Мальчик из Питера

Субботнее утро выдалось пасмурное, прохладное. Дазай открыл глаза, сразу увидев перед собой своего любимого, который крепко спал, прижавшись к нему и обняв шатена. Было большое желание встать и приготовить для Ацуши вкусный завтрак, роскошный, приготовленный с душой, но лучше пусть Накаджима проснется и почувствует рядом надёжное плечо партнёра, и, понежась в кровати, они вместе сходят в душ и приготовят завтрак. Оба лежали под одеялом в обнимку полностью обнаженные, и из-за этого было немного жарко, однако разорвать объятия и одеться желания совсем не было. Серые тучи закрывали собой солнечный свет, пропуская лишь редкие лучи сквозь свою гущу. Было светло, но сонливо: очень хотелось спать, и кареглазый вновь задремал, провалившись в чуткий, некрепкий сон. Ацуши проснулся, увидев перед собою спящего любимого. Глаза его были закрыты, а на лице расплывалась нежная улыбка. Он положил руку на бедро блондина, который закинул на того свою ногу. Оба чувствовали упрочнившуюся близость и открытость друг перед другом, тепло тел, нежность прикосновений. Накаджима любовался лицом Дазая, ощущая на бедре его мягкую ладонь и чувствуя лицом слабые потоки воздуха, постоянно выдыхаемые через нос шатеном. Блондин зарылся рукой в каштановые гладкие волосы, слегка спутанные и лохматые после вчерашних утех. Дазай открыл очи, нежным взглядом посмотрев в двухцветные глаза. - Доброе утро, малыш. - Доброе, Дазай. Осаму, проведя рукой от бедра до щеки, кратко поцеловал в алые губы блондина и улыбнулся ему. Карие глаза отдавали выразительные блики от окна. - Выспался? - шатен поцеловал парня в плечо. - Да. Никогда ещё так хорошо не спал. - А что у нас там со временем? - старший привстал и взял с тумбочки телефон. - Ого, двенадцать! Мы легли спать в одиннадцать. Вот это да, очень хорошо поспали. Ацуши улыбнулся и только собрался встать с кровати, как его обхватили за талию и повалили на себя. - Не пущууу! Блондин улыбнулся ещё шире, прижимаясь к любимому всем телом. Его поцеловали в макушку. - Надо бы нам искупаться после вчерашнего, а то мы все липкие от пота и поцелуев. - Согласен. - Предлагаю сходить вместе. Не против? - Конечно, нет. Осаму взял Накаджиму на руки, и они отправились в ванную, где набрали горячую ванну и погрузились туда. Ацуши сидел спиной к шатену, который обнимал его сзади и тер его стройное тело мыльной мочалкой, тихо шепча на ушко ласковые слова, от которых блондин розовел. Вскоре от простых комплиментов шатен перешел к более откровенным, покрывая шею и спину влажными поцелуями, не оставляя без внимания ни один участок кожи. - Д-Дазай, я.. Блондин не успел договорить, потому что его вовлекли в глубокий, чувственный поцелуй , обнимая за талию... Спустя час после совместного душа оба вышли из ванной комнаты. От их тел шел пар, а с волос на грудь и плечи падали капельки воды, скатываясь и впитываясь в полотенца, завязанные на поясе. - Я пойду готовить завтрак, - Накаджима прошел на кухню, поставил чайник и заглянул в холодильник, чтобы прикинуть, что можно приготовить из сего набора продуктов. - Я помогу. - Нет, иди пиши конспекты. - Ну лааадно. Я воспользуюсь твоей тетрадью? - Конечно. Она на полке. Шатен посмотрел в тетрадь парня и ужаснулся: за месяц нужно исписать половину тетради в сорок восемь листов, то есть двадцать четыре листа... - О боже, и правда надо было сразу всё писать... Шатен достал черную ручку и принялся быстро списывать всё с чужой тетради неровным почерком. Схемы, таблицы, правила, какие-то непонятные символы - скукота, которую кареглазый уже давно изучил и знает как свои пять пальцев. - Завтрак готов, Дазай! Осаму в это время написал лишь половину. Он кинул ручку на стол и выбежал на кухню. - И что мой мальчик приготовил?? - Рисовая каша с соусом из ветчины и сыра, а ещё жареный бекон. - Вооу, - обняв сзади за тонкую талию блондина, Дазай поцеловал его в шею, - Я помогу разложить еду, а ты садись за стол. Дазай разложил блюда по тарелкам и, достав коробку сока и, посмотрев на неё с неким презрением, поставил на место. - Я тут подумал, раз выходной, не выпить ли нам по бокалу вина? - Вино? - Вино. - Ну.. Я никогда не пробовал, но если с тобой, то давай. - Конечно, со мной, малыш. Достав из шкафа два бокала, кареглазый ловко открыл бутылку и налил по бокалам вино, протянув один из них блондину. - Приятного аппетита. - Тебе тоже. Стукнувшись бокалами, они сделали по глотку рубиново-красного напитка. - Мм.. Немного горько. - Вино нужно распробовать. У него глубокий вкус, который можно почувствовать среди этой горечи. Страсть к вину мне привил мой бывший напарник. - Здорово. А ты привьёшь эту страсть мне, да? - При твоем желании. Поздний вечер. В домах уже позажигались окна, дети разбежались домой, все больше машин появлялось на автопарковке, которые заглушались хозяевами, а те шли по своим квартирам. Осаму наконец всё переписал, и, облегченно вздохнув, сложив тетради в стопку и вытерев о платок потную ладонь, встал из-за стола и прыгнул на мягкую кровать, где Ацуши лежал и играл в приставку. - Ацушиии! Забыл кое-что тебе дать. Накаджима отвлёкся от игры, в результате чего его красная машинка врезалась в столб, а на экране высветилась большая надпись "Game over", но на это блондин не обратил никакого внимания, так как "кое-что", что Осаму забыл дать, привлекло большее его внимание, нежели игра. - Так-с, где же, где же..? - шатен копался в ящике тумбочки и, наконец, что-то нашёл. - Тадаам! Взору Ацуши открылась та самая любимая его футболка, порванная Акутагавой, но сейчас она была целая. - Я её подшил немножко. Она была порвана по шву, поэтому много труда не понадобилось. Ну и постирал её, конечно же. Скорее надевай. Сапфирово-желтые глаза засияли в радости, и блондин, скинув с себя халат, надел эту футболку. Она распласталась практически до колен, пахла медовым гелем для стирки, используемым Дазаем. - Д-Дазай, спасибо... Ты не представляешь, насколько дорога мне эта футболка! Накаджима сел на колени к своему любимому и обнял его, прижавшись всем телом. Тёплые руки обняли в ответ, но ненадолго. - Это ещё не всё, любовь моя. Я тут ещё песенку выучил на укулеле.. Посадив своего тигрёнка на кровать, Дазай снял чехол и, на ходу вынув инструмент, сел рядом. - Песенку? Что за песенка? - Слушай. И с самой первой ноты, с самого первого колебания струны Ацуши узнал эту песню, аккорды которой были столь знакомы, столь запавшие в душу и, к удивлению, столь умело срывающиеся со струн. Это его любимая песня, которую он некогда посвящал Рюноске, это "Мальчик из Питера"... - Даз.. - Пой. И оба в один голос запели эти душевные слова так эмоционально, так искренне, что блондину даже захотелось плакать, потому что он, наконец, понял: "Мальчик из Питера" - вовсе не Акутагава, а на самом деле - Дазай, который с первой встречи относился к нему гуманно, ни разу не поднял руку и не сказал грубого слова, безвозмездно и бескорыстно оказав помощь словом и поступком, поддержав в самых печальных ситуациях и, наконец, полюбив чистосердечно и искренне... А Рюноске - некий проводник или приманка в Северную столицу России. И вот сейчас, когда безлунная пасмурная ночь висит за окном, освещаемая тусклым светом уличных фонарей, когда на улице нет ни души и когда никто даже представить не может, как чувствуют себя сейчас два человека, сидящие рядом и порождая из уст и укулеле звучную атмосферную песню, стала понятна истинная причина пребывания Накаджимы в этом городе: Дазай. В первую очередь не учёба, не кофейня, не любой иной предмет простых людских стремлений, а именно этот кареглазый шатен с нежными глазами и дурманящей улыбкой, который сидит в своём чёрном халате и отработанно и ловко играет на инструменте. Никогда блондин не чувствовал себя таким счастливым, никогда не мог подумать, что любить его будет кто-то лишь за прислушивание к советам, никогда не чувствовал эту нежную любовь без обязанностей, ту любовь, когда хочешь делать что-то для партнёра, не ожидая равной компенсации, но в ответ получаешь любовь, проявляемую языком тела и заботливыми поступками, даже самыми, казалось бы, мелкими. В свою очередь и Осаму кое-что понял, чего никак не мог понять в давних отношениях с Чуей: два человека могут быть вместе лишь при взаимном чувстве ласки и нежности, которая не сочеталась с преступностью, которой они оба жили в те годы, не успевая переключаться с бесконечных погонь и запаха пороха на руках на ласки и нежные объятия. Порочность перечила любви, чувство постоянной близости опасного сбивала с толку и приводила отношения в тупик. Но сейчас его отношения невинны и непорочны, бескорыстны и близки, и им не грозит разлука от рук врага. Да, любовь между преступниками существует, но она не для шатена. Падающая звезда, вид на которую перекрыли жиденькие тучи, рассекла тёмный небосвод, будто вгоняющий в невесомость. Да. "Мальчик из Питера" - несомненно Дазай. После этого вывода, четко сформулированного в мыслях блондина, последние звуки песни растворились в воздухе, и он был вовлечен в нежный, но глубокий поцелуй Осаму...