Цветы цветут для тебя

      «Ты злишься, Лань Чжань? Я не могу отбирать у тебя право на злость. Я бы тоже, наверное, злился. С другой стороны, я бы не хотел, чтобы ты был одиноким, так что когда ты вернешься…       В смысле, если тебе нужно, то у тебя есть мое разрешение.       Небеса, как же неловко, ха! И казалось, бы после стольких лет.       Но, Лань Чжань… Хотя не знаю, зачем тебе мое разрешение, но если вдруг, то… В общем, ты не должен быть один. Может ты встретишь того, кто сможет сделать тебя счастливым.       Я бы этого хотел. Ты не должен быть один. Просто…»       Лань Ванцзи гневно закрывает подшивку. Как будто ему нужно разрешение? Как Вэй Ин смеет такое предлагать? Как будто он не в состоянии удержать свое тело в узде. Какой-то частью он понимает, что Вэй Ин имел в виду не секс. Вернее, не только. Но легче от этого не становится.        «Ладно, я представляю, как ты сейчас гневно поджимаешь губы. Не злись, Лань Чжань. Просто, понимаешь… Ну, жизнь, оказалась длинной. Сложно быть одному.       Ох, кажется, я ожидаю твоего прощения.       Я и правда пытался написать письма, но получается какая-то смесь исповеди и покаяния.       Я продолжу, ладно?       За столетие мы с твоим братом стали близки, и когда я исчерпал все возможности найти тебя или прокачать свое тело до того состояния, чтобы дождаться тебя, стало ясно, что… Ну да, ничего не получится.       Я честно пытался, Лань Чжань, пойми.       Но мне было плохо. В какой-то момент, я просто решил, что… пошло оно все. Слишком много усилий и все впустую. Это так злило, Лань Чжань, ты не представляешь. Чувствовать себя таким никчемным и бесполезным. Неспособным.       Ох, в общем, я решил, что с меня хватит. Признаюсь, я сдался. Не должен был, но у меня пропало желание выдавливать из своего тела большее, чем оно способно было дать».       — Вэй Ин, — шепчет едва слышно Лань Ванцзи. Он понимает. Конечно, он все понимает. И злится он не на них, а на себя. Однако мерзкое чувство внутри осело и не хотело уходить. Все люди эгоистичны, как бы ни хотелось думать обратное. Даже бессмертные. Даже Ханьгуан-цзюнь.       Как бы он хотел отмотать назад эти проклятые полтысячелетия. Если бы это было возможно.        «Тогда меня нашел Хуань и забрал в Облачные Глубины. У меня даже сил сопротивляться не было, я просто позволил этому случиться. Я, конечно же, бывал там, но все реже и реже. Там слишком многое напоминало о тебе. А-Юань навещал меня часто. Хуань — реже, но его обязанности главы клана не позволяли бегать за сумасшедшим Вэй Усянем.       Не буду врать, не помню от кого именно пришла идея о двойном совершенствовании, но она один раз возникла и больше не исчезала.       К тому же… мне хотелось уже просто хоть какой-то определенности. Я постарел. Да, Лань Чжань, постарел. Душой так очень сильно. Ох… Я…»       Далее идут следы размытой туши, на страницу явно что-то капало, а несколько страниц вырвано из подшивки, неаккуратно, словно в порыве гнева. И первая подшивка заканчивается. Лань Ванцзи откладывает ее в сторону и тянется за второй.       Лань Ванцзи ведет по лицу рукой. Слезы Вэй Ина застыли памятником вечной обиды и скорби на листах бумаги, которая должна была истлеть давным-давно. Эти слезы ожили влагой на лице Лань Ванцзи. Он снова не мог удержать их внутри. Они просто текли по его щекам, разъедая кожу безысходностью и горем.        «Да, прости, раскис я немного. Но теперь все в порядке, и я могу продолжать. Я знаю, что все это причинит тебе боль. Прости меня, Лань Чжань. Мне просто кажется, что ты заслуживаешь узнать, как и почему так произошло. Если я не прав, то ты просто можешь сжечь все эти записи».       Лань Ванцзи сильнее стискивает листы, словно кто-то сейчас придет и отберет драгоценные слова, прошедшие сквозь время. Да, ему было невероятно больно. Но он хотел знать, чем жил Вэй Ин, чем были наполнены его дни. Даже если каждое слово проворачивало в его груди затупленный меч безжалостной правды.        «Ты все еще здесь, Лань Чжань? Мне рассказывали, что ты изменился. Если честно, я бы хотел узнать тебя заново. Ох, я бы многое чего хотел…       Ха! Я такой эгоистичный. Я так хочу, чтобы ты был рядом.       Знаешь, иногда мне кажется, что у нас ничего бы не получилось, если бы ты все же был здесь. Мы бы причинили друг другу много боли и расстались. Потому что… ну мы разные. Совершенно разные. Ты бы устал от меня через пару месяцев. Я бы превратил твое жилье в хаос, я бы пил вино и дразнил тебя до бесконечности. А ты бы злился и в итоге вышвырнул меня на улицу».       Вэй Ин… Как он мог даже думать о подобном? Наверняка Лань Ванцзи бы злился, но был уверен, что совсем на другие вещи. На то, что Вэй Ин себя не ценит. На то, что мало заботится о себе. Но все это ему уже не доступно. И он никогда бы не поступил так подло. Даже если на какой-то абсурдный миг предположить, что его чувства остыли, Лань Ванцзи бы заботился о своем супруге до конца их дней. Немыслимо, предполагать иное.       