День, о котором Олег хотел бы забыть

На Сереже синяя юбка. Олег промаргивается — не пил же, че за хрень? Он заставляет себя отвести взгляд. — Пройти дайте, — угрюмо требует у Женька с Геной, зажавших Сережу возле двери. Парни отодвигаются и придерживают решившую удрать под шумок жертву. Олег затылком чувствует, что его наградили парой неприязненных взглядов. Ну и срать, пусть только попробуют че-нибудь вякнуть. Он скидывает кроссы и валится на кровать. Женек с Геной что-то втолковывают вжавшемуся в стену Сереже. Небось снова учудил хуйню какую-нибудь, вообще не надоедает нарываться рыжему. Олег кумарнуть собирался, а тут такое. Жить с этими троими — сущее наказание. То Сережа язык за зубами не держит, то Гена кулаками машет. А от Женька вообще воняет. Вот что за люди? Гена что-то яростно выговаривает. Не разобрать ничего, кроме отдельных слов. Рэп решил почитать, что ли? Олег усмехается собственным мыслям. — Че, нравится? — доносится до него обрывок монолога. — Раз ведешь себя, как баба, значит, будешь бабские шмотки носить! — Слышь, давай потише, — обрывает Олег. Гена затыкается. — Прости, Волк, — гундит в ответ. У стены начинается молчаливая возня, Олег лениво наблюдает за тем, как Сережу тихо гасят, зажав тому рот. У него одна забота: следить, чтобы эти придурки не шумели и не спалились перед воспиталкой, а то им всем мало не покажется. Как же заебали разборки. Но больше напрягает сейчас ебаная юбка. У кого сперли, интересно? Он вглядывается. Там не только юбка, — еще и носки эти длинные, как их. Настолько странное зрелище, что притягивает взгляд. А ничего, было бы прикольно, если бы Сережа всегда так ходил. Гена с Женьком начинают раздражать еще сильнее. Олег убеждает себя, что это из-за схожести Сережи с девчонкой. Хоть и страшненькую, без сисек, но мутузить бабу, тем более вдвоем — не по понятиям. Олег сразу парням разъяснил бы, будь Сережа взаправдашной девчонкой. Костей бы, нахуй, не собрали. А коленки у Сережи реально девчачьи. Олег мысленно проводит линию по середину бедра, чтобы понять, можно ли спутать Сережины ноги с женскими. Хуйня какая-то получается: все равно понятно, что парень. Он изо всех сил игнорирует то, что возбуждается, разглядывая Сережу. Абсолютная хрень. Ему бы отвернуться, но вместо этого он перекатывается на бок и сгибает ноги в коленях: так будет не заметно, что член какого-то хуя встает. Сережа вывертывается и сползает на пол, скрючивается, подобрав под себя ноги. Странный: и огреб-то всего ничего. Понятно же, что прикидывается. Женек с Генкой вздергивают отбрыкивающегося Сережу обратно на ноги и вжимают в стену. — Ебаный! — вскрикивает Женек. Олег успевает только открыть рот, чтобы сообщить, что тот охуел так орать. — Да у него стоит! Фу, блядь, ты пидор, что ли? — Ебануться, реально! — вторит Гена. Парни отскакивают, как от прокаженного. Сережа снова пытается сбежать, забивается к стене, прикрывает пах руками. Но куда там: те мгновенно спохватываются и укладывают мордой в пол. — Волк, ты видел?! — Да не ори ты, имбецил, — огрызается Олег. Страх сковал конечности. Он на секунду решил, что это про него: про его член, который предательски стоит по стойке смирно. Не дай бог кто-то из парней заметит. — Че делать будем? — растерянно гудит Женек. Вопрос явно предназначается Олегу. — Во сне прирежу, уроды, — впервые подает голос Сережа. Столько отчаянной ярости, что сразу понятно: нихуя не сделает. — Слышь, — Гена отвешивает тому подзатыльник, — это мы-то уроды? Педикам слово не давали. — Слуш, а может, его того? — гогочет Женек и задирает юбку, обнажая задницу, обтянутую серыми