День, о котором Олег хотел бы забыть

Мексиканское солнце предательски налипло на ноги ровно по шорты, в которых Сережа уснул на пляже. Он раздосадованно цыкает: чулки не прикрывают линию загара, до нее остаются какие-то жалкие пять сантиметров. Ну и черт с ними — он эту странную полоску потемневший кожи над молочным кружевом переживет, а у Олега все равно башню сорвет на раз-два, тот не станет разглядывать. Юбка ложится на бедра оборочками — это его любимая. Сережа мечтательно вздыхает, подмигивает отражению в зеркале и чуть надавливает на простату, сгибая пальцы. По телу пробегает приятная дрожь. В нем уже три: почти закончил готовиться. Он отгоняет желание обхватить член через юбку. Хочется все же добраться до Олега, а возраст уже не тот, чтобы запала хватило на второй раз. Капля смазки щекотно стекает по внутренней стороне бедра. Сережа решает, что достаточно растянул себя, самодовольно хмыкает и выскальзывает из ванной комнаты. Олег обнаруживается на террасе. — М-м? — вопросительно выдыхает тот, отрываясь от телефона. Видит Сережу, глядит голодно, но тут же берет себя в руки, изображает безразличие. Блеск в карих глазах выдает притворство с головой. Сережа видит, как Олег сглатывает скопившуюся слюну, бросает вороватый взгляд на его ноги. — Почему ты так смотришь? — Сережа приподнимает брови, старается выглядеть удивленным. Олег стекает с кресла, делает пару широких шагов в его сторону. Хватает за шею сзади, протаскивает несколько метров — до входа в дом — и заводит внутрь, приобняв за плечи. У Сережи по спине мурашки и член стоит до помутнения, даже несмотря на то, что Олег демонстративно не собирается делать ему больно: слегка тянет в сторону, чтобы не задел плечом косяк. Осторожность жеста тут же перекрывается звонким шлепком по заднице. — Какого черта ты выходишь на улицу в таком виде? — шипит тот, приближая свое лицо к его. Сережа поплывши улыбается, подается вперед, широко лижет — от линии челюсти до скулы, хочет дальше, но Олег отстраняет его, дает легкую пощечину. — Искал, кому подставить свою ненасытную задницу? Отвечай на вопрос. — Ага, — выдыхает он, едва понимая, что от него хотят. Все внимание сосредоточено на ладони, обхватившей лицо, на впившихся в щеки пальцах и руке, смявшей ягодицу под юбкой. — Похотливая сука, — мурлычет Олег на ухо и подхватывает под ягодицы, затаскивает на себя. Сережа справляется с порывом протестовать — у Олега плечо ни к черту, а весит он немало. Этим он все испортит: Олег ненавидит, когда искалеченное Сережей тело подводит, так что лучше не рыпаться. Олег роняет его на диван, он тянет вниз задравшуюся юбку. — Сядь, — требует низким хрипящим голосом, — и не прячь от меня ничего. — Затем присаживается рядом, стискивает за плечи и гладит по колену. — Давай, задирай юбочку, покажи папочке член. — «Папочке»? — фыркает Сережа, не выдержав. — Ты у кого такому научился? — Ну прости, у меня заканчивается фантазия. Тебе это когда-нибудь надоест? — Олег беззлобно прикусывает за кончик уха. — Никогда, — честно отвечает Сережа и ухмыляется. — Тогда покажи мне свой чертов член, — рычит Олег на ухо, — иначе, — тот убирает руку с колена и слегка придушивает, — хуже будет. Сережа медлит, стараясь зацепиться за отголоски рефлекторного страха. С Олегом это сложно: как поверить, что тот может причинить вред, когда в каждом жесте сквозит такая невероятная бережность? — Пусти, — выдавливает он, — пожалуйста. — Не делай вид, что тебе не нравится, — мурлычет Олег, — я же вижу. — У Сережи мурашки по спине пробегают. — Мы оба знаем, чего ты хочешь. Терпеть дальше — невозможно. Олег пожирает глазами его бедра, такой знакомый и одновременно пугающий. Сережа приподнимает край юбки, демонстрируя эрегированный член, прикрытый полоской кружева меж сведенных бедер. — Вот так, другое дело, — усмехается Олег. — Смотри, какой красивый, а ты показывать не хотел. — Ну Олег, — Сережа цыкает. Может же все испортить. — Ой, — смешливо фыркает тот, — прости. То есть… Тебе должно быть стыдно. Да, и, — Олег подвисает, — как можно быть таким извращенцем? Я собираюсь выебать тебя, Сережа, а у тебя стоит. Разве так бывает у нормальных парней? Конечно, нет. — Горячая ладонь ложится на его член, и Сережа тихонько стонет. Очень, очень хорошо. — Не зажимайся, — продолжает Олег. — Раздвинь ноги. Да, вот так, чтобы я видел. Это получается у тебя лучше всего, правда? Сережа отчаянно кивает. На слова уже нет сил — его трясет, стоит до боли, хочется избавиться от ебаного кружева. Олег льет смазку прямо на стринги, притискивает к себе рукой за плечи, а второй освобождает его член. Наконец-то. — Интересно, зачем он тебе, если ты только и делаешь, что даешь в задницу? — шепчет Олег на ухо, проходясь сжатым кулаком от головки до основания