Однако они не узнают, кто прав. У них больше нет такой возможности.        «Может, я конечно и преувеличиваю. Но думать, что мы бы хорошо ужились, намного больнее.       Так вот, я, конечно, бесстыдник, но я не мог принять помощь такого рода от твоего брата без надлежащего ритуала. Я не настолько бесчестен. К тому же, после предательства Мэн Яо, Хуань так и не смог подпустить к себе кого-то другого. А я… Ну я точно не хотел никого очень долгое время. А Хуань… Он был рядом. Ненавязчиво. Помогал. Я только спустя многие годы понял, насколько не ценил его. Он ведь делал это не столько ради меня, сколько ради тебя, Лань Чжань. Кто бы знал, что нити наших судеб переплетутся так странно?       Но со временем мы настолько привыкли к присутствию друг друга в наших жизнях, что иное казалось немыслимым.        Вот так мы и сошлись. Союз двух разбитых сердец. Небеса, звучит слащаво, как из легкомысленных рассказов, что продаются в лавках на рынках.       Далее будет еще больше бесстыдства, Лань Чжань. Наверное, мне бы стоило заткнуться, но я не могу. Ты знаешь, заткнуть меня сложно. Даже на бумаге, как оказалось. То я не могу и слова из себя выдавить, то из меня просто бьет фонтаном.       Хуань говорит, что ты должен знать обо всем. Именно поэтому он ведет подробную летопись. И он говорит, что ты захочешь узнать обо мне и… о нас, в общем.       Мне сложно понять, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки.       Сколько времени прошло? Триста лет? Пятьсот? Тысяча? Для тебя, наверное, прошло совсем немного времени по ощущениям, как ты ушел в уединение. И вот ты вернулся, а тут столько всего, что голова кругом. Я не знаю, будет ли кто еще жив из тех, кого ты знал. Думаю, Вэнь Нин останется. Позаботься о нем. Он наверняка этого не сделает. Боюсь, он останется возле наших могил и никуда не уйдет, пока ты не вернешься. Мы оставим ему все необходимое, однако…       Я уверен, ты не прогонишь его. И он может быть тебе полезен. Не в качестве охраны, потому что я предполагаю, ты вернешься с неизмеримым могуществом. Но ты что-нибудь придумаешь.       Неловкие темы не мой конек, да. Вернемся к теме супружества. Надеюсь, мой брак с Хуанем ты не станешь расценивать как измену. Лань Чжань, прошло больше ста лет. И времени у меня оставалось все меньше.       Забавно, что нас свела любовь к тебе, хоть и разного толка.       Больше всего я волновался о реакции А-Юаня. Но он воспринял наш брак намного лучше, чем я ожидал. Он был понимающим ребенком. Так, я снова начинаю раскисать…       Продолжим.       Не буду врать, что наш брак с Хуанем был плохим. Нет, это оказалось хорошее партнерство. Я люблю твоего брата, он достоин любви и заботы. Он хороший человек, отличный супруг, рассудительный глава клана.       Он сейчас сидит напротив и пишет. Сосредоточенный, с идеальной осанкой. Совсем как ты, Лань Чжань. Знаешь, когда он улыбается, иногда это словно и правда ты… Это ужасно. Прости, Лань Чжань. Такие мысли недостойны. Хуань такой понимающий, что я иногда просто не знаю, что с этим делать. Он достоин быть единственной любовью своего супруга, но… Мы имеем, что имеем.       Что ж, ради чего все это затевалось. Укрепление моего ядра. Это оказалось не так просто. Первая наша попытка вообще не удалась. Это было неловко и странно, а закончилось тем, что мы рыдали как два ребенка над сломанной игрушкой.       Что ж, в итоге у нас получилось. Но как ты можешь видеть, ожидаемого результата это не дало. Мое тело неспособно вырастить настолько мощное ядро, даже с учетом сильного подспорья. По крайней мере, я приложил все силы, чтобы это исправить. Но проклятая судьба явно не благоволит нам, Лань Чжань».       Информации слишком много. Что не удивительно, учитывая сколько времени его не было. Лань Ванцзи делает себе чай и неспешно его пьет. Проклятая судьба. Неужели это и есть конец их истории? Неужели на этом все и должно закончиться?       Лань Ванцзи решает немного прогуляться и попытаться отыскать Холодные Источники. Вдруг они сохранились.       — Вэнь Нин?       Тот стоит на выходе и прислушивается.       — Мне показалось, что я слышал разговоры. Возможно, стоит проверить. Не хотелось бы незваных гостей.       Лань Ванцзи ругает себя, что не подумал сам об этом. У него теперь духовной энергии хватит на многое. Он сосредотачивается и активирует свою ци, посылает волны во все стороны. Некоторое время внимательно прислушивается.       — Люди довольно далеко. Можешь не волноваться.       Затем он ставит защиту. Интуитивно представляет себе купол, который накрывает всю гору. Это оказывается легче, чем он думал. Для животных и птиц это не преграда, а вот для людей — да.       — Я поставил защиту. Можешь проверить по периметру.       Вэнь Нин с энтузиазмом кивает и растворяется в темноте. Лань Ванцзи чуть улыбается. Да, он просто обязан позаботиться об этом человеке. Вэй Ину даже не стоило так настоятельно просить. У Лань Ванцзи теперь тоже никого нет. А Вэнь Нин единственная ниточка, связывающая его с прошлым. С тем миром, который, несмотря ни на что, Лань Ванцзи любил. С тем миром, в котором жил и дышал Вэй Ин.       