Где будут жить киты?

      Этим утром Эргуст проснулся подозрительно рано. Обычно он засыпал в девять и к шести утра уже был бодр, но сегодня сон оставил его в четыре утра. После двадцати минут безуспешных попыток провалиться в забытье, он уже стоял под струями горячей воды. В копилку подготовки упало еще полгода. Полгода тренировок, изучения земных ландшафтов и бесконечных часов за одной партой с Дезаей. Ее взгляд остался таким же пустым и холодным. Общаться они так и не начали — перебрасывались парой фраз по делу, как она и требовала. Эргуст больше не рисковал проявлять инициативу; хватило и первого раза. Он принял ее правила игры, хотя в глубине души верил, что эта ледяная стена рано или поздно рухнет. Он невольно завидовал другим группам. Мира с Рэем стали идеальным союзом: его твердость и ее мягкость дополняли друг друга. Дин с Эмили тоже сработались. Прежние мысли Гарднера о бунте против Сената улетучились, стоило Эмили Клейн лишний раз ему улыбнуться. Счастливчик. Даже Брэду с Венди пришлось легче. Они договорились оставить прошлое в покое. И хотя ее разочарованные взгляды говорили о том, что Венди ничего не забыла, она смогла переступить через обиду ради выживания. Для Эргуста это было высшим проявлением командной работы. Единственным, кому повезло меньше, чем ему, был Курт. Парень оказался лишним в собственной команде. Наоми и Леона внезапно и страстно сблизились. Грубая, местами даже абьюзивная натура Лэйн чем-то зацепила обычно безучастную Леону, и та влюбилась по уши. Чувства — это прекрасно, но девушки совсем позабыли о Курте, с головой уйдя в свой закрытый мир. Эргуст не сомневался, что они спасут друг друга в случае опасности, но вот увидят ли они третьего напарника — оставалось вопросом. Эргуст сушил волосы в общей душевой, когда Мира уверенно толкнула железную дверь. На ее шее висело полотенце, в руках — кусок мыла. — Тренировки пошли тебе на пользу,— она окинула его взглядом с ног до головы. Рассматривать было что: Эргуст стоял, лишь обернув бедра полотенцем. Мира даже не постеснялась от и до изучить его подкаченное тело. Мира положила вещи на раковину и включила воду. — Согласен, — он продолжил вытирать голову. — Как дела с Дезаей? Рэй говорит, вы совсем не общаетесь, — Снайдер скрылась за дверью душевой кабинки. — Дезая сложный человек. Сомневаюсь, что она хоть с кем-то в этом бункере разговаривает, — Эргуст умыл лицо холодной водой и прислонился к раковине, скрестив руки на груди. — С Наоми они вроде как дружат, — донеслось из-за перегородки. — О да, два сапога пара, — Эргуст усмехнулся. Он редко видел Дезаю в компании, у нее была суперспособность оставаться невидимой. Даже когда группа собиралась вместе, она не произносила ни слова, становясь тенью, на которую никто не обращал внимания. — Думаю, все изменится, когда вы окажетесь наверху, — голос Миры звучал с надеждой. — Там ей не получится тебя избегать. Раньше Эргуст тоже так думал, но теперь вера угасала. Пейн ясно дала понять: сценарий один и тот же, что здесь, что там. — Спасибо, — бросил он и вышел, забрав вещи. Дома стояла тишина. Родители спали, а дедушка сидел на кровати, листая книгу. — Доброе утро, внучок, — он поправил очки. В двадцать один год это обращение казалось причудой, но Эргуст не спорил. — Доброе. Как ты себя чувствуешь? — парень присел на край своей постели и начал закидывать в сумку учебники. — Ты сегодня рано встал, — дед упорно проигнорировал вопрос. Эргуст понимал: ему плохо. С каждым днем всё хуже. Теперь слова Дезаи, те самые, о неизбежности смерти, всплывали в памяти ядовитым осадком. Было больно смотреть на него и знать правду. Лекарства в бункере давно закончились. Дедушку выписали из лазарета, когда врачи расписались в собственном бессилии. Ему осталось только «спокойно доживать», и эта мысль приводила Эргуста в бешенство. Он злился на Сенат, на скудность ресурсов, на весь этот бетонный мешок, ставший им тюрьмой. — Доброе утро, Эргуст, — Сицилия окинула его сонным взглядом. В последнее время мать тоже сдавала. Четыре стены действовали на нее губительно. Она была из тех людей, чья энергия