лицо в ладонях. Что ему делать? Он напоминает себе, что Вэй Ин хотел этого. Писал об этом очень настойчиво. Но так ли это на самом деле? Откуда вся эта неуверенность? Лань Ванцзи столько ждал. Так долго. Невообразимо долго без Вэй Ина. И вот случилось то, ради чего он жил и работал. Ради чего дышал в этом безжалостном мире. Ему хочется взять этот осколок и прямо сейчас пойти к Вэй Ину. Это эгоистичное желание едва не разрывает его на куски. Повинуясь порыву, он так и делает. Вэнь Нин нашел его адрес по имени и номеру телефона. Через миг он уже стоит у потертой синей двери многоквартирного дома. Вэй Ин там, за этой дверью. Нужно лишь… Лишь набраться смелости.
