My alien

      Хавпок сегодня светила особенно ярко. Техён ещё не привык к её свету, поэтому, не смотря на специальные линзы, которые сделал для него Чан, прикрывал глаза рукой, приставив её ко лбу в виде козырька.       - Надо бы ещё и про кепки рассказать. – мелькнуло у него в голове.       Юноша шёл в лабораторию, где работал Чонгук. Прошёл уже год с того дня, как они вернулись на Атоп. Те адски тяжёлые и страшные несколько месяцев омега со страхом вспоминал до сих пор.       Едва они приземлились, Чонгука взяли под стражу, как и самого Техёна. Их разлучили, поместив альфу, как Ким потом узнал, в тюрьму. Самого же юношу заперли в той же лаборатории, в которой он и находился до «побега». Вот только сейчас там не было гуманного и доброжелательного Чона и его рассудительного и такого же «человечного» Чана. Омегу так же «стреножили» браслетом, а на выходе поставили охрану. Единственный плюс – над ним не проводили никак экспериментов, чего искренне боялся Ким, но о чём не говорил Чонгуку, чтобы лишний раз не тревожить его.       Примерно через два месяца практически полной изоляции, в лаборатории появился Тарен.       - Как ты? – неожиданно участливо спросил он.       - Терпимо. Лучше, чем думал. – честно признался Ким. – А как ты здесь?       - А, ерунда. Мой брат скоро выходит замуж за, скажем так, значимого человека.       - Ясно. Связи. – рассмеялся юноша, почувствовав прилив спокойствия от присутствия знакомого "человека"       Тарен не понял значения этого слова и нахмурился.       - Надо бы тебе учить наш язык, раз уж ты решил остаться здесь. Нейропереводчик – не выход.       Ким удивился, услышав подобный вывод от омеги.       - Я был уверен, что ты не очень-то хорошо ко мне относишься. – признался юноша.       - Не очень. – подумав, кивнул Тарен. – Ты странный. Вроде бы и омега, а такой… не знаю, как альфа. Уж слишком высокого о себе мнения.       Ким снова засмеялся и дружелюбно посмотрел на омегу.       - И с чего это вдруг такой вывод? Да и вообще, раз я омега, то не могу быть о себе высокого мнения? Разве омеги хуже альф?       Тарен смутился, поняв, что слова Техёна правильные. Самому Тарену раньше казалось, что альфа, нет, не так, АЛЬФА – царь и бог, главный в отношениях и всё такое. Поэтому он завидовал Техёну, когда Чонгук отнёсся к нему, как к равном. То есть, к такому же «богу». Но сейчас, услышав очевидную истину, о том, что омеги ни чем не хуже альф, Тарену стало легко.       - И, правда. Не хуже. – осознание очень чётко отобразилось на его лице.       Техён улыбнулся, а потом тяжёлые мысли стёрли эту улыбку.       - Как Чонгук? Тебе что-нибудь известно? Я только мельком слышал, как кто-то переговаривался за дверью о нём, но мало что понял.       - Пока так же. Но благодаря его словам, Чана отпустили.       - Что ж. Это хорошая новость. Он полностью поправился?       Омега грустно посмотрел и слегка кивнул.       - Да. Только будет хромать всю оставшуюся жизнь.       Техён тоже погрустнел.       - Мне жаль. Я, хоть и косвенно, стал причиной этого.       - В этом виноват только один человек – министр… БЫВШИЙ министр Пак. – озлобленно ответил омега.       - Спасибо тебе. Мне важно было это услышать. – искренне поблагодарил Ким.       - Не за что. Мне пора. Зайду послезавтра.       - Ты будешь меня навещать? – удивился Техён.       - Буду. Кто-то же должен тебе рассказывать как дела у доктора Чона. – он замолчал, а потом добавил. – К тому же, Чан говорит, чтобы я чаще общался с тобой. Что мне есть, чему у тебя поучится.       Ким только молча похлопал глазами, не ожидая услышать такое лестное мнение о себе. Тем более, от Чана: хоть они и «сдружились», когда Чонгук отходил от неудавшегося «штурма» космодрома с целью угона корабля, юноша не предполагал, что альфа такого высокого о нём мнения.       Наступило послезавтра. Но Тарен не пришёл. Пришёл Чан. Он выглядел хорошо – здоровым для такого короткого времени восстановления. Альфа до сих пор лечился, отходя от пыток, устроенных ему министром Паком. И действительно, хромал.       Техён счастливо улыбнулся, сам не ожидая, что будет настолько рад увидеть мужчину. Но хромота сделала радость от встречи горькой.       - Привет. – Ким двинулся навстречу, но Чан остановил его жестом.       - Браслет. – напомнил он и подошёл сам, неожиданно обняв юношу.       - Рад тебя видеть. Тарен рассказывал, что был у тебя. Ты как?       Они долго говорили. Техён рассказывал о своих «приключениях», Чан - о своих.       - Как видишь, - закончил альфа, - не так уж и далеко мы отошли от вас, землян, в своей жестокости. – похлопал он по ноге.       - Нет, вы очень далеки от нас. – усмехнулся омега. – Взять, хотя бы, меня. Что было бы, окажись кто-нибудь из вас на Земле? А я просто ограничен в передвижения, что вполне понятно. Так что… министр Пак просто оказался чудовищем, но он исключение.       - Ты слишком оптимистичен, Техён. – покачал головой мужчина. – Таких, как он, пусть, и не большинство, но не так уж и мало.       - Ну, из тех четверых инопланетян, которых я знаю лично, только он оказался уродом! Так что, статистика на моей стороне. – засмеялся Ким.       Чан тоже не смог не улыбнуться, а на сердце у него стало теплее. И как этот странный землянин может быть таким… родным?       - Как Чонгук? – снова задал юноша волнующий вопрос.       - Пока никак. Дело приняло слишком масштабный оборот. Но информация уже просочилась в массы. Люди с откровенным порицанием относятся к действиям министра, встав на сторону Чона. Собирают комиссию и прошения. Возможно, такой резонанс будет способствовать его освобождению. Или хотя бы максимально уменьшит наказание.       Техён поник. Наказание? Значит Чон, всё-таки, пострадает? Возможно им, действительно, не стоило возвращаться? Не слишком ли оптимистичен был он сам, когда поддержал желание альфы вернуться?       - Догадываюсь, о чём ты подумал. Тарен, всё же, не удержал язык за зубами. Нет, Техён. Бежать и скитаться – не выход. Уж точно не для Чонгука. – уверенно произнёс альфа. – Поверь, силы и стойкости ему хватит на десятерых. Ты, главное, не переставай верить в него.       Ким смутился. Неужели все вокруг знают, что они не безразличны друг другу?       - Почему… почему ты так говоришь? – бормотал он. – Разве от меня что-то зависит?       Чан слегка наклонил голову и приподнял брови.       - Ты думаешь, я слепой? Уж не знаю, насколько там у вас всё серьёзно, но то, что вы стали друг для друга кем-то важным – факт. И нечего так краснеть. Ты – омега. Это нормально.       Техён благодарно улыбнулся, сдерживая слёзы счастья. Это нормально. НОРМАЛЬНО! Их связь действительно нормальна и естественая даже для других. Осознание этого сделало юношу счастливым, вселив в него уверенность в том, что ЗАВТРА наступит. И это ЗАВТРА будет счастливым.       - А что насчёт меня? Они… мне ничего не угрожает? – наконец, вспомнил о том, что он тоже в опасности, юноша.       - Насчёт тебя идёт очень активная дискуссия, которая вызвала, пожалуй, ещё больший резонанс. Большинство склоняется к тому, что ты неопасен. Я