Лань Ванцзи фокусируется на этом, пытается заземлиться. Его потряхивает от напряжения и сгустка сильных эмоций.       Ориентироваться на территории Облачных Глубин всегда было просто. Поэтому сейчас Лань Ванцзи полагается не на свое зрение, а на внутренние ощущения. Он прекрасно помнит в какой стороне источники. Туда он и направляется. К его огромному облегчению источники на месте. Луна ярко освещает водную гладь и манит окунуться в посеребренную воду. Что Лань Ванцзи и делает.       Холод обжигает, но это то, что он всегда любил. Здесь он провел много часов в прошлом. Остывая после стычек с Вэй Ином, медитируя и прокачивая свое ядро. Ледяная вода всегда помогала сконцентрироваться на главном, держать под контролем тело и мысли.       Контроль… В этом он всегда был хорош. Даже слишком. Но там, где это требовалось более всего, его контроль просто растворялся без следа. Лань Ванцзи не знает, сможет ли он когда-нибудь простить себе, что разрушил столько вокруг себя. Он ушел в уединение, чтобы найти опору для жизни. И где он в итоге оказался? Что он нашел? Бессмертие? Зачем оно ему?       Контроль. Он должен… должен… Лань Ванцзи чувствует, как пылает кожа, как бьется силой ядро, как вибрируют меридианы. Как духовная сила рвется наружу. Всего так много. Слишком много.       Ярость, боль и отчаяние резкой волной поднимаются в нем и затапливают изнутри. Ему кажется, что он вот-вот задохнется, захлебнется в них. Вода вокруг начинает бурлить, вскипать как в чайнике на огне. Ему хочется кричать, но горло сдавливает спазмом, давний запрет пережимает удавкой, душит и не дает и звука выдавить. В этот самый миг он хочет раствориться в ледяных водах источников, которые становятся все горячей. Его энергия выходит из-под контроля и вскидывает поток воды вверх, поднимая всю толщу. Лань Ванцзи замирает. Он не имеет права на безрассудство. Не имеет права на злость. Не имеет права проклинать судьбу! Но если бы он мог совладать с собой. Контроль? Нет больше никакого контроля. Он в любом случае проиграл Небесам.        Он смотрит на застывшую массу воды, что зависла над ним. По ней пробегают разряды молний. Что будет если он отпустит себя? Что произойдет? Может ли он уничтожить этот мир? Или только эта гора пострадает? Вокруг начинает вихриться ветер, вырывая кустарники, выкорчевывая деревья. Эта мощь опьяняет, кружит голову. Отдаться первозданной стихии так просто. Так легко. Он сможет в ней раствориться? Его больше не будет терзать боль?       — Вэй Ин! — вдруг вырывается криком из судорожно сжимающегося горла.       Он видит его. Вэй Ин стоит на берегу, окутанный саваном лунного света. Он улыбается. Грустно и понимающе. Да, он тот, кто мог понять, что значит терять над собой контроль. Он единственный, кто мог понять, что значит поддаться хаосу, живущему внутри.       Лань Ванцзи снова и снова выкрикивает его имя, пока окончательно не хрипнет. Гортань дерет, словно ее располосовало острыми когтями. Изо рта вытекает кровь. Он почти сделал это. Остается всего лишь шаг. Заполошно бьется сердце, откуда-то издалека доносится чей-то голос, зовущий его неустанно. Лань Ванцзи хочет к Вэй Ину. Он хочет в свой мир. Он хочет все вернуть обратно. Неужели он хочет так много? Что такое перекроить ткань мироздания, нарушить нити времени. Мироздание было к нему жестоким. Почему не должен быть таким Лань Ванцзи?       Кажется, сердце сейчас разорвется. Оно горячее и колотится так быстро, что никогда больше его не остановить. Оно просто продолжит увеличивать ритм пока не станет слишком поздно. Ядро пульсирует и вот-вот взорвется. Меридианы пылают расплавленной лавой.       — …пожалуйста, господин Лань, остановитесь! Он бы этого не хотел!       Крик врывается сквозь шум энергии и крови, доходит до обезумевшего разума, пробивается стальной иглой.       Он бы этого не хотел.       Не хотел.       Вэй Ин бы этого не хотел.       Лань Ванцзи огромным усилием усмиряет разбушевавшуюся силу, на это уходит остаток его сил. И когда толща воды всем своим весом падает на него, он почти улыбается, позволяя ей погрести под собой собственное тело.       Лань Ванцзи приходит в себя в маленькой комнате на узкой кровати. Он завернут в верхнее паофу черного цвета. Рядом на полу сидит Вэнь Нин и едва Лань Ванцзи открывает глаза, как тут же подхватывается.       — Господин Лань, с вами все в порядке?       — Мн, — говорит Лань Ванцзи и отворачивается, пряча стыд и раскаяние. — Ты не пострадал?       — Со мной все хорошо, — в голосе слышится улыбка. — Пострадало несколько деревьев и напугано несколько белок. Так что не волнуйтесь. Вы… я не могу проверить вашу энергию. Но, наверное, вам сейчас очень плохо.       Плохо… Лань Ванцзи чувствует, что опустошен и физически и духовно. Но это приносит облегчение. Он едва не разрушил все вокруг. Вэнь Нин мог пострадать.       — Я прошу прощения.       Он должен это сказать.       — О, меня не так просто уничтожить. Я даже не знаю, что смогло бы. Хотя вы, наверное… О, простите. Я не имел в виду ничего такого.       — Все в порядке. Я был не прав. Этого больше не повторится.       — Не волнуйтесь обо мне, господин Лань. Отдыхайте.       Лань Ванцзи стискивает пальцы на черной ткани. Она все еще хранит запах лотосовых благовоний, которые любил Вэй Ин. Слезы… Проклятые слезы снова покрывают пеленой глаза. Вэнь Нин едва слышно выскальзывает и тихо прикрывает за собой дверь. Лань Ванцзи благодарен за эту тактичность. Отчаяние снова накрывает его. Но уже не так оглушающе, не окунает с головой. Теперь Лань Ванцзи плывет в нем, но не тонет. Он все сильнее стискивает ткань, прижимаясь к ней щекой. Он не будет возводить в реликвию его одежду. Просто… Просто он немного полежит вот так, кутаясь в его запах. В его призрачное присутствие. Почти ощущая едва уловимое дыхание на затылке, прикосновение влажных, распухших от поцелуев губ к основанию взмокшей после занятия любовью шеи.       Вэй Ин…       В какой-то миг он засыпает. Тело резко гаснет, словно кто-то потушил фонарь. Его сны наполнены какими-то невнятными образами, свитыми из мыслей, эмоций, переживаний. В какой-то момент среди мельтешащих пятен проявляются два силуэта. Сначала будто рисунок тушью по мокрой бумаге — очертания расплываются. Затем становятся все четче и четче. Двое держатся за руки и идут в его сторону. Вэй Ин и брат. Они улыбаются. Их глаза обещают, что все будет хорошо. Их губы двигаются, но Лань Ванцзи, как ни силится не может разобрать и звука. Но его это почему-то не сильно беспокоит. Он стоит и ждет пока они приблизятся. Они все ближе и ближе. Лань Ванцзи хочет сделать шаг навстречу, но ноги будто проросли корнями вглубь земли — не двинуться. Он моргает, когда его ресниц касается медленно кружащий лепесток яблоневого цвета. Он моргает, а вокруг снегопад этих лепестков. Он улыбается. Сквозь дымку этой нежной завесы проходят две фигуры и через миг Лань Ванцзи чувствует объятия. Его сжимают с обеих сторон. Гладят его волосы, совсем как в детстве. Брат — улыбается Лань Ванцзи. Щеки и шеи касаются губы в нежном поцелуе. Вэй Ин. Лань Ванцзи поднимает руки и обхватывает их обоих, прижимает к себе так крепко, что слышит смех и слаженно выдохнутое в два голоса собственное имя.       На этом он просыпается, все еще ощущая тепло объятий, влагу от поцелуев и знакомую с детства руку в волосах.       — Спасибо, — шепчет Лань Ванцзи в пустоту и кажется даже слышит отголосок смеха и видит завесу бело-розовых лепестков. — Спасибо вам.       Лань Ванцзи снова продолжает читать письма. После его срыва стало даже легче. Внутри все еще тянет болью. Как он подозревает, это с ним надолго. Но он больше не чувствует давления, готового разорвать его на мелкие кусочки. Не только его, но и окружающий мир.        «Зачем я опустился до такого бесстыдства, что все тебе так подробно рассказываю? Не для того, чтобы причинить тебе боль, Лань Чжань. Мне было нужно это выплеснуть, а тебе прочитать, это верно. Но что я хочу сказать. Не знаю, захочешь ли ты…       Ох.       Я не уверен, на самом деле. Я вообще ни в чем не уверен.       Это сложно. Для меня всегда было сложно. Для тебя тоже, я знаю.       Да, прости за поток мыслей.       Так вот, я не знаю сколько времени пройдет, когда ты вернешься. И захочешь ли…       Послушай, Лань Чжань, ты будешь зол и разочарован. Я к этому готов. Я за свою долгую жизнь успел много чего передумать и решение мое взвешенное, а не принятое сгоряча, под влиянием момента. Но тебе придется тоже принять решение, хочешь ли ты и готов ли к этому. Ты должен очень хорошо подумать. И не решать именно сейчас. Просто помедитируй. Пожалуйста, не пропадай снова. Хотя я не имею права просить об этом.       Айя!       Что я хочу сказать? Не знаю получится ли и захочешь ли ты… Так, я начинаю ходить по кругу. Ах, Лань Чжань, иногда я жалею, что не умею емко и четко выражать свои мысли как ты или Хуань.       Да, я так не уверен в себе. Вот, я признался в этом. Ладно, ты наверняка обрел бессмертие. И если тебе не надоест этот мир, и ты не решишь вознестись, то мы можем встретиться в моей следующей жизни. Я не знаю сколько пройдет времени. Но, к сожалению, мне не удастся дождаться тебя.       Просто, может быть, ты захочешь меня отыскать».       Лань Ванцзи роняет подшивку писем и прижимает ладонь к груди. Вэй Ин хотел бы встретиться снова. Почему Лань Ванцзи сам об этом не подумал. Его душа наверняка переродится. Это… Это надежда. Надежда на исправление его ошибок. Это нежданный дар, который он будет терпеливо ждать.        «Если не захочешь, то я тоже пойму. Поэтому я столь бесстыдно бросаю тебе все признания в лицо. Ты должен понимать, что у меня была жизнь без тебя. В ней были дорогие мне люди. В ней был тот, кого я любил. В моем сердце ты был всегда, твой образ никогда не тускнел. О, Небеса, у нас даже толком не было времени, чтобы понять, что именно это для нас значит. Но тем не менее, ты был и остаешься моей первой и самой сильной любовью. Это несправедливо по отношению к Хуаню и меня терзает чувство вины перед ним. Но его я тоже люблю, просто немного иначе. Думал ли ты, Лань Чжань, что такое может быть?       В общем, я сделал много записей на все случаи, если ты… Если ты, Лань Чжань, решишь, что все еще хочешь меня.       Я все же не зря терял время, Лань Чжань, ты не думай. Я провел исследование по выращиванию ядра. Я не знаю каким мое тело переродится, но подозреваю, что не заклинателем, но я самоуверенный, наглый и находчивый, поэтому подготовился заранее. Я смогу сформировать ядро во взрослом возрасте. Для этого нужно, чтобы тело было способно к этому и еще сильная духовная энергия другого заклинателя — твоя, Лань Чжань. Сохрани все эти записи, они могут пригодиться.       И самое главное. Разумеется, я не буду ничего помнить о своей прошлой жизни.       И теперь самое важное!       Я смог отделить часть своей души. Это не повлияет на цикл перерождения, но поможет мне вспомнить. Мешочек-ловушку для духов ты найдешь в запечатанной шкатулке. Все опасные артефакты мы опечатали, чтобы только ты мог их открыть. Хуань об этом подробно тебе напишет.       Тебе нужно будет лишь с помощью духовной энергии послать в меня этот осколок.       Зная тебя, я должен отдельно и четко написать следующее.       Я этого хочу. Я столько сил приложил, ты не должен думать, что я не хотел встречи с тобой. То, что я все же жил и стал супругом другому человеку, не значит, что я забыл тебя.       Ты не должен руководствоваться своими представлениями о своем эгоизме. Ты не должен меня возвращать только в случае, если сам не хочешь этого. За что я тоже не буду осуждать тебя, когда пройду мост Найхэ в очередной раз, я буду знать, что ты смог устроить свою жизнь. И это нормально, Лань Чжань. Не всем суждено быть вместе. И не достаточно ли мы страдали?       Теперь решение за тобой. Я соглашусь с любым.       Если суждено, то мы встретимся вновь. А если нет… Что ж. Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, Лань Чжань. Ты сделаешь это для меня? Будешь счастлив?»       Без Вэй Ина? Лань Чжань не может даже на миг себе этого представить.       Дождаться Вэй Ина в следующем перерождении? Разве здесь могут быть варианты ответов, кроме как «да!».       Надежда…        «В любом случае, встретимся мы или нет, я подготовил все, что было в моих силах. Больше я ничего не могу сделать.       Пожалуй, я еще продолжу писать. Знаешь, Лань Чжань, иногда мне хочется так многое тебе рассказать. Я представляю, что все могло быть иначе. Ты бы вернулся, мы бы проводили вечера в беседах. Мы бы ходили на охоту. Я бы…       Ох, Лань Чжань.       Ненавижу свою плаксивость. Ты не думай, я не всегда такой. Просто я пишу тебе, это возрождает призраков, которые и так никогда не уходят.       Ты всегда казался мне таким незыблемым, таким… Константа моего мира. То, что всегда будет, даже если я покину этот мир. И вот я вернулся, а ты исчез. Я… Гуй тебя подери, Лань Чжань! Гуй тебя подери!       Да… я…»       Снова следуют размытые пятна. Лань Ванцзи такой эгоистичный. Он думает лишь о себе. Вэй Ин столько лет пытался… Ох. Лань Ванцзи не заслуживает его. Не заслуживает таких верности и целеустремленности. Каково ему было? Лань Ванцзи должен быть благодарен брату за то, что тот был рядом с Вэй Ином. За то, что поддерживал. За то, что дал любовь, дом, семью. Все то, что Лань Ванцзи не смог.       И он благодарен. Просто… Он также невероятно ревнует. Они сидели рядом, любуясь луной и обсуждали обычные дела. Они строили свой мир. Они создали семью. У них были дни, наполненные заботами, вечера за ужином и беседами.       И ночи в объятиях друг друга.       Он может признаться самому себе, что у него скулы сводит, а кулаки сжимаются, когда он представляет, как они… Было ли им хорошо? Был ли Вэй Ин таким же податливым? Отдавался ли с такой же всепоглощающей жаждой, как и ему, Лань Ванцзи? Как не задаваться такими вопросами? Да, это низко и недостойно. Но, святые Небеса! Он столько потерял. Все они. Конечно же, все они. Вэй Ин, Лань Сичэнь, А-Юань.       Лань Ванцзи разрушил столько жизней и ему еще предстоит вымолить прощение у давно ушедших родных. Он это сделает. Он больше не будет трусливо прятаться.       Он дождется Вэй Ина.       Перед глазами всплывают те самые дни, когда они… Соединили свои жизни и тела. Их судьбы переплелись раньше. Лань Ванцзи уверен, что им суждено встретиться вновь. Иначе зачем ему даровано бессмертие? Кому нужна вечная жизнь, если ее не с кем разделить?       Может, конечно, это наказание за его своеволие, за его желание поспорить с судьбой. Его отрезали от мира в назидание не противиться воле Небес.        «Я не злюсь, Лань Чжань, на тебя. Ну, ладно, лишь иногда. Может нам не следовало вообще встречаться? Была бы наша жизнь иной? Проще?       