трусами. Сережа пытается извернуться, но молча почему-то, хотя Олег на месте того орал бы дурниной. Парни, видимо, тоже что-то такое соображают, Гена стягивает с ближайшей койки — со своей же — подушку, вжимает Сережу в нее мордой. Шансы у того явно нулевые: тощий, держат крепко. Брыкаться Сережа перестает нескоро, но перестает. Олег думает, что странно продолжать лежать на кровати, когда дело приняло такой оборот, но ебаное возбуждение никак не отпускает. Он уже и о червяках подумал, и о пауках, и о теть Нине из столовки. Досадно, мерзко: у Сережи задница как задница, ничего такого. А внутри все переворачивается, комом к горлу подступает. — Ну так че? — ржет Женек и снова задирает сползшую на место от брыканий юбку. — Фу, блядь, на хуй иди, — Гена проезжается кулаком по плечу Женька. — Да я прикалываюсь, че ты, — Женек в обиде не остается и тычет кулаком в ответку. — Как жопой-то теперь к нему поворачиваться? — Не знаю, — фыркает Гена. — Че скажешь, Разум? — тот тянет за волосы, приподнимает Сережину голову. Сережа шумно глотает воздух, смотрит с ненавистью. — Че молчишь, язык проглотил? — Отсоси, — выплевывает тот. По затылку Сереже прилетает так, что голова врезается обратно в подушку. Олег ощущает смутную потребность прекратить всю эту хуйню, но одергивает себя: драка как драка, парни отношения выясняют. Тем более, у Сережи во время всего этого член встал — пусть радуется, что зубы до сих пор целы. — Ща ты у меня сам сосать будешь, урод, — шипит Гена. — Че думаете, мужики? Волк? — Женек с Геной поворачивают на него головы. Походу, Гена говорит серьезно. Ждут его решения. Перед глазами возникает совсем уж непрошенная картинка: Сережа в этой ебаной юбочке, у ног Олега, с его членом за щекой, смотрит своими упрямыми глазами прям в душу. Прошибает от макушки до пяток. Ебать, вот попал. Может, он и соблазнился бы на отсос, но парни явно Сережу недооценивают. Просто придурки, если считают, что это все закончится без откусанных членов: с Сережи станется, тот даже на Олега порой огрызается. Чтобы провернуть такое безопасно, придется побить до состояния, которое они хрен объяснят потом Викторовне. Все внутри противится этой мысли: слишком уж уязвимым Сережа кажется в этой своей юбчонке. — Я думаю, — говорит Олег, приложив все усилия к тому, чтобы звучать, как обычно, — что вы оба сейчас свалите проветриться на пару часиков. Что за хуйню вообще городишь, кусок, бля, идиота? Берега видеть надо. Женек с Геной лупают глазами. Олег не прочь ввязаться в потасовку: это точно поможет убрать стояк. Лишь бы не заметили. — Да че ты, Волк, шутка же, — гундосит Гена. — Ладно, пошел. — Тот дергает Сережу за шиворот. — Ты ебнутый? — с усмешкой интересуется Олег. — Хочешь, чтобы его воспитала увидела? Может к Викторовне сразу, а? Валите оба, а ты сиди, — рычит он Сереже. Парни уходят, Женек напоследок зыркает исподлобья и хлопает дверью. Надо будет перетереть потом, напомнить, что к чему. Аж кулаки чешутся. Сережа подбирается, одергивает юбку, отползает к Гениной кровати и усаживается на полу, обняв руками колени. Олег облизывает пересохшие губы. Он, скорее, делает, чем думает: встает, вытягивает из-за стола стул, подпирает дверь спинкой. Проверяет, не откроется ли. Когда оборачивается, встречается с глазами, полными ужаса. Сережа опускает взгляд и утыкается лбом в колени. — Я не специально, не трогай меня, — просит глухо. Затем затихает, вздыхает и добавляет еще тише: — Пожалуйста. Олег присаживается на кровать рядом с местом, где на полу сидит Сережа. Желание потрогать за оголенный участок ноги зудит под кожей. — Иди, — говорит