Мальчик из Питера

Шагая вдоль домов по пути к кофейне, Ацуши сперва решил зайти в магазин, чтобы купить себе перекус на работу, и только потом отправиться на работу. Очереди в супермаркете, к счастью, не было: в разгар рабочего дня все заняты, и заходят разве что дети за сладким мармеладом и соком, пенсионеры за хлебом, крупой и молоком или же молодые люди, тоже за продуктами. Накаджима выбрал овощной салат в прозрачном контейнере и воду. Остальное он может взять в кофейне: какое-нибудь пирожное или булочку, а также сделать кофе. Подойдя к кассе, он увидел знакомого человека в шляпе, который покупал фрукты и мороженое, держа в руках список продуктов и наличные деньги. Тот стоял спиной, поэтому увидел Накаджиму только после оплаты своих товаров. - Какая встреча, Ацуши, - Накахара, добродушно улыбаясь, поприветствовал бариста любимой кофейни. - Добрый день, Чуя. - Я как раз хотел с вами поговорить, но этот разговор не для чужих ушей. Пройдемся? Ацуши оплатил свою покупку и вместе с Чуей направился к выходу, попутно открывая бутылку с водой. - Только если по пути в кофейню. Моя смена сейчас начнётся. - Хорошо, идём. Оба вышли из магазина и направились в сторону кофейни, которая после появления Ацуши будто расцвела, привлекая посетителей ежедневно и не оставляя их без восторга, заставляя возвращаться снова и снова. - Я хотел у вас спросить: у вас с Акутагавой был интим? Ацуши немного смутился от такого вопроса, ведь не каждый день слышал что-то подобное в обращении к себе. - Простите за этот вопрос, но я лишь хочу предупредить и кое-что сказать. - Интима не было. - Что ж, вам повезло. Теперь хочу признаться, но прошу вас не винить меня в этом. Пока Рюноске был в отношениях с вами, он изменял вам со мной. Блондин шокирован ещё больше, чуть не подавился водой и удивленно посмотрел на знакомого. - Но поймите меня правильно. Следить за его верностью - его обязанность, а не моя. Поначалу мне было всё равно, кому он изменяет. Но я познакомился с вами и понял, что вы замечательный, и Акутагава жаловался на вас будучи хуже в сто раз. Я перестал видеться с ним, но это не облегчило груза на душе. Мне перед вами стыдно, но поймите меня: оба мы этого хотели, а не тольки я, и быть против оснований у меня не было. - ...Понятно. Я вас не виню. Но к чему был вопрос про интим? - Ах, точно. В общем, хорошо, что его у вас с ним не было, иначе вам пришлось бы проверяться в больнице. У него обнаружили ВИЧ. Я проверился уже, и слава богу чист. - Вот это да.. Интересно, от кого подхватил. - Да кто ж его знает. Я не единственный, с кем у него было. - Спасибо, что сказали мне и признались. Я не держу на вас зла, вы и правда не виноват. - Я думал, вы возненавидите меня. - Нет. Вина только его, а вы правильно сказали, что за его верностью следить не были должны. Да и какая разница, если мы уже расстались. Ну всё, мне пора. - Удачи. - И вам. Ацуши направился в кофейню. Снова флиртующие парни и девушки, оставляющие свои номера, снова восторженные клиенты. Блондин с нетерпением ждал вечера, чтобы пройтись с Осаму по набережной...