требует постоянного выхода: в школе — лучшая ученица, в отношениях с отцом — вечный двигатель, в воспитании сына — неиссякаемый источник заботы. Но школа осталась в прошлом, чувства к отцу перешли в стадию привычки, а сын вырос. Искра в ее глазах гасла. К сорока годам она перечитала все книги в бункере, выменивала литературу у соседей и изучала даже то, что ей было неинтересно. Именно благодаря ей и дедушке Эр полюбил чтение. Он отчаянно хотел найти для нее новый дом — место, где она восстанет из пепла и снова станет той женщиной, которая вдохновляла его в детстве. — Мам, сколько раз просил: не называй меня так, — Эр вздохнул и принялся шнуровать ботинки. — Мы дали тебе потрясающее имя! Скрестили имена твоих прадедов — Эрнеста и Августа. А ты проявляешь неуважение к родословной, требуя называть тебя просто «Эром», — она грозно уперла руки в бока. Эрнест и Август по отдельности казались ему отличными именами. Но Эргуст? Существовало ли вообще такое имя в истории человечества? Он сильно в этом сомневался. — Мам, я уважаю предков. Но мне правда приятнее быть просто Эром, — парень закинул сумку на плечо и выжидающе посмотрел на мать. — Хорошо, Эр. Мне важно, чтобы ты это понимал, — она закинула за спину темные косы и улыбнулась. И так происходило каждый раз. Эр вышел в коридор, прекрасно зная: завтра она снова назовет его полным именем. Ей, видите ли, «сложно перестроиться», хотя он твердил об этом уже целый год.

***

— Вы уже знаете, что помимо погодных условий на Земле вас будут поджидать дикие звери. Большинство из них мы изучили. Но сейчас мы затронем куда более незаметных существ — бактерий. Эти маленькие гады невидимы глазу, но могут принести больше вреда, чем лев, — миссис Макларен медленно мерила шагами аудиторию. Она размышляла вслух, почти не обращаясь к классу напрямую. Из-за отсутствия вовлеченности большинство учеников откровенно зевали. Макларен грамотно подавала материал и хорошо объясняла темы, но совершенно не умела работать с аудиторией. Все просто молча конспектировали ее слова, предпочитая углубляться в детали уже дома. Дезая записывала лекцию стремительно. Ее почерк был нервным и прерывистым, слова казались вычерченными на бумаге. Она изредка вскидывала взгляд на учительницу, а когда ручка внезапно перестала писать, злобно прошипела под нос. — Нортон, есть запасная? — она раздраженно покрутила в пальцах пустой стержень и посмотрела на него, свободной рукой убирая с лица мешавшую прядь. Эр молча достал из пенала запасную ручку и протянул ей. Дезая расписала ее, оставив на полях тетради несколько резких каракуль, и буркнула негромкое «Спасибо». Эр в очередной раз задался вопросом: и чем же он заслужил такую «чудесную» пару?

***

В этот день даже привычно холодные стены, казалось, дышали леденящим морозом. По крайней мере, так чувствовали те, кто готовился навсегда покинуть бункер. В жилых секторах молодые парни и девушки прощались с родными, до боли сжимая их в последних объятиях. Те же, у кого никого не осталось, собрались в общем зале. В помещении повисла мертвая, всепоглощающая тишина. Даже Дезая в этот раз не ушла к себе, решив провести последние часы с группой. — Интересно, с какими мыслями он отправится в вылазку? — невзначай бросил Брэд. Он низко опустил голову, разглядывая свои грубые пальцы. Пусть они с Эргустом перестали общаться еще в младших классах, Брэд всё равно за него переживал. — Это было неизбежно, — отмахнулась Наоми. Она удобно расположилась на диване, по привычке изучая карманную энциклопедию. — Я понимаю, но как же ему не повезло, — Брэд закинул руки за голову и откинулся назад. — Он с детства твердил о деде только хорошее. Любил его, уважал... Я даже представить не могу, что он сейчас чувствует. Брэд уставился в железный потолок, который словно медленно сползал вниз, желая раздавить каждого из них. — Ты прекрасно знаешь, что он чувствует, — Дезая глубоко вздохнула и перевела взгляд на задумчивого парня. — Я? Откуда? У меня такого не было, — парень усмехнулся. — Мать умерла при родах, а отец был тем еще говнюком. Я не особо парился, когда он