он и хлопает по матрасу рядом с собой. Сережа не реагирует. Олег вздыхает. Он с таким трудом выгрызал свою репутацию. Волк не церемонится, не угрожает, оправданий не слушает и дважды не повторяет. Надо бы дать подзатыльник рыжей башке и затащить наверх за шкирняк или за волосы… Только вот эти ебаные коленки. Трогательные, чтоб их. — Сереж, садись давай, — требует он куда мягче. На эту почти просьбу Сережа реагирует: поднимает голову, смотрит удивленно. Встает неловко, почти смешно, и так же неловко присаживается рядом. Олег умирает от того, как тот сводит бедра и тянет подол юбки вниз, слегка наклоняясь вперед, прикрывая очертания стояка предплечьями. Олег думает, как бы подступиться. Вообще-то, хочется задрать Сереже юбку и спустить с того трусы, но ни бить, ни угрожать не охота. Не такое это дело, чтоб кулаками решать. Может, волосы тому поправить? Вон как парни встрепали. Или по щекам погладить, а то совсем красные. Поцеловать? Олег встряхивает головой. Какое, блядь, «поцеловать»? Совсем мозги отшибло. Он вообще кто, чтоб с мужиками лизаться? Да он просто хочет… Чего хочет, Олег пока не понял. Однозначно — Сережу. Дальше — по ситуации. Он выбешивается с себя самого и резко кладет ладонь Сереже на коленку, потому что очень уж нравится ему эта коленка. Сжимает, не дает уйти от прикосновения. Сережа смотрит перед собой, округляет глаза, скашивается на Олега. Кажется, обращает наконец внимание на бугорок на его штанах. Дергается. — Не надо, — просит тихо, отчаянно. Олег хмыкает. Как же, ага. Когда «не надо», член не стоит. — Да че ты, — дергает плечом Олег, — нормально все. Потискаю и отпущу, не боись. Да. Это, пожалуй, лучший вариант. Сережа заливается краской. Это внезапно кажется Олегу милым. Даже злость на Сережу совсем утихает: ну как злиться, когда тот вдруг вот такой? — Я всем расскажу, — внезапно бойко заявляет Сережа и скидывает его руку. Олег ржет. Отчасти нервно, отчасти — по делу. Ну дает: вроде умник, а такой дебил. — Ага, ты закричи еще. Чтоб вообще сгноили потом, — фыркает он. Сережа сидит некоторое время молча. Того бьет такая дрожь, что Олег борется с желанием накинуть на чужие плечи одеяло. — Ты меня не заставишь, — изрекает наконец и пытается встать. Олег хватает за плечо и дергает обратно. Вот хули торгуется? Если бы не он, Сережа сосал бы тут три хуя, а так — Олег тупо потрогать хочет. Жалко, что ли? Заставить он еще как может. Но не хочет. — Я тебя побью. Мало не покажется, — сообщает он медленно, будто маленькому ребенку объясняет. Мысль о том, что это чистый блеф, раздражает. — Ты реально думаешь, что между тем, чтобы подставить жопу, и тем, чтобы быть избитым, я выберу первое? — интересуется Сережа ядовито. Олег вообще не ебет, как тот сейчас может такими сложными конструкциями разговаривать. Он отлетел еще на фразе про жопу. Воображение любезно подкидывает картинку. Ну, теперь Сережа сам виноват: он-то просто посмотреть хотел, подрочить, максимум за задницу помацать. — Так можно и то, и другое, че выбирать? — усмехается Олег. — Ты ж умный, тебе оно надо? Дашь по-хорошему — не обижу. Сережа сгорбливается, завешивается волосами, долго молчит. Затем мотает головой, содрогается всем телом и всхлипывает. Олег дает тому время успокоиться, несмотря на то, что стояк уже болезненный. Блядская юбка приклеивает к себе взгляд. Олег смотрит на то, как красиво она лежит на сведенных бедрах, все то время, пока Сережа борется со слезами. — Задери, дай посмотреть, — просит он после того, как Сережа вроде бы прекращает истерику. Тот, кажется, не слышит, глядит куда-то сквозь. Едва заметно