Дневник Дазая Осаму

"03.09 Всё больше и больше Ацуши заполняет мои мысли и сердце. Сейчас он на работе, я сижу на подоконнике и пытаюсь разобраться в своих чувствах и в том, может чувствовать ли он что-то ко мне. Мне хочется обнять его, закутать в одеяло и, попивая кофе, играть с ним вместе на его укулеле. Кстати об укулеле.." Шатен, отложив тетрадь, спрыгнул с подоконника и взял висящий на ручке двери чехол с укулеле. Кроме инструмента там лежала тетрадь с аккордами разных песен. - Ну-ка, ну-ка.. Всё было записано на немного непонятном музыкальном языке, однако некоторые знания об аккордах, полученные в начальных классах, помогли вспомнить и разобраться с инструментом. - Как там он пел? Заиграли вступительные аккорды, а после уже слова. - Мальчик из Питера, только жди меня, жди меня, я сбегу от родителей по проспектам и линиям... Шатен тренировался около часа. Получалось неплохо, но с помарками и сбоями, но обучение игре на музыкальном инструменте приносило удовольствие и даже умиротворение, о котором говорил Ацуши, а шатен понял об этих чувствах только сейчас, попробовав играть. "Он ещё и мастер игры на укулеле. Потренировался часик: сбиваюсь, путаюсь, не успеваю переставлять пальцы с одного аккорда на другой, а он делает это ловко и умело. А он ещё и не учился в каком-то специализированном учреждении этой игре, и его единственным пособием была книжка по обучению игры на укулеле... Я им восхищён: характер, умные и понимающие глаза, взгляд, навыки, язык тела и само тело - кажется, в нём прекрасно всё. Нет, не кажется: это так и есть. Сегодня я пригласил его на прогулку по набережной, но не просто так: не могу больше держать чувства в себе, поэтому признаюсь ему. Я не боюсь получить отказ. Хотя, у меня есть некоторые предположения, одно из которых - то, что я ему тоже нравлюсь: я вижу его влюблённые глаза и еле заметное смущение. Но я боюсь сделать что-то не так и отпугнуть его. Даже при невзаимности хочу остаться друзьями. В общем, надеюсь на лучшее; напишу, как все прошло. А сейчас я пошел готовить обещанный ужин". Дазай закрыл тетрадь и убрал в секретное место - туда, где Ацуши не найдет, а именно в щель между стеной и шкафом. На приготовление ужина у него есть четыре часа, а потом - прогулка. Сперва он приготовил салат с кальмарами, в чём не было ничего сложного: нарезать заранее приготовленный кальмар и смешать с майонезом и приправами. После он принялся за зразы: много лепить было не нужно, всего лишь штук шесть. Секретным ингредиентом для начинки был мёд, который смешивался в небольшом количестве с растительным маслом и служил пропиткой для грибов. Буквально несколько граммов, а вкус уже был другой. Закончив с котлетами, шатен быстро отварил картошку и сделал пюре, добавив молоко и яйцо, а также совсем немного, десять миллилитров натурального морковного сока. На часах было уже семь часов. Пора собираться. Осаму оделся галантно: белая рубашка, черные брюки и черный пиджак, розовые носочки со смайликами (страсть к таким носкам еще его не покинула), кожаные чёрные туфли и часы. Посмотрев на себя в зеркало и брызнувшись новым парфюмом, оставленным для важных мероприятий, кареглазый отправился в кофейню, волнуясь перед признанием...

Размышления Ацуши Накаджимы

"Снова кофейня. О нет, опять та девушка, которая даёт мне свою визитку уже раз пятый или шестой. Сколько можно повторять, что я не позвоню? Наконец-то разошлись. Фух, можно и отдохнуть. Дазай... Не перестаю думать о нём даже во время разлуки. При виде него хочется обнять и прижаться к нему... Похоже, я и вправду в него влюбился. Для него это будет просто прогулка, но для меня... Я хочу признаться ему. Даже если нет взаимности, я не боюсь. Больше не могу скрывать чувства..." - Молодой человек, - мужчина сел напротив барной стойки. "О нет, снова он". - Прогуляемся сегодня вечером? Можем устроить ужин в мотеле, а потом... ну вы поняли. - Что? Мужчина, я же вам сказал, что не собираюсь с вами куда-то идти. Пожалуйста, не предлагайте больше подобное, а то складывается ощущение, что я не бариста, а дама легкого поведения. Либо делайте заказ, либо на выход. - Надо же, как мы рассердились. Лень уделить пару часов такому мужчине, как я? Собеседник Накаджимы гордо посмотрел на блондина. - У меня назначена встреча с другим человеком, и вы мне не нравитесь. - Ну и пожалуйста. Будет скучно - звоните, развлеку, - мужчина оставил визитку и удалился. Подобных визиток Накаджима за день получает от десяти штук от девушек и от трёх штук от парней, что иногда раздражало. Все они летели в мусорку за ненужностью, и карточка от этого надоедливого мужчины отправилась туда же. "Почему он принимает меня