и обратно. Сережа даже не пытается сдержать рвущийся из горла стон, когда Олег ускоряется, дрочит ему быстро, грубо. Он заваливается на Олега, цепляется за плечи, царапает чужие ключицы срезанными под корень ногтями. — Иди ко мне, — хрипло требует Олег. Сережа бездумно следует за рукой, тянущей за предплечье, перелазит через Олеговы колени и усаживается на них. Глаза в глаза, шумное дыхание и пошлые влажные звуки, с которыми Олег водит кулаком по его члену. — Давай уже, мне некогда с тобой возиться, — рычит тот. Мелькает слабая мысль: ложь, Олег всю жизнь положил на возню с ним. — Прости, не могу так быстро, — всхлипывает он притворно. — Мне страшно. — Не бойся. Будешь хорошей девочкой, и я не сделаю больно, — обещает Олег и залезает руками под юбку, гладит ягодицы, оттягивает в сторону полоску стрингов. Лицо заливает жаром, по спине пробегают мурашки. О, он будет. Сереже приходится немного приподняться, чтобы Олег смог вставить в него палец. Тот не церемонится: не зря же он растягивал себя перед всем этим. — Не надо, — говорит он с явным опозданием и старается соскочить с пальца, — отстань! — Сидеть. — Олег больно пережимает член у основания, заставляет опуститься обратно. — Хочешь уйти? Тебя нагнут в первой же подворотне в таком виде, — говорит тот рычащим шепотом. — Этого хочешь? Отвечай. Сережа отчаянно мотает головой, цепляется за плечи, прижимается плотнее. Одновременно хочется, чтобы Олег снова начал двигать рукой по его члену, и чтобы замер, отказался делать что-либо, измучал до обморока. — Олег, пожалуйста, — хнычет он, уткнувшись в горячую шею. — Пожалуйста, что? — Отпусти. Олег отпускает член и тут же дает ему пощечину. Затем еще одну, и еще. Не слишком сильно, не слишком слабо — ровно так, как нужно, как ему больше всего нравится. Сережа выгибается навстречу, палец внутри так удачно давит на простату, что он кончает одновременно со следующим шлепком по лицу. — Боже, как тебе не стыдно? — мурлычет Олег и додрачивает ему рукой. Сережа морщится, скулит, пытается уйти от чрезмерной, лишней стимуляции. — Испачкал всю юбку, на меня еще попал. Придется убирать. Олег заправляет обмякший член обратно под кружево, и, направляя Сережу за волосы, — в такие моменты особенно жаль потерянной длины, — заставляет слизать собственную сперму отовсюду, откуда возможно. Сережа тупо следует за рукой: он чувствует себя оттраханным до невменяемости, до состояния абсолютной покорности. Ртом раскатывает презерватив, сунутый под нос, по члену Олега, берет сразу в горло, сглатывает и начинает сосать. Через резинку не то — ему хотелось бы без, но раз Олег так решил, значит, будет так. Он наслаждается тем, как подрагивает Олегов живот каждый раз, когда он пропускает головку в горло. Олег не позволяет долго развлекаться с членом, отстраняет его голову и снова усаживает Сережу к себе на колени, лицом к лицу. Он ничего не говорит и не сопротивляется, только стонет и всхлипывает, пока Олег натягивает его на крупный член. Из глаз наконец текут слезы. Олег удерживает за тазовые косточки, вскидывает бедра, вбивается резко, жестко, бессистемно. Сережа орет и глотает слезы, уткнувшись тому в плечо. Все ровно так, как ему хотелось. В этот раз Олег трахает его долго. Задницу саднит, и Сережа одновременно рад и разочарован, когда все прекращается. Его осторожно укладывают лицом в диван. Он собирается с силами, приподнимает задницу, задирает юбку и отводит вбок полоску стрингов, одновременно растягивая ягодицы в стороны. Сперма из презерватива щекотно стекает по анусу на бедра. — Умница, — говорит Олег. Правую ягодицу обжигает шлепком. Сережа прикрывает глаза и растворяется в ощущении абсолютной опустошенности и благодарности. Он очухивается через некоторое время, лежа в ванне с душистой пеной. — Ты как? — шепотом интересуется Олег. Сидит рядом, облокотился на бортик и смотрит так тепло и влюбленно, что губы трогает невольная улыбка. — Охуенно, — выдыхает он. Сил абсолютно нет, мыслей — полный ноль, задницу приятно печет. — С годовщиной, Олеж. Олег выглядит подвисшим, потом осмысляет и заливается краской. — Ты дурак? — беззлобно фыркает тот. — Про годовщину свадьбы забыл, а про это помнишь? — Естественно, — мурлычет Сережа. — Двадцаточка, между прочим. Заметь, мы столько лет трахаемся, а секс все лучше. Олег вздыхает, глядит печально. Протягивает руку, кончиками пальцев дотрагивается до его щеки. Прикосновение мягкое, приятное, Сережа жмурится от удовольствия. — Потому что ты все хорошеешь, — едва слышно хрипит тот. Олег наверняка еще винит себя за тот день. Сережа давно простил. Ему даже хотелось бы заново прожить все, что тогда произошло. Может быть, он осмелится озвучить эту мысль. — Помнишь, какая на мне была юбка? — спрашивает Сережа вполголоса.