трясется, замерев на месте. Неужели считает, что, если будет игнорировать, Олег оставит в покое? — Юбку подними, говорю, — повторяет он. Сережа вздыхает, заливается краской и поднимает почти доверху, оставив член спрятанным. — Выше. Сережа слушается, но зажмуривается. Трясущимися руками поднимает юбку до живота. Вот же блядь. Трусы как трусы. Стояк под ними как стояк. А Олег плывет так, как ни разу в жизни еще не. Пиздец. Он отгоняет лишние мысли: сейчас не время про педиков, про понятия. Сползает на пол и тянет с Сережи трусы. Тот распахивает глаза, смотрит испуганно, удивленно. Даже приподнимается слегка, помогает — не иначе от шока. Член у Сережи красивый. В смысле, объективно красивый, а не по-пидорски. Стоит даже ровно, без всяких там наклонов. У Олега появляется ебучая мысль: лизнуть, взять в рот хотя бы головку. Эту хуйню из головы он гонит сразу же: не хватало еще. Вскакивает с пола слишком резко: Сережа аж дергается. — Тихо, — буркает Олег и снова садится рядом. — Сказал же, не обижу. Сережа так и застывает с приподнятым подолом. Олег смотрит. Олег хочет всего и сразу. Он начинает с колена, щупает сбоку за задницу, гладит внутреннюю сторону бедра. Жарко, мягко — охуенно. Сам не понимает, как Сережин член оказывается в руке. Тот ахает, поворачивается — глаза в глаза, жесть. Взгляд неверящий — ждет подвоха. Олег и сам от себя не ожидал. В последнюю очередь думал чужой член лапать: фу ведь, пидорство… Но что уж теперь, когда собственное тело восторженной дрожью заходится. — Иди, сюда сядь, — требует он, кивая на свои колени, и отпускает член. Сережа медлит, неуклюже встает. Забывает держать юбку, переминается с ноги на ногу — явно не знает, как подступиться. Олег вздыхает и помогает: вот так, одно колено слева, второе справа, сам — задницей на член. Вес чужого тела придавливает прям где нужно. Хорошо, пиздец. — Да не дергайся ты, — он цыкает на силящегося подняться Сережу. — За плечи держись, вот так. Он лезет под юбку, берет Сережин член в руку. Второй рукой хватается за задницу, сминает. Охуеть, как приятно. — Не жмись, — одергивает, когда Сережа напрягается. Олег мнет ягодицу в ладони, начинает Сереже дрочить. Старается делать, как себе делает, только вот смазки бы побольше. Ну, уж чем богаты. Чего он точно не ожидает, так это прерывистого стона прям на ухо. Олег чуть не кончает в штаны и с этого момента точно знает: ничего лучше с ним еще не происходило. То, что с Кристиной было, и в половину не так хорошо, как тупо держать Сережу за задницу. А позор с Катюхой и вспоминать не хочется. — Я тебя выебу, — сообщает он на всякий случай, чтобы избежать непоняток. Олег ведь не пидор — так изъебнуться ради того, чтоб чужой член потрогать. — Я понял, — слабо отзывается Сережа. — Можно мне сначала… Хочу кончить. Так проще будет. Олег усмехается: надо же, недолго ломался. Ради того, чтоб тот самостоятельно присел ему на член, Олег и попотеть готов. — Договорились. Вот только он не думает, что потеть придется настолько долго. Через черт знает сколько минут рука, которой Олег дрочит, затекает, и одновременно с тем Сережин член начинает обмякать. — Ты че? — он прекращает и слегка отстраняет Сережу, чтобы посмотреть в глаза. — Не нравится? Сережа отворачивается, глядит куда угодно, но не на Олега. Краснеет, как помидор. — Нравится, — шепчет едва слышно. — А че не так? Сережа вдруг всхлипывает. Да ебись оно! Только что все нормально было, договорились же, как взрослые люди, и на те. В рыжей башке точно какая-нибудь вавка сидит. — Да чего ты, ну епт, — мямлит Олег. Охота надавать себе по лбу. Хорошо же было, что