за пассивчика, которому не хватает мужского внимания..? Впрочем, пока он не касается меня, меня мало волнуют его намерения. Наконец-то он ушел. Ну-ка, сколько времени? Семь пятьдесят. Начну убираться, а там и Дазай придет. Наконец-то вечер. Волнуюсь перед признанием, но очень хочу сказать ему о своих чувствах..." Накаджима взял чистую розовую тряпочку и принялся вытирать столешницу от липких, но сладких капель кофе, от воды, мороженого и молока. Когда стол был вытерт начисто и по-свежему заблистал, а тряпочка постирана и повешана на кран, Накаджима быстро подмёл, хотя это было делом уборщиц. Но наш Ацуши такой человек, что если произведёт грязь - уберёт, где бы ни находился. Даже если бы он случайно просыпал семечную шелуху в парке, без раздумий собрал бы всё руками. Это была не столько чистоплотность, сколько чувство вины за засорение территории, которое привила ему ныне покойная бабушка. - А вот и я! - висящие на двери колокольчики зазвенели, оповещая приход человека, коим несомненно был Осаму. Ацуши заметно занервничал, зная о своих набережных намерениях. - Добрый вечер, Дазай. Я уже освободился. - Прекрасно! Ацуши улыбнулся и, сняв фартук, вышел из-за стойки. - Пошлите. - Да, - с этим словом из груди шатена вышел и еле заметный волнующийся вздох. Накаджима заметил потные ладони друга, сжимающиеся в кулаки, а также часто, но бесшумно поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку. Сложилось ощущение, что Осаму тоже что-то задумал, но выражение лица было спокойным, как и всегда. Осаму же заметил большее волнение у блондина: румяные щёки, напряжённая мимика, сжатые губы, частое дыхание и руки, то и дело перебирающие пуговицу рубашки. "Не замышляет ли он что-то? Или прознал о моих чувствах и боится меня, вспоминая прошлый опыт? Ацуши, милый, не бойтесь, потому что, получив отказ, я не посмею дотронуться до вас, только не бойтесь меня..." - Как прошёл день? - шатен вытирал пот с ладоней о платки, лежащие в обоих карманах, сжимая их. - Неплохо. Клиенты снова восхищены, но один делает пошлые намёки и принимает меня за не понять кого. Я ему сказал прямо, что моё сердце занято, и.. - Накаджима случайно раскрыл себя, вследствие чего сбился, сердце застучало громче, а зрачки по-волнующемуся задрожали, отдавая яркий блик от ближайшего фонаря, стоящего у входа набережной, - и он ушёл. - Всё ещё любите Акутагаву? - Н-нет. Совсем нет, не его... - Не волнуйтесь. Если захотите, скажете мне. Вид Осаму был немного отчаянным: теперь он точно знает, что друг в кого-то влюблен, а какова вероятность, что в него? Теперь шатен впал в сомнение: следует ли признаваться? Да, следует. Ведь что он писал в дневнике? То, что отказ - не страшно, верно. Неужели зря он настраивался и приводил свой внешний вид в порядок? - Ацуши, там продают блинчики с кремом. Вы не хотите? - Хочу, - блондин посмотрел в сторону прилавка, освещённого желтой лампой, вокруг которой мельтешили мотыльки. - Два блинчика, пожалуйста. Оплата картой. Продавщица обернула блинчики по одиночке в пергамент и протянула друзьям. Осаму приложил карту, аппарат пикнул, и оба взяли свои блинчики. Шатен сделал всё для того, чтобы себя настроить. По набережной шли они молча, и в голове каждого сейчас была лишь одна волнующая мысль: признаться или нет. Мостик, ведущий вниз к воде. На обеих колоннах две скульптуры сфинксов. Вокруг никого: лишь гудящие вдалеке машины прерывали раздумья, напоминая, что на одном признании не закончится это течение с постоянно меняющейся скоростью, крутыми склонами и горами, резкими поворотами и внезапным обрывом, течение под названием жизнь. По серым ступеням Дазай и Ацуши в последнюю минуту своей дружбы спустились на последнюю ступень, не покрытую водой, поледеневшей к началу сентября. Оба понимали, что их признание решит судьбу их дружбы, которая даже если останется при невзаимности чувств, то будет уже совсем иной. Доев блинчик, Осаму смял пергамент и убрал в карман, вытирая потные ладони уже о него. Через мгновение таким же образом был спрятан мешаюдий пергамент от блина Ацуши. Молчание настраивало шатена на формулировку чёткого, грамотного признания и напрягало Накаджиму. "Ацуши, я вас люблю. Нет. Ацуши, хочу вам сказать: я вас люблю. Нет, не так. Ацуши, вы не нравитесь. Это взаимно? Нет... Ацуши, я знаю, что ваше сердце занято, однако надежда в моем сердце всегда умирает последней, и я признаюсь: я вас люблю. Да. Именно так". - Д-Дазай, - Накаджима не может более слушать эту вселяющую неизвестность тишину. - Слушаю. - Дазай смотрит вдаль, на Невский мост, который вот-вот готовятся развести и чуть дальше которого светит убывающая, но всё ещё не превратившаяся в