Но мы этого уже не узнаем, не так ли?       О чем ты думаешь, когда читаешь эти строки? И читаешь ли? Или все же сжег все?       Но я не могу остановиться и перестать писать. Я продолжу. Даже если ты никогда не прочтешь эти строки.       Давай, я расскажу об А-Юане. Ох, он так и не простил тебе ухода. Прости, Лань Чжань, но ты и правда сделал нам больно. Да, ты не виноват. Никто не виноват, на самом-то деле. Но сложно объяснить это своему сердцу, знаешь ли.       А-Юань… Сычжуй. Это ты дал ему это имя. Тебе тоже было больно. Лань Чжань, Лань Чжань…       Ладно, давай, о нашем сыне.       А-Юань пошел по твоим стопам. Он не остался в Облачных Глубинах. Он всегда был там, где хаос. Совсем как Ханьгуан-цзюнь. Его имя быстро прославило его как честного и непримиримого к любой несправедливости заклинателя. Я так им гордился. И Хуань тоже.        А-Юань так и не встретил никого, с кем захотел бы связать свою жизнь, разделить свой путь. Боюсь, в этом наша с тобой вина, Лань Чжань. Он увидел, что любовь не приносит ничего хорошего. Он не прав, на самом деле. И может он бы понял это рано или поздно, но… К сожалению, не успел.       Я когда злился или думал, что нам не стоило даже встречаться с тобой, никогда не сожалел о том, что влюбился в тебя как мальчишка, которым я и был конечно же. Безответно, как я думал. Что же мог найти во мне такого второй Нефрит? Я был так поражен, когда узнал, что мои чувства взаимны. Ты, наверное, помнишь мою реакцию тогда, когда ты пришел ко мне на могильные курганы. И ты мне соврал, Лань Чжань! Никакой охоты не было. Ты пришел ко мне. Хуань как-то рассказал.       Я тогда вообще едва не взорвался от распирающих чувств. Так что, А-Юаню следовало быть немного гибче. Боюсь, этим он пошел в тебя. Упрямством и несгибаемостью. Но он жил, как хотел. Хуань не позволил его приковать к ордену, как было с тобой. Так что, он прошел тот путь, который выбрал сам. Думаю, это намного больше, чем было у нас с тобой».       Вторая подшивка заканчивается и Лань Ванцзи с сожалением ее закрывает. Он бережно укладывает на место. Все что осталось у него от Вэй Ина. Это помещение — все, что осталось от его привычного мира.       Лань Ванцзи замечает дымящийся чайник рядом. Вэнь Нина не видно. Он словно призрак незримо присутствует рядом, но не показывается на глаза. Потерянная во времени душа. Их двое таких.       Он неспешно пьет чай, всматриваясь в беспорядок на столе. В этом столько Вэй Ина, что он боится даже тронуть хоть обрывок бумаги. Он переводит взгляд на стол напротив. Как часто они сидели так вдвоем? Говорили о важном и неважном. О делах ордена, о свадьбах и договорах. Об А-Юане. О Лань Ванцзи.       Он твердит себе, что ему нужно немного времени. Но всего времени мира не хватит, чтобы осознать, что он потерял по собственной слабости.       Лань Ванцзи допивает последнюю чашу с усилившейся горечью настоявшегося чая. Может стоит посмотреть, что написал ему брат. Готов ли Лань Ванцзи к этому? Он не уверен.       От брата писем, адресованных ему меньше, но на невысокой стойке уложены в хронологическом порядке летописи, начиная с момента ухода Лань Ванцзи и заканчивая… Вероятно, брат до последнего дня записывал все, чтобы поведать пропущенное.       Лань Ванцзи открывает довольно тонкую подшивку писем.        «Здравствуй, Ванцзи.       Надеюсь, ты в добром здравии. Насколько возможно в твоих обстоятельствах.       Полагаю, ты не стал читать мои записи, пока не прочел все, что написал Вэй Ин, или, по крайней мере, большую их часть. И, вероятно, ты уже знаешь о природе наших с ним отношений, поэтому я не буду увиливать, стараясь не называть вещи своими именами.       Ты злишься. Даже скорее в ярости. И направлена она по большей части на тебя самого. Вероятно, что бы я ни написал сейчас, не сыграет большой роли. Представляю, как ты читаешь эти строки, а внутри, как всегда, бушует буря, с которой ты не знаешь как совладать. Но я уверен, ты справишься. Ты всегда был сильным, хотя и позволил себе небольшую слабость, которая обернулась таким затяжным расставанием. Ты никак не мог предвидеть такой исход, поэтому прошу тебя не слишком сильно винить себя».       Вэй Ин… Брат никогда так его не называл. Но, разумеется, он приобрел такое право за все года, что был рядом. И особенно после заключения брачного союза. Лань Ванцзи все еще пытается уложить в мыслях эти факты. Ему кажется, что он читает историю чужих людей, которые не имеют к нему отношения.        «Я документировал все события, что ты пропустил.       Как ты уже знаешь, Вэй Ин вернулся спустя год после твоего уединения. За этим последовала череда неприятностей, распутать все было непросто. Но у нас получилось, за что следует отдать должное Вэй Ину, который сумел разглядеть то, к чему я оказался безнадежно слеп. Ты, вероятно, помнишь юношу по имени Мэн Яо. Я до последнего не верил, что он приложил руку ко многим ужасным вещам, что происходили во время кампании против ордена Вэнь и после нее. Я не был сильным и провел в уединении около двух лет, едва все закончилось. Так что не только тебе хотелось побыть в одиночестве. Ты выдержал двенадцать лет, я оказался намного слабее тебя.       