Наото

      Ната была обычной студенткой: училась на юрфаке, как и многие, гоняла тараканов в общежитии и высчитывала, как потратить стипендию, чтобы дожить до следующей. У Наты всё было стабильно, привычно и обыденно. Её это вполне устраивало, хотя некоторые однокурсники пытались убедить в том, что жизнь у неё скучная. Девушка только пожимала плечами. Может, и скучная. Зато никаких сомнительных приключений, страха залететь от «красавчика из клуба» и прочей драмы студенческой жизни. Чёрт побери, ей просто нужно получить диплом!       Но иногда даже самой Нате хотелось разбавить рутину… Судоку, шахматы и аниме — вот и всё, чем она занималась на досуге. На первые два хобби ещё в детстве подсадил отец: ни один вечер в их доме не проходил без переставляемых по клеткам фигур или решения японской головоломки на скорость. А третье — заслуга её лучшей и единственной подруги Эльки Смирновой. Элька была студенткой курсом младше и училась на востоковедении. Ната, честно, и сама не знала, как так вышло, что они подружились. Смирнова была той самой университетской активисткой, которая скакала по ВУЗу, будто ужаленная, и занималась вообще всем, чем только могла. Концерт? Она уже бежит агитировать народ. Волонтёрство на другом конце города в раннюю рань? Скажите, куда ехать! Староста? Главная по этажу в общежитии? Член студсовета? Элька рвётся на любые должности… Нату такие «шилопопые» раздражали. Обычно они слишком высоко задирали нос, выпячивая свои заслуги. Но Эльвира — «Господи, меня полным только маман зовёт! Будь проще и сократи!» — сильно отличалась. Среди возгордившейся кучки студентов она выделялась своей искренностью. Ей действительно нравилось помогать людям, решать задачи и творить… Поэтому на вопросы подруги о том, почему они вообще дружат, Ната серьёзным тоном отвечала: «Ты была единственной розой в навозе» — и заслуженно получала по шее.       Так вот, Элька обожала Восток. Она могла часами рассказывать о мифологии, культуре и особенностях языка, а затем пускать слюни на нарисованных мужиков… Ната сначала не понимала и считала всё это глупостью, а потом Элька на вечере кино включила мультфильм Хаяо Миядзаки, и понеслось… Сёнен сменялся исекаем, манга проглатывалась за пару бессонных ночей, а за бумажные издания проходили настоящие бои в книжном. Ната, не отрываясь, смотрела очередные сюжеты о приключениях неудачника, который становился героем, трепетно листала страницы и рыдала над смертями ненастоящих людей. Она училась, переставляла фигуры по шахматной доске, вписывала цифры в клеточки, погружалась в японскую анимацию, корпела над дипломной работой, зубрила законы и зависала с Элькой…       Так прошёл её последний год в институте, и наступил заветный день — выпуск!

***

      Июльское солнце пекло голову. Ната раздражённо вернула сползающую шляпу на место и побежала вперёд. В этот день должно было произойти то, чего она так долго ждала, — диплом! Её обучение было окончено, и всё, что оставалось сделать, это красиво выйти на сцену и взять наконец в руки диплом о высшем образовании. Ната ярко улыбалась, огибая прохожих. Да, она уже несколько опаздывала, но даже это не могло убить хорошее настроение.       До университета оставалось всего ничего, только дорогу перейти. Но дойти до «зебры» требовало ещё несколько минут, которые опаздывающая Ната никак не могла себе позволить, и она решила всего лишь перебежать дорогу. Ну что могло случиться?! Вот и она была уверена, что ничего. Именно поэтому студентка — точнее, уже выпускница юрфака — смело ступила на проезжую часть, даже не посмотрев по сторонам. Это и стало фатальной ошибкой.       Проезжающий мимо университета лихач Нату сперва даже не заметил. А когда заметил, было уже поздно…

