Где будут жить киты?

             — Напоследок дам вам задание. В парах напишете реферат по сегодняшней теме. Работа одна на двоих, но в ней должно быть отражено мнение обоих партнеров. Это принципиально. Жду на следующем уроке, — мисс Рейчелл уткнулась в журнал, что-то старательно черкая. Класс зашумел. Только Брэд и Венди хранили молчание: девушка демонстративно отвернулась, а Брэд безуспешно пытался поймать ее взгляд. — Можем встретиться в библиотеке или в столовой, — начал Эргуст, до боли сжимая карандаш. Дезая посмотрела на него как на идиота. Эргуста это начинало бесить. Он знал ее историю, но нельзя же всю жизнь ненавидеть каждого встречного. Не все были такими, какими она их себе навоображала. Но Дезаю это не волновало: она молча сгребла вещи в рюкзак и вышла из класса, даже не кивнув. Им предстоял долгий путь в неизвестность, а он до сих пор не знал, как вытянуть из нее хотя бы слово. После занятий Эргуст с Рэем отправились в лазарет. — Да ладно, Эр, просто поговори с ней, — Рэй выглядел подозрительно довольным. Видимо, Мира уже взяла инициативу в свои руки, и Эргуст невольно позавидовал другу. — Легко тебе говорить! Она меня просто не замечает, — он всплеснул руками, пытаясь облечь свое отчаяние в жесты. — Слушай, объясни ей, что ты тоже не в восторге от ее компании. Но вам нужно сработаться. — Думаю, от такого заявления она взбесится еще сильнее. — Ты не понял, — Рэй запустил руку в свои светлые локоны и придержал для друга дверь. — Дай ей понять, что она не интересует тебя в «этом» плане. Скажи, что сохнешь по Леоне или Эмили. Она видит в парнях угрозу, Эр. Твоя задача — устранить эту угрозу. Выдуманная влюбленность в другую может сыграть тебе на руку. Он заговорщицки подмигнул. — А это мысль, — Эргуст улыбнулся и хлопнул друга по плечу. — Спасибо. Врать не хотелось, но он и правда всегда восхищался Эмили. Так что это будет почти правда. — Ладно, где там твой старик? — Рэй окинул взглядом стерильное серое помещение. Они вошли в палату. Дедушка лежал неподвижно, пугающе бледный на фоне серых простыней. Рядом сидела медсестра. — Он спит, — негромко произнесла она, поднимая на них измученный взгляд. — Как он? — Эргуст подошел ближе и опустился на колени у койки. — В целом неплохо, — вздохнула медсестра, поправляя одеяло. — Но он очень слаб. Почти всё время спит. — Как думаете, он поправится? — Рэй сделал шаг вперед и сжал плечо друга. Эргуст кожей чувствовал поддержку в этом жесте. Рэй всегда был рядом. В тот день, когда он потерял отца, Эргуст пришел к нему с нелепым ободряющим плакатом, разрисованным на скорую руку. Позже Рэй признался, что в тот момент хотел его ударить — настолько он был зол на весь мир. Но вместо этого он обнял его так крепко, как только мог, и разрыдался на плече, словно раненый ребенок. Эргуст был с ним тогда, и теперь Рэй вернулся, чтобы вернуть долг. Они почти не общались пару месяцев: Хендерсон был полностью поглощен заботой о младших. Но теперь он был здесь, и Эргуст был ему искренне благодарен. — Шансы пятьдесят на пятьдесят, — женщина одарила их сочувствующим взглядом. — Мы делаем всё, что в наших силах. — Спасибо. Мы, пожалуй, пойдем, — Эргуст в последний раз взглянул на спокойное лицо деда и поднялся с пола. — Мне пора к своим, мелкие, небось, уже извелись, — сказал Рэй, когда они вышли в коридор. Друзья попрощались. Возвращаться к родителям и отвечать на их бесконечные вопросы Эргусту не хотелось. Вместо этого он решил дойти до жилого сектора Дезаи и наконец объясниться. Простояв перед дверью с номером «111» около минуты, он всё же заставил себя постучать. Девушка открыла почти сразу и тут же закатила глаза. Весь её вид буквально кричал: «Чего тебе еще надо, придурок?» Её взгляд вызывал бурю эмоций у каждого, кто осмеливался в него заглянуть. Небесно-голубой оттенок, в котором можно было утонуть — но не от красоты, а от дикости и невыносимой тяжести, словно на тебя обрушивалась скала. Эргуст почему-то не мог отвести глаз, будто пытался нащупать то, что скрывалось за этой туманной пеленой. — Здравствуй еще раз, — начал он, чувствуя, как уверенность медленно возвращается. Эргуст решил пойти ва-банк. Ему казалось, что из этой «схватки» он просто обязан выйти победителем. — Можно войти? — С чего бы? — Дезая удивленно вскинула бровь, подчеркнуто медленно разглядывая его с ног до головы. Черт. Он надеялся, что она просто посторонится и впустит его, но не взял в расчет её скверный характер. — Я хочу поговорить, — Эргуст не сбавлял оборотов и уверенно оперся рукой о холодную железную стену рядом с дверью. — О чем? — последовал тяжелый, раздраженный вздох. — Давай ты сначала меня впустишь, а потом я всё скажу. Хорошо? — он уже не скрывал недовольства. Видимо, иначе с ней общаться было просто невозможно. Дезая снова закатила глаза, но неохотно отступила, пропуская его внутрь. В её комнате царила пугающая чистота. Книги были выстроены по росту, лампа светила ровно в центр исписанного листа, ручка лежала строго параллельно краю стола. Постель была заправлена так идеально, что даже подушка замерла под выверенным углом. Она оказалась перфекционисткой