Наш дядя ушел из жизни спустя шесть лет после твоего ухода. Его смерть была спокойной и безболезненной. Он часто вспоминал тебя. Раскаивался в том, что был излишне строг. Разумеется, он не говорил об этом прямо. Своей гордости он не растерял с годами. Но я всегда умел читать между строк. Как и в твоем случае, Ванцзи».       Это правда, брат как никто мог понять его с полуслова. Лань Сичэнь даже раньше самого Лань Ванцзи догадался о природе чувств, названия которым никак не мог дать он сам.       Дядя, вероятно, был крайне разочарован в Лань Ванцзи. По крайней мере, Лань Сичэнь остался в ордене и взвалил на себя все обязанности. Помогал ли ему Вэй Ин после их свадьбы?        «Впоследствии мы пережили еще две войны. Одну через тридцать лет после «Аннигиляции Солнца», она была короткой, но унесла много жизней. Последователи Вэнь Жоханя попытались взять реванш. Ты найдешь подробное описание событий в летописях.       А вторая произошла пятнадцать лет назад. И длилась семь лет. Я не буду засорять письмо датами и событиями, все подробно описано в летописях. Война унесла жизни Не Хуайсана, Цзян Ваньина и Сычжуя. Их смерти особенно сильно ударили по Вэй Ину. А еще ранее погиб Цзинь Лин.       Я боялся потерять Вэй Ина. С большим трудом мне удалось вытащить его, но это сильно его подкосило. Именно тогда он и начал писать тебе письма. Мы решили, что это хорошая идея. Но это его постоянно расстраивало. На него навалилось слишком много. Столько потерь, Ванцзи. Все уходили, один за другим. Мы живем слишком долго, словно в наказание.       Я не буду оскорблять тебя извинениями за свой брак. Я не чувствую вины. Тебя рядом не было, хоть и не по твоей вине. Нам всем пришлось научиться жить без тебя. И мы делали это как могли.       Вэй Ин не напишет об этом. Он и мне запретил, но я возьму на себя смелость не следовать его просьбе. Он страдал, Ванцзи. Он так долго был на грани отчаяния, пока исследовал гору Хуаншань, пока пытался достичь бессмертия. Ты не видел в каком он был состоянии. Он не мог отпустить тебя. До самого конца не смог. Он ждал долгие годы. Тоска не исчезла из его глаз даже после нашего брака.       Я знаю, что у него есть чувства ко мне, но ты, Ванцзи, всегда был тем, кто стоял между нами незримой тенью. Не думай, что я виню тебя. Я знал, на что шел, когда вступал в этот брак. Несмотря ни на что, мы по-своему счастливы. Я пишу это не для того, чтобы укорить. Я тебя люблю, Ванцзи. Ты мой брат. Я бы отступил в сторону, если бы ты вернулся, несмотря на глубину собственных чувств. Ты всегда был моим приоритетом. Но любить тебя нелегко, ты должен это признать».       Брат… Почему именно Лань Ванцзи оказался тем, кто принес столько боли своим любимым людям? Он никогда не хотел этого. И не исправить сделанного, не повернуть время вспять.        «Я знаю, что Вэй Ин изъял кусочек своей души, чтобы, когда вы встретитесь вновь, ты смог вернуть ему воспоминания этой жизни. Ты должен сделать это, даже если тебе на тот момент покажется, что не стоит вторгаться в жизнь своего возрожденного возлюбленного. Эта мысль грела Вэй Ина до последнего вздоха. Ты должен знать об этом. Он любил тебя так же сильно, как и ты его. Он твой чжицзи. У вас должен быть шанс прожить свою жизнь вместе.       Он спрашивал, не хотел бы я тоже вернуться после возрождения. Предлагал то же сделать и для меня. На самом деле я об этом думал довольно долгое время. Несколько месяцев. Но в итоге решил, что не хочу вспоминать эту жизнь. Возможно, это слабость. Пусть так. Но что будет, если мы переродимся одновременно с Вэй Ином? Как мы распутаем клубок наших запутанных отношений. Мы все бы причинили немало боли друг другу. А стоять в стороне… Знаешь, я был готов сделать в этой жизни. В следующей, я надеюсь, моя жизнь не будет обременена столькими потерями, нелегким выбором и супругом, которого мне пришлось бы делить с исчезнувшим братом. Я не знаю, какова моя судьба, это известно лишь Небесам. Но пусть все идет своим чередом. И если ты меня встретишь, то ничего не рассказывай и не возвращай память, даже если у тебя будет такая возможность. Я выполнил свой долг перед тобой и своим орденом. Дай мне шанс пройти собственный путь.       Не принимай мои измышления за обвинение, прошу тебя, Ванцзи. Я тебя ни в чем не виню. Наша жизнь сложилась таким образом не по вине кого-то из нас. Нам остается лишь смиренно принять, что дает судьба».       Лань Ванцзи откладывает письма. Как не думать о том, что пришлось вынести брату? Разве он заслуживал после того, как потерпел предательство одного возлюбленного, полюбить того, кто всем сердцем ему не принадлежал?       