узкий месяц луна. "Пусть он меня отвергнет, пусть я убегу в слезах, соберу вещу и куда-нибудь съеду, пусть он посмеётся надо мной и пусть косо на меня посмотрит, но я признаюсь, я должен! И я это сделаю!" Глаза Накаджимы наполнились слезами, будто его уже отвергли, звонко над ним рассмеявшись и опозорив на весь город, закричав, что "Ацуши признался в любви Дазаю Осаму! Вот дурачок, у него не было шансов с самого начала!". Он повернул голову направо, смотря на повернувшего взгляд навстречу Дазая, сжимая в руке пергамент и смотря на кареглазого многобликими глазами. - Я... Больше не могу держаться. Смейтесь надо мной, но.. Я вас люблю. Ацуши смотрит в коньячные глаза, уже готовый расплакаться от невзаимности. Знакомое чувство: пару лет назад он признавался в любви Акутагаве, только это было по интернету, можно было хоть плакать, хоть радоваться, вести себя хоть как. Но сейчас его взгляд прикован к взгляду Дазая, который вот-вот должен сказать ответное слово. - Ну кто же вам сквзал, что я буду высмеивать вас за ваши чувства, Ацуши? Разве могу я рассмеяться вам в лицо за это? Голос шатена тихий, нежный. Вот он заправил за ухо прядь белесых волос, которые задувало ветром на лицо и закрывало взор, вот он дотронулся до пылающей щеки и погладил её. - Посмею ли я покушаться на вашу смелость, на ваше любящее сердце и нежный взгляд, если я тоже вас люблю? Ацуши дрогнул, широко распахнув двухцветные глаза и посмотрев на друга. Всё ещё друга. - Я тоже вас люблю, Ацуши. Спасибо за признание. Я тоже хотел, но вы меня опередили. Нежная улыбка Осаму успокаивала. Накаджима не знал, что делать дальше, что говорить. Но приближающееся лицо Дазая направляло дело в нужное русло. - Согласны ли вы встречаться со мной, Ацуши? Кареглазый приблизился своими губами к губам друга. Пока что друга. - С-согласен... Осаму повернулся влево всем телом, нежно взял одной рукой талию Накаджимы, а другой подбородок, нагнулся и кратко, невесомо поцеловал в губы, после чего, спустившись рукой к шее и поглаживая её, проник языком в чужой рот и только-только хотел начать нежный глубокий поцелуй, как Ацуши громко всхлипнул, а по щеке потекла слеза, заставив шатена вздрогнуть и отстраниться. - Ацуши, ну вы чего? - кареглазый улыбнулся, обняв за плечи своего парня. Теперь уже парня. - М-мне просто.. не верится, что всё это происходит со мной... - Ацуши, милый мой. Это всё происходит с вами, этот час настал. Видите, двадцать тридцать восемь, - Дазай показал табло своих часов любимому. - В-вижу. - Ну же, не плачьте, - шатен тыльной стороной ладони вытер слезу с щеки Накаджимы, - а то и я плакать начну. - Нет, не плачьте, - он стер слезу до конца и принял отважный и серьёзный вид, посмотрев на Дазая. - Вот и хорошо, - Осаму чмокнул парня в лоб и обнял, прижав к себе, устремив взор на разведённый Невский мост, открывший вид на убывающую луну. - Красиво. - Очень. Домой они возвращались, держась за руки. Давно у блондина, как и у шатена, не было столь ярких бабочек в животе, как сейчас. - На ужин я приготовил всё, что обещал, - проведя в квартиру своего молодого человека и зайдя сам, Осаму включил в прихожей свет и закрыл дверь на внутренний замок, - так что по очереди в душ и за стол. - Хорошо. Сперва в душ сходил блондин, а Дазай занялся сервировкой стола и раскладыванием еды по тарелкам. Это заняло не больше десяти минут, и как раз Ацуши вышел из душа с чёрным махровым полотенцем на поясе. "Боже, твоя красота меня ослепляет. Оденься, иначе я заведусь.." - Присаживайтесь. - Сначала переоденусь. - Хорошо, я тогда в душ. А вы пока налейте по стаканам сок. Мне мультифрукт, уважаемый бариста. Осаму наспех помылся и вышел уже сразу одетый в пижаму. За столом сидел его любимый, одетый в голубой пижамный комплект. - Приятного аппетита! - И вам тоже! Этот романтический ужин они провели, держась за руки. Румянец на горячих щеках покрывал лица обоих. - Дазай, очень вкусно, как в ресторане. А вы говорили, что не мастер. Ещё как мастер! Оба улыбнулись друг другу нежнейшей тёплой улыбкой, наслаждаясь каждым проведённым вместе мгновением. После ужина Дазай вымыл посуду, а Ацуши расстелил постель и лег, ожидая своего любимого. - А вот и я, - Осаму лёг в кровать, накрыв обоих одеялом и обняв за талию Накаджиму, лежащего лицом к нему. Велико было желание перейти к интимной близости, но шатен придерживался принципа, что в первый же день не нужно им заниматься, не надо опошлять отношения так быстро. Поэтому он ограничился лишь поцелуем в губы и ещё некоторых нежностей, не дающих пошлые намёки и прелюдии, а после закрыл глаза, накрыв своей рукой руку Ацуши, которую тот положил на нежную и тёплую щёку шатена.