загнулся. Вспоминая то облегчение, которое он испытал во время болезни отца, Брэд невольно вздрогнул. Он не ухаживал за ним и даже не пришел за прахом после кремации. Колблуд был искренне рад остаться один. Дезая понимающе кивнула — учитывая ее собственное прошлое, она не спешила его осуждать. — Люди здесь умирают чаще, чем хотелось бы, — Дин подался вперед, опираясь локтями на колени. — Ничего не поделать. Но дед Эра хотя бы дожил до старости и провел последние годы с семьей. В этом плане он везунчик. — Ты прав. В любом случае, Эр справится, — заключила Наоми, убирая книгу в рюкзак. — Он сильный парень, выкарабкается. Вы всё собрали? — Я взял всю свою коллекцию порножурналов, — улыбнулся Брэд, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, тогда ты точно не пропадешь, — Дин закатил глаза и устало прикрыл веки. Несмотря на трагедию, в воздухе висело странное воодушевление. Остальных ребят будоражила мысль о завтрашней вылазке. Они думали не о том, что оставляют позади, а о том, что ждет их впереди. У них не было здесь близких, некого было терять, а однообразие бетонных стен душило до тошноты. Им не терпелось сорваться с места и наконец увидеть родную планету. — Участники группы 11V, просим вас пройти в зал Сената, — громкоговоритель резко прорезал тишину, заставив всех вздрогнуть. — Повторяю: группе 11V немедленно явиться в зал Сената. — Наконец-то, финальный инструктаж, — Дин поднялся первым. — Интересно, что они приготовили напоследок? Компания двинулась к выходу. Тем временем у двери семьи Нортон стоял Рэй. В руках он сжимал плакат: «Мы его никогда не забудем. Твой дед был удивительным засранцем». Дверь открыл отец Эра. Он хмуро изучил надпись, покосился на белокурого парня и сложил руки на груди. Мужчина явно не оценил жеста, а Рэй, не увидев друга, заметно поник. — А где Эр? — парень опустил плакат и невольно заглянул через плечо мужчины. Там, в глубине комнаты, на диване сжалась калачиком Сицилия. Ее заплаканный взгляд был устремлен в никуда. — Он ушел тренироваться, — раздраженно бросил отец и начал закрывать дверь. — Мне жаль, что... — Рэй не успел договорить, когда тяжелый металл лязгнул перед его носом. Он хотел было рвануть в тренировочный зал за другом, но тут эхо громкоговорителя разнесло приказ по коридорам. Рэй выругался, свернул плакат в плотную трубку и зашагал в сторону Сената. Десять учеников замерли в неровном строю. Тишина в зале Сената становилась удушающей. Прошло уже пятнадцать минут, а одного человека всё еще не хватало. — Ну и где он? — Наоми раздраженно дернула плечом, не сводя злого взгляда с двери. — Мы не начнем, пока группа не будет в полном составе, — сухо констатировал мистер Грин, не отрываясь от своих бумаг. — Я найду его, — вызвался Рэй. Хендерсон вышел из строя раньше, чем кто-то успел возразить. Он почти бежал по однотипным коридорам, пока не достиг тренировочного зала. Распахнув дверь, парень замер. Эргуст был там. Весь в поту, в наушниках, он с какой-то звериной яростью вколачивал удары в грушу. Он работал без повязок, и его кулаки уже превратились в кровавое месиво. — Хэй! — Рэй подскочил к другу и резко дернул его за плечо. Реакция была мгновенной. Эргуст развернулся, замахиваясь для сокрушительного удара, но в последнюю секунду узнал Рэя. Рука замерла в воздухе. Ярость в глазах медленно сменилась растерянным удивлением. — Что ты здесь делаешь? — Нортон сорвал наушники, тяжело дыша. — Пришел за тобой. У нас собрание, все ждут тебя, — Рэй с нескрываемым сожалением окинул взглядом его разбитые костяшки. — А ты что тут устроил? — Собрание? — Да, объявляли по громкоговорителю, — пояснил Рэй, пытаясь казаться спокойным. — Черт, — Эргуст схватил бутылку воды и, не оборачиваясь, направился к выходу. Они быстро и молча шли по коридору. Гулкие шаги отдавались от железных стен. — Не хочешь поговорить? — Рэй нарушил тишину и немного замедлил шаг. — Нет, — отрезал Эр и, наоборот, ускорился. Хендерсон понимал его. Он сам не раз бывал в этой бездне, теряя близких одного за другим. Он знал, что Эр выкарабкается, но чертовски хотел поддержать его именно сейчас, до