он сделал не так? И слов-то не подобрать. Аж противно. Сережа вдруг выкручивается, выскальзывает из рук — Олег не держит, обескураженный всем сразу. Тот встает на ноги и тут же — на колени. Жесть. Развязывает шнурок на его штанах, тянет резинку на себя. Олег приподнимается, стягивает штаны вместе с трусами. Нахуй они нужны, штаны эти? Сережа замирает меж разведенных коленей с очень сложным лицом. Так-то Олег не просил, но раз Сережа сам хочет в рот взять, базару ноль. Тот опускает глаза в пол и бормочет что-то под нос. Нихуя не слышно, еще и кровь в ушах шумит. — Что? — переспрашивает Олег. Сережа вскидывает глаза, сжимает челюсть, симметричным движением заправляет волосы за уши. — Заставь меня, — выпаливает быстро, словно пластырь сдирает. Олег моргает. Кусочки со скрипом складываются в общую картину. Это че, получается, Сережа из этих, которые кайфуют от всякой жести? В голове мигом возникает порнушный сюжет: Сережа вякает свое обычное, что у того там, типа: «Не удивлен, что ты не понял» или «Подозреваю, они там, где ты их оставил», а Олег вместо всяких подзатыльников Сережу над столом наклоняет и… Что «и», он решить не может. Трахает? Шлепает? Сначала шлепает, а потом трахает? Да, и задница у Сережи краснючая после шлепков, с отпечатком его ладони — он такое в порнухе видел. И еще Сережа сам просит, чтоб он тому вставил… А Женька с Геной вообще нет, не существует. Охуенно. Он выныривает из фантазии. В реальности Сережа сидит перед ним на коленях и ждет. Чего ждет? Не шлепать же того в самом деле. — Тебе врезать, что ли? — осторожно интересуется Олег. Идея абсолютно антивозбуждающая. — Не надо, — Сережа боязливо морщится. — Покалечишь. — Я ничего придумать не могу, — тушуется Олег. Ебануться: весь детдом под ним ходит, а он сидит и робеет перед Сережей, которого собирается трахнуть. Что за хрень? — Почему я не удивлен? — Сережа моргает и немного закатывает глаза. В обычной ситуации он того головой о ближайшую поверхность приложил бы за такие выебоны. Но ситуация не обычная. Сережа поднимает глаза, глядит прямо в душу. Затем смотрит ниже, на член, и снова в глаза. Точняк. Олег кладет руку на рыжую макушку. Почему-то думает: ни разу ведь Сережу сам не мутузил. Чаще Гена с Женьком, реже — пацаны из соседних. Мелкими дружили даже, пока тот не ссучился. Олег тогда и начал всех вокруг кошмарить, чтоб по струнке ходили. Он сгребает волосы в ладонь и заставляет Сережу приблизиться к своему члену. Тот немного упирается, дышит часто, загнанно. Когда головка погружается в горячий рот, Олег даже глаза закрывает — так ему нравится. Он перехватывает крепче и пытается насадить Сережу до конца. За нетерпеливость расплачивается: тот давится, упирается руками и задевает член зубами. Олег шипит и одергивает за волосы. — Зубы прибрал, бля, — рычит он. Хочет добавить «а то без них останешься», но пустых угроз и так уже преступно дохуя. — Соси нормально. Сосать Сережа не умеет. Давится, пускает слюни, мычит. Олегу все равно нравится. То, как Сережа смотрится в этой ебаной юбке у его ног, уже компенсирует многое. В какой-то момент Олег отстраняет того от члена, чтобы полюбоваться. Под юбкой стоит так же крепко, как в самом начале — охуеть просто. В глазах застыло такое, в чем заносчивого Сережу подозревать сложно: выражение тупой покорности. Олег в очередной раз отлетает от этого зрелища. Он поднимается на ноги, заставляет Сережу привстать на коленях, фиксирует в ладонях чужую голову и начинает трахать в рот так, как ему хочется. Пропускает момент, когда Сережа начинает упираться по-серьезке и бить его по бедрам. Очухивается