***

      — Приплыли… — сказала Ната, мрачно смотрясь в зеркало. Волосы были чёрными. А она была шатенкой… Но ладно, со сменой цвета шевелюры можно было смириться — подумаешь, стала темнее, с кем не бывает, — но с тем, что Ната, почти получившая диплом, теперь была мелкой десятилетней соплёй… С этим смириться не получалось.       Ната оттянула короткую прядь и, кисло глядя на чуж… теперь уже своё лицо в отражении, выдала протяжное:       — Сука… — хотелось гораздо большего. Например, орать во всю глотку и матом. Но Ната так поступить не решилась — висящие на стене часы, словно в насмешку, показывали ровно четыре с половиной утра. Девушку переполняли гнев и разочарование, потому что… — Я так и не получила диплом.       Померла и померла. Ладно. С этим Ната могла худо-бедно смириться. Смерть рано или поздно наступила бы. Но, чёрт побери, она хотела этот дурацкий диплом хотя бы подержать! После этого можно было бы и помирать… Гонщик сраный! Если бы не он… Нет, Ната, конечно, тоже была хороша — переходила в неположенном месте. Но всё же! Было бы не так обидно, «отлети» она на часок позже. С родителями бы созвонилась, выпила бокальчик, и пожалуйста, хоть трижды её переезжайте!.. Стоп. Родители!       — Чёрт! — выругалась Ната, вцепившись руками в голову. — А мама с папой как?..       Мама бы точно разрыдалась, а папа… Папа бы всем видом показывал, что ему не больно, но на самом деле до ужаса горевал.       Ната давно не видела родителей вживую. Стипендии не хватало даже до Питера доехать, чего уж говорить про их маленький городок на берегу Оби… А созвоны были редкими. Она же думала: «А, успею, куда денусь?» Откуда ей было знать, что так выйдет…       Ната завыла и села на корточки, зажав уши руками. Она всегда так делала, когда ей было грустно, страшно или же нужно было о чём-то очень серьёзно подумать. В этот момент были все три причины. Ната тяжело дышала, зажмурив глаза. «Ничего не вижу. Ничего не слышу. Это всё не по-настоящему!» — словно мантру, которыми увлекалась Элька, повторяла себе девушка. Несомненно, Ната понимала — это глупо и по-детски, но ничего поделать с собой не могла. Успокоить себя, пусть даже обманом, было первостепенной задачей. Закатывать истерику, когда она непонятно кто и непонятно где, нецелесообразно и ещё бóльшая глупость, чем её попытки самовнушения.       «Ничего не вижу. Ничего не слышу. Это всё не по-настоящему…» — снова мысленно сказала себе Ната, но это не помогло. Привыкшая жить по принципу «горькая правда лучше сладкой лжи» девушка не могла скрыть от самой себя реальность.       Ната всхлипнула. Затем ещё раз и ещё. В глазах защипало, и девушка подняла голову, надеясь, что появившаяся влага затечёт обратно, но взгляд зацепился за потолок. Идеально белый, без трещин и старой люстры с дурацким абажуром… Это был не её потолок. Не обшарпанный потолок общаги, к которой Ната, несмотря на лютую ненависть к этому месту, успела прикипеть. Не потолок родительской квартиры с вычурной люстрой советских времён. Даже не больница! Чужой, ни капельки не родной, холодный и без единой особенности… Слёзы резко хлынули из глаз, будто бы кто-то повернул кран. Ната зарыдала, задрав голову и всё ещё зажимая уши ладонями.       Она просто хотела получить диплом и смотаться к родителям домой… Попробовать маминого пирога с рыбой и вновь ворчать из-за невытащенных костей. Порешать с папой судоку и в очередной раз послушать его истории с рыбалки. Сгонять с Элькой в книжный и полтора часа выбирать мангу или до хрипоты в голосе спорить о каком-нибудь аниме…       — Почему?.. — провыла Ната, захлёбываясь слезами и бездумно растирая их по лицу. — Почему?       Лицо было мокрым, будто бы она только-только вынырнула из-под воды. Как тогда, когда папа отвёз их купаться на озеро… Ната зарыдала ещё сильнее, вспоминая шутливые перебранки, войну с комарами и ледяную воду, противное илистое дно… Она многое отдала бы, лишь бы вновь всё это пережить, оказаться там. Обнять родителей, поболтать с Элькой, зарыться в библиотеке…       Дверь тихо скрипнула. Ната резко развернулась, в один миг позабыв о своей истерике.       — Наото, ты чего? — обеспокоенно прошептала рыжая девочка на пороге. Ната ошеломлённо уставилась на неё. Родинка слева, под нижней губой, карие глаза… Девочка подбежала к ней и сжала в объятиях, покачивая из стороны в сторону. — Кошмар, да? Не бойся, старшая сестрёнка здесь. Я тебя никому в обиду не дам…       Ната шокированно смотрела на календарь, стоявший на тумбе возле кровати. Две тысячи второй… Затем она скосила глаза на девчонку. Ната глупой не была и быстро сложила два и два.       Если теперь её зовут Наото, у которой есть рыжая старшая сестра, и на дворе двухтысячные, то она в полной заднице.       «Какого хрена я герой в манге про японскую гопоту?!» — мысленно заорала Ната.