до мозга костей. Эргуст подошел к стулу, развернул его спинкой вперед и сел, скрестив на ней руки. — Ты прекрасно понимаешь, что нам придется выживать вместе. Там, за пределами бункера. Хочешь ты того или нет, с этим придется смириться. И тебе же будет лучше видеть во мне союзника, а не врага. Эргуст смотрел на неё максимально серьезно. Дезая закрыла дверь и просто опустилась на холодный пол, глядя куда-то в сторону. Его слова она как будто пропустила мимо ушей. Казалось, она брала паузу, чтобы тщательно взвесить каждую фразу и придумать максимально ядовитый ответ. — Я прекрасно понимаю, что мы в скверном положении, — ее голос звучал спокойно и размеренно, а взгляд не выражал ровным счетом ничего. Холодная, пустая перфекционистка — это всё, что Эргуст знал о личности Дезаи Пейн. — Но я не обязана с тобой «дружить» только потому, что Сенат поставил нас в пару. Мы можем держать дистанцию и при этом нормально работать как напарники, — заключила она. Дезая чувствовала себя расслабленно — впрочем, она везде вела себя так, будто территория принадлежит ей. — И что ты предлагаешь? — Эргуст с интересом наблюдал за ней. Надо же было такое выдать! Как она собиралась отправиться на вылазку, фактически не общаясь с ним? — Я предлагаю тебе оставить меня в покое. Обращайся ко мне только по делу. На Земле будем действовать так же. Один сценарий из раза в раз, — ее голос звучал грубо, даже когда она не злилась. Эргуст поражался, как ей это удавалось. — Я тоже не в восторге от твоей персоны. Честно говоря, я молился, чтобы мне досталась любая другая, только не ты. Был бы рад оказаться с Эмили, чтобы наконец признаться ей в любви, но она с Дином, а я здесь. И твой «сценарий» меня не устраивает. Мы должны помогать друг другу, а без доверия это невозможно. Но ты даже пытаться не хочешь. Что ж, я возьму с тебя пример, поверь на слово. Взгляд Эргуста стал холодным и озлобленным, но лицо девушки осталось невозмутимым. Совет Рэя либо не сработал, либо этой бесчувственной особе было плевать на чужие сердечные дела. — Мне незачем тебе доверять. Я буду отличным напарником и без статуса «лучших друзей». Поверь мне на слово, — Дезая склонила голову, словно принимая вызов. — Ладно. Как мне тебя переубедить? Я не такой говнюк, каким ты меня видишь. Ты не знаешь меня, я — тебя. Нам сложно. Но если ты подпустишь меня хотя бы на миллиметр, мы найдем общий язык. Может, даже дойдем до доверия, что сыграет нам обоим на руку. Хотя я в этом уже сомневаюсь, — парень положил подбородок на руки и сузил глаза, вглядываясь в ее безупречную пустоту. — Зачем мне подпускать тебя, Эргуст? Это твое имя, а Нортон — фамилия. Это всё, что я знаю, и мне этого достаточно. Она была непоколебима. Краткие, сухие ответы дико раздражали его. — Я просто Эр, — поправил ее парень. — И я помню ту историю, Дезая. Знаю, что с тобой случилось, и, поверь, мне жаль. Но прошло уже восемь лет. Разве ты не должна была оставить это в прошлом? Пойми, не все хотят причинить тебе боль. Эргуст сделал паузу, пытаясь подобрать слова, которые пробили бы ее броню. — Я тоже не бескорыстен. Заявился сюда не по доброте душевной — это нужно для нашего выживания. В первую очередь я переживаю о себе и своей семье. Ты нужна мне, чтобы я остался жив, и поэтому мне важно наладить контакт. На мгновение на лице девушки промелькнуло колебание, сменившееся глухим гневом. — У меня есть вопрос, Эргуст, — она выделила его имя. — Когда твой дедушка умрет, как скоро ты забудешь об этом? Пять лет? Десять? А за двадцать ты окончательно сотрешь это из памяти? Пейн смотрела на него с издевкой. Она точно знала, за что зацепиться, чтобы ударить по больному. — Ты решил измерять мою боль годами? Что ж, я отпустила ту ситуацию. Тот человек мертв, чему я бесконечно рада. А ты? Как скоро ты отпустишь неизбежную смерть своего деда? А, Эргуст? Он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать ярость. С ней было невозможно разговаривать. Насколько сложным нужно быть человеком, чтобы вызывать у собеседника желание разрядить в себя целую обойму? — Знаешь что, Дезая? Иди к черту. Я честно пытался, но ты просто черствый, равнодушный человек. Плевать тебе на чужие чувства. Не хочешь общаться? Пожалуйста. Будь сама по себе. Отныне мы каждый сам за себя, даже в одной команде. Эргуст резко встал, отшвырнув стул в сторону. Он шагнул к выходу, но девушка продолжала сидеть на полу, преграждая путь. — Дай пройти, — прорычал он. Голос дрожал от ярости. Дезая медлила. Наконец она начала медленно подниматься. Эргуст стоял слишком близко к двери, и когда она выпрямилась, они оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Парень тяжело дышал, чувствуя, как внутри все клокочет от обиды, а она смотрела на него своим отрешенным взглядом и не двигалась, словно о чем-то задумавшись. Девушка так и не решилась ничего ответить. Она просто молча отступила в сторону, давая ему дорогу. И это было к лучшему — еще одно слово, и Эргуст бы точно сорвался. Он вышел в коридор и замер, как вкопанный, не в силах сделать ни шага. Гулкая тишина бункера внезапно показалась ему невыносимой. Этот бой он проиграл.