только, когда тот издает совсем уж блевотный звук. Олег отпускает: не хватало еще, чтоб стошнило. Сережа заваливается на бок, упирается ладонями в пол, дышит шумно и часто. В глазах застыли слезы, нижняя часть лица вся перемазана. Олег вздыхает, отходит, выуживает из собственной тумбы салфетки. Присаживается рядом, обтирает чужие щеки, рот и подбородок. — Сосать не умеешь, — сообщает он. Сережа, вместо того, чтобы съязвить — Олег к этому готов, даже ждет — смотрит расфокусированно и ложится на пол. — Угу, это первый раз, — соглашается слабо. — Ты как, все норм? — напрягается Олег. — Че валяешься? — Я кончил, — выдыхает Сережа. Олег чуть воздухом не давится, затем присвистывает. Ебать, нонсенс. Сережа своей короной обычно потолки царапает, а тут вдруг кончает, пока в рот ебут. Снова хочется всего Сережу облапать. Хочется так сильно, что даже трахаться подождет. Олег Сережу с пола сгребает, помогает дойти до своей койки. Почему-то хочется именно так: притащить в свою, хотя Генина ближе. Юбку он стаскивает, и даже обтирает ей сперму. Думал, что будет противно, но нифига. Чуть поразмыслив, стаскивает и футболку — Сережа слабо цепляется, но в итоге не мешает. Носки тоже летят в кучу рядом с кроватью. Сережа все такой же: худой, жмущийся. Но теперь у Олега смотреть на того, как раньше, не получается. Теперь Сережа возбуждает. Он вытягивает из-под того покрывало — ну не на заправленной же кровати трахаться. Заставляет Сережу улечься на живот, потому что под взглядом синих глаз начинает тушеваться. Тот вдруг оживает и ложится на бок, лицом к стене, забирается под одеяло и скрючивается в позе креветки. Олега это даже не раздражает. Пускай прячется, раз хочет: все равно никуда не денется. Так даже прикольнее: он приподнимает одеяло там, где, по логике вещей, находится Сережина задница. Ложится рядом, мнет ягодицы и, затаив дыхание, гладит большим пальцем ложбинку между, над анусом. Руками лезть с одной стороны брезгливо, с другой — безумно хочется. Сережа дергается, зажимается, по телу проходят судороги. Опять рыдает, что ли? Ну и пускай, раз тому так нравится. Олег лезет дальше, по бедру, нашаривает член. Снова наполовину вставший. Сережа просто ебнутый, вот и все. — Давай не пизди только, что не хочется, — бурчит Олег. Сережа в ответ одергивает одеяло, закрывается. Олег игнорирует, настойчиво лезет руками в кокон, гладит сначала поясницу, затем живот, трогательно поджавшийся под его ладонью. Одурев, ведет выше, находит сосок, слегка сжимает пальцами. Грудь абсолютно плоская, под ладонью ребра прощупываются. Олегу настолько нравится, что уже насрать. Сережа скулит, хватается за его руку, но не пытается оттолкнуть — просто держится. Натрогавшись, Олег с кровати сползает. Ну все, пора. Сколько можно размусоливать? Сережа, на удивление, тоже шевелится. Выкарабкивается из-под одеяла, вздыхает, коротко зыркает на Олега и встает на четвереньки. Трясет головой, волосы скрывают лицо — и не поймешь, че тот надумал. — Презики есть? — спрашивает из-за волосяной занавески. — Есть, конечно. Я че, дурак, по-твоему? — фыркает Олег. В ответ красноречиво молчат. Он роется в тумбе, находит припрятанную резинку. Пока раскатывает ее по члену, Сережа едва слышно шепчет: — Ненавижу. Такое детское, странное. Парни так не говорят. Парни угрожают, оскорбляют. Не сообщают о ненависти. Но почему-то задевает. — Меня, что ли? — хмыкает Олег. — Не тебя, — вздыхает Сережа. — Хотя и тебя тоже следует. Олег вздыхает. Да чтоб этого Разумовского черти драли, раз уж он сам все никак не подберется. Вот как можно трахать тело, которое перед этим сообщает о ненависти к хуй пойми чему? — Че у тебя там за тараканы? — интересуется он без энтузиазма, присаживаясь рядом. — Да че ты встал враскоряку? Сядь, поговорим. Сережа вздыхает и слушается. — Че там у тебя за ненависть? — спрашивает Олег. И добавляет в порыве идиотского благородства: — Кому морду поправить? Это ж правильно. Раз трахать собрался, надо ведь как-то поухаживать. Или нет? Олег совсем запутался. Вообще-то, у него хуй стоит уже черти сколько времени, соображать жесть как мешает. — Да никому, — хмыкает Сережа с намеком на смех. — Это, — проходится круговым движением руки над своими коленями. — Я это ненавижу. Олегу хочется придуриться. Спросить что-то типа: «Ноги, что ль?». Но он ебейше понимает. Он и сам не в восторге от предательской реакции своего тела. Не должно так быть. — Мне не нравится, — всхлипывает Сережа. — Я не хочу так. По-нормальному хочу, а н-не могу… — тот срывается в слезы. Да что ж это такое. Олегу самому впору заныть, и он в ужасе. — Да хуй знает, может, пройдет потом, — философски изрекает он. Голос предательски подводит, в горле ком встает. — Хорош тебе. Он стирает влагу со своих щек. Какого хрена так несправедливо? Реально пытался ведь быть нормальным. Игнорировал сны эти дурацкие, всякие ебаные приколы собственного члена, за девчонками бегал. Чтобы посыпаться, блядь, из-за соседа по комнате в сраной юбке. Олег надеется, что Сережа не заметит его слез, но тот, как назло, смотрит и делает тошнотворно-понимающий взгляд. Сейчас скажет что-нибудь из своего неиссякаемого репертуарчика колючих фразочек. Олег дергает плечом — так, чисто напомнить, что все еще всечь может. Вместо слов Сережа снова залазит к нему на колени. Олег шмыгает носом и подтягивает, помогает устроиться. Сережа протискивает руку между телами, берет его член и направляет в себя. Олег затаивает дыхание, когда чувствует, что головка уперлась между ягодиц. — Может, после этого пройдет, — шепчет тот, вжимается лицом в плечо Олега и глухо вскрикивает, когда головка резко оказывается внутри. Олег стискивает зубы: блядь, тесно почти до боли. Он придерживает Сережу под задницу, не дает опуститься дальше. — Тише, — шепчет дрожащим голосом, — тише. Отпускает, слегка толкает в плечи, отстраняя. Сережа отлипает, отодвигается, член все же входит немного глубже. Олег смотрит на чужое лицо, на излом бровей и приоткрытый рот. Сережа дышит часто, заполошно, глаза распахнул так, что дальше некуда. Кажется, что так легче, правильнее, когда они друг на друга смотрят. Сережа опускается еще немного, затем приподнимается. Морщится, зубы стиснул так, что желваки ходят, но продолжает. Олег с ума слетает: это и хорошо, и плохо, и неправильно, и просто лучшее, что с ним случалось. Он кончает позорно быстро, прижимает Сережу крепко — у того вырывается удивленный вскрик. Охуеть. Хочет вытащить еще не опавший член, но Сережа говорит: — Подожди. Тот дрочит себе недолго, а затем вжимается в него и кусает за плечо — больно, но это пустяки. Обмякает, повисает на нем. Олег позволяет себе некоторое время посидеть, наслаждаясь тяжестью Сережиного тела и послеоргазменной негой. Он осторожно выходит, сгружает Сережу на кровать, снимает и завязывает презик. Нужно устранять последствия того, что они тут нахуевертили, пока не вернулись Женек с Геной. От Сережи сейчас маловато толка будет. — Ты как? — он тормошит безучастное тело за плечо. — Не знаю, — отзывается Сережа куда-то в пустоту. Нечто внутри, что гораздо сильнее его самого, дает под дых, заставляет Олега опуститься на колени перед кроватью и прижать ладонь к встрепанной рыжей макушке.