***

      Ната наигранно скучающим взглядом осматривала кухню. Всё было абсолютно таким же, как и во всех тех аниме, которые она смотрела вместе с Элькой: низкорасположенный гарнитур, специально для маленьких японцев, тонкие занавески из тюля, столик, не нуждающийся в стульях… Кухня была очень чистой — общежитие по сравнению с этим было многовековой свалкой. Всё лежало на своих местах: стаканы к стаканам, особый порядок в тарелках, отдельная полка под кастрюли, гриль, сковородки… Идеально вымытая плита, стол без единой крошки и пятна. Если бы у Наты спросили про образец чистоты, то она, не раздумывая, показала бы кухню семьи Тачибана.       «Вероятно, у мамочки-медсестры появился профессиональный сдвиг, — подумала Ната, проводя по столешнице пальцем. — Хоть операцию проводи… Стерильность обеспечена».       Хината в это время тихонько хозяйничала у плиты, собираясь готовить «сестричке» какао. Ната вздохнула. Эта девочка была слишком милым ребёнком. Даже как-то стыдно было говорить ей, что какао она на дух не переносит… Но вот Хината уже поставила кастрюльку на плиту и, когда смесь из воды, порошка и сахара закипела, осторожно влила молоко. В каждом движении девочки чувствовалась мягкость и обеспокоенность состоянием сестры. Даже если имото была уже не тем человеком…       — Вот, — прошептала Хината, поставив перед Натой кружку. От напитка поднимался пар. Студентка — бывшая, напомнила себе девушка, — осторожно обхватила керамику руками. Ната не любила горячее. Она могла без проблем съесть что-то холодное, неразогретое, но еда с пылу с жару была не в почёте. Ната столько раз обжигала свой язык, что предпочитала не рисковать. Элька вот пила только очень-очень горячий кофе, не раз устраивая из-за этого скандалы с официантами… Воспоминания о подруге отозвались покалыванием в носу.       — А холодного молока не осталось? — тихонько спросила Ната, шмыгнув. Поверхность кружки обжигала ладони, но убирать их девушка не собиралась — жар напоминал о реальности происходящего и не позволял вновь скатиться в истерику.       — Да, конечно, — засуетилась Хината и сбегала к холодильнику. — Держи.       Взяв в руки картонную упаковку, Ната тонкой струйкой принялась вливать молоко в какао. Пальцы немного подрагивали то ли от обжигающего холода после жара чашки, то ли от недавних рыданий. Хината внимательно наблюдала за ней, усевшись рядом.       — Совсем забыла, что горячее ты не пьёшь… — пробормотала девочка, потерев глаз кулаком. Ей явно хотелось спать, но долг старшей сестры не позволял ей вернуться в кровать. Ната почувствовала лёгкий укол вины — она, взрослая и самостоятельная, позволила успокаивать себя ребёнку, а теперь ещё и мешала его сну… «Это не дело», — подумала девушка.       — Всё в порядке, — хрипло отозвалась Ната, вертя в руках кружку. — Иди спать. Вон как носом клюёшь.       Хината фыркнула.       — Ещё чего. Я тебя не оставлю, — сказала она неожиданно серьёзно для ребёнка двенадцати лет. — Допьёшь — разойдёмся.       Ната удивлённо смотрела на Хинату. Вот уж действительно дочка полицейского…       — Ладно… — сказала девушка и, задержав дыхание, начала залпом пить это несчастное какао. Ещё с детства, проведённого в лагерях и обычной школе, Ната знала: любую гадость нужно проглатывать быстро, будь то противный компот в столовой или каша с комочками. Чем быстрее ты это съешь или выпьешь, тем будет проще — не успеешь почувствовать вкуса… Какао был проглочен за пару глотков. На удивление было неплохо, Ната даже не ожидала такого. Какао стал её заклятым врагом ещё в детском саду — слишком сладкий и разбавленный водой. Девушка не любила этот напиток и даже не очень чествовала шоколад, но то, что вышло у Хинаты, было действительно хорошо. Девочка и сама выглядела удивлённой, видимо не ожидав такой быстрой расправы над напитком.       Ната выдохнула и поставила кружку.       — Всё. Идём спать, — сказала она и, поднявшись из-за стола, подошла к раковине. Под сильным напором воды посуда была быстро вымыта — ещё один навык, приобретённый в студенческом общежитии, — и убрана на своё место.       — Ага… — удивлённо выдохнула Хината, проводила девушку до комнаты и затем отправилась к себе, зевая.       Сама Ната, в отличие от девочки, спать не собиралась. Ей предстояло придумать какой-нибудь план, чтобы папочка-полицейский ничего не заподозрил. Синхронизации с Наото не происходило, а оказаться в жёлтом доме решительно не хотелось. Поэтому она, усевшись на кровать, стала думать.       Маленькая стрелка часов умостилась на пятёрке и медленно двигалась к шести. Пробуждение старших членов семьи было не за горами…