Был бы его брат счастлив, если бы Лань Ванцзи все же вернулся до того, как они вступили в брак? Встретил бы он того, с кем мог провести свою жизнь? Или так бы и остался одиноким, с тяжелой ношей орденских забот на своих плечах?       Лань Сичэнь ошибался. Он тоже был сильным. Его сила в другом. В умении быть верным, находить подход к каждому человеку. В смирении, которого всегда не хватало Лань Ванцзи. В поддержке близких. В умении достойно выполнять свой долг.       Лань Ванцзи тянется к одной из шкатулок, что стоят возле столика, за которым столетия назад работал брат. Он резко выдыхает, когда поднимает крышку. Портрет Лань Ванцзи. Словно он сам и позировал. Насколько ярок был образ в голове Вэй Ина, чтобы столь точно передать черты лица, которое он не видел многие годы? Это его рисунки в шкатулке. Их десятки. Неизвестно, все ли сохранились, но часть из них брат явно хранил как драгоценность.       Лань Ванцзи находит и портрет самого Вэй Ина в новом теле. Там идет надпись, но Лань Ванцзи и так бы догадался. Слишком узнаваемое выражение лица. Он ведет пальцами по четким линиям. Да, лицо определенно другое, но это Вэй Ин. Вэй Ин, которого любили оба Нефрита клана Лань.       С рисунков на него смотрели глаза многих близких. Вэй Ин рисовал всех, кого знал. Его брата, дядю, А-Юаня, Цзинь Лина, Цзян Ваньина. На одном — брат и Вэй Ин в свадебных одеждах. Этот рисунок вызвает сильный укол боли.       — Мне жаль, — шепчет Лань Ванцзи. — Мне жаль.       Он и сам не понимает, о чем сожалеет. О том, что не был рядом с ними. Или о том, что им было больно. Или о том, что он был в их жизни и исчез. О том, что просто был. Или обо всем сразу.       Он находит несколько пейзажей с видами Облачных Глубин. Да, именно такими их и помнит Лань Ванцзи. Знакомые с детства павильоны, кустарники жасмина, персиковые деревья вокруг пруда с ажурными мостиками. Ковер цветущих горечавок вокруг «Цзинши». Вэй Ин изобразил даже комнаты Лань Ванцзи и вероятно их супружеские покои. На еще одном изображена эта часть библиотеки, а за столиком сидит, чуть склонившись, брат. Его волосы перекинуты через плечо наперед, лента пересекает лоб. Он видел брата множество раз в таком спокойном сосредоточенном состоянии. Но никогда не задумывался, что терзает его сердце, чего жаждет душа, что за печаль таится на дне его глаз, по ком скучает, о ком думает, что видит во снах.        «Ванцзи, все, что в этой комнате — это твое наследие. Мы собрали здесь все, что посчитали важным. Книги, оружие нашей семьи, часть нашей сокровищницы. Тебе наверняка все это пригодится. Также оставляю тебя наследником этих земель. Не знаю, будет ли это актуально к тому времени, как ты вернешься, но все необходимые бумаги ты найдешь на стеллаже рядом с моим столом.       Ты остался единственным наследником. Наш род, похоже, увял. Полагаю, это и к лучшему. Ничто в нашей семье не стоит переносить на следующие поколения. Клан Лань, как и другие кланы заклинателей, уже почти исчез. Вероятно, это вполне закономерное течение времени. Все меняется, на смену прежнему приходит новое. Это неизбежно, брат мой».       Лань Ванцзи откладывает подшивку. Брат… Они оба позаботились обо всем, предусмотрели все варианты, вплоть до запаса провианта. Заслуживает или нет Лань Ванцзи таких людей в своей жизни, но теперь это его бремя — быть благодарным за них самих, их заботу.       Он решает пока отложить дальнейшее чтение писем. Он знакомится с рукописями, словно читает древнюю историю своего родного мира. На это уходит много дней. Брат был весьма скрупулезен в деталях. Он читает вслух Вэнь Нину, хотя тот и был очевидцем. Они обсуждают некоторые моменты. Лань Ванцзи отмечает, что Вэнь Нин, несмотря на многие годы, проведенные вдали от источников информации и без общения, умный, умеет логически мыслить. Он оказывается интересным собеседником. Лань Ванцзи, как ни странно, находит в этом удовольствие. Все же он хранил молчание едва не полтысячелетия. Вероятно, пора дать своим голосовым связкам немного работы. К тому же это отвлекает от бесполезных мыслей о собственном бессилии и глубокого отчаяния. И действия всегда удавались лучше всего, — с иронией отмечает Лань Ванцзи.       Они вместе инспектируют содержимое всех ящиков, сундуков и шкатулок. Он не знает, какова сейчас стоимость золота или серебра, но по меркам его мира он богат. Вэнь Нин также приносит несколько сундуков, что оставили ему. Содержимое почти не тронуто, хотя этого бы хватило ему на безбедную жизнь на несколько столетий. Вэнь Нин неловко мнется и пожимает плечами. Ему ничего не нужно. Что ж, теперь забота Лань Ванцзи дать ему достойную жизнь, вместо бессменного смотрителя могильных камней. Это его долг перед ними.       — Они все продумали, — говорит Вэнь Нин. — Это был их план. Обеспечить вас и господина Вэя, когда он вернется.       — Мн, — отвечает Лань Ванцзи, бездумно водя пальцами по узору в виде беседки у пруда на крышке шкатулки.       — Так мы будем его ждать, господин Лань?       — Да, мы будем его ждать.