того, как шлюз откроется и мир изменится навсегда. Для него это было делом чести. — Держи,— Рэй протянул ему скрученный плакат и похлопал друга по плечу. Он прекрасно знал, что никакие слова поддержки не помогут ему пережить утрату, однако всеми силами хотел поддержать друга,— Разверни его, когда станет невыносимо. Парни ворвались в кабинет и быстро заняли места в строю. Появление Эргуста вызвало волну шепотков: потный, с разбитыми в кровь руками и лихорадочным блеском в глазах, он мало напоминал того уверенного и дерзкого парня, к которому все привыкли. Сейчас он походил на загнанного, раненого зверя. Мистер Грин задержал на нем взгляд, но, зная о недавней потере, промолчал, решив не отчитывать его при всех. — Здравствуйте, молодые люди, — произнес мужчина. Впервые он не назвал их «детьми». В этом обращении сквозило признание: детей не отправляют на миссию, от которой зависит выживание вида. Для молодых людей это была обязанность; для Сената — последняя ставка. — Завтра в шесть утра вы отправитесь наружу. Разделитесь на группы, начнете изучение погодных условий и... нового мира, если позволите. Я горд за каждого из вас. Вы проделали колоссальную работу, — Грин сделал паузу, обводя взглядом серьезные лица ребят. — Сейчас у вас осталось время лишь на то, чтобы попрощаться. Мы не знаем, что ждет вас за шлюзом. Признавать это больно, но вы должны понимать: на Земле всё может оказаться отнюдь не радужно. Кто-то из вас может погибнуть. Это жизнь. Полагаю, каждый здесь уже знаком с понятием смерти. Мужчина достал исписанный листок. Он знал наставления наизусть, но для вескости решил зачитать их официально. — Держитесь парами. Всегда. Прикрывайте друг друга. Разделиться в неизвестном мире — значит обрести себя на смерть. Помните об этом. Не забывайте про рации: у каждой группы будет прямая связь с бункером в любое время суток. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, вы всегда можете вернуться, чтобы восстановить силы. Также вы сможете выходить на связь с другими парами, узнавая, что происходит на их участках. Грин свернул бумагу и посмотрел ребятам в глаза. — Изучайте. Всю информацию фиксируйте в блокнотах и докладывайте нам. Ваша главная задача — найти место для переселения, но прежде всего — оценить последствия глобального потепления. И помните: мы вас ждем. У нас осталось всего два года до «начала конца» в этих стенах. От успеха вашей миссии зависит всё. В кабинете воцарилась тишина. Ребята впитывали каждое слово, словно это был последний глоток воздуха перед погружением. В этот момент инструктаж, слышанный сотни раз, казался предсмертным завещанием. Никто не знал, что на самом деле скрывается по ту сторону двери. — Только после таких собраний я начинаю осознавать всю серьезность ситуации, — Дин размышлял вслух, неспешно шагая по коридору во главе группы. Эргуст вылетел из зала первым, и его след уже простыл. Рэй плелся позади всех, глубоко погрузившись в свои мысли. — Да ладно, мы это каждый день слышим, — отмахнулась Леона. — Вы лучше вспомните, в каком виде пришел Эр. Жалко его. — Чем он там занимался, Рэй? Что даже решил пропустить собрание? — Дезая усмехнулась, небрежно засунув руки в карманы. Ее тон мгновенно взбесил Хендерсона. Он и так был на взводе из-за состояния лучшего друга, а холодная ирония Пейн стала последней каплей. — Смейся, Пейн, смейся, — парень резко ускорился, поравнявшись с ней. — Я бы тоже посмотрел, как ты заголосишь, потеряв последнего близкого человека. Хотя кого я обманываю? Ты просто чертов кусок сухаря. Ты вообще не способна на сочувствие. Рэй намеренно задел девушку плечом, пробиваясь вперед, и прошагал мимо остальной компании. — Да брось! Какого черта его все жалеют? — Дезая возмущенно всплеснула руками, выкрикивая вслед удаляющемуся Рэю. — Мы все здесь кого-то теряли! Он не открыл в этом Америку! Хендерсон проигнорировал ее слова и скрылся за поворотом. — Придурок, — прошипела она. За ее спиной послышались негромкие насмешки и шепотки одноклассников. Все знали, что Дезая права в своей жестокости, но никто не решался сказать это вслух так прямо, как она.