***

      Ната судорожно завязывала шнурки. Сейчас был идеальный момент для осуществления её плана «Как не спалиться, что я не Наото»: мамочка-медсестра хлопотала на кухне, а папочка-полицейский завтракал.       — Я гулять! — крикнула Ната и вылетела за дверь.       — А как же завтрак? — послышался взволнованный вскрик мамочки-медсестры, но Ната уже бежала к лестнице.       Семья Тачибана жила в обычном многоквартирном доме. Типовое здание с сотней клонов по всему району и стандартным набором жильцов. Все вокруг были типичными японцами, старающимися не мешать остальным — кажется, этот постулат был записан в геноме всей нации. Но не это сейчас было важно. Лестницы! Вот оно, спасение Наты…       Девушка встала прямо на краю, всматриваясь в множество ступеней. Ей просто нужно было свалиться вниз, аккуратно удариться головой и поднять побольше шума…       Ната сглотнула и подняла ногу над ступенькой. Ей просто нужно «оступиться». Просто нужно пролететь вниз…       — Была не была… — прошептала девушка и шагнула вперёд, не чувствуя под ногами опоры.

***

      Эльвира Смирнова с непониманием смотрела на страницы манги. Она точно помнила, что Наото был мальчиком…       — Совсем с ума сошла… — прошептала Элька, борясь с желанием покрутить пальцем у собственного виска. Её взгляд метнулся к висящему на стене полароиду. — И почему ты ушла так рано? Ты бы мне точно всё объяснила…       Девушка с фото радостно улыбалась, сжимая в руках томик манги, за который буквально дралась в книжном. Эльвира приподняла уголки губ и всхлипнула. Выведенная чёрным маркером подпись «Ната — победительница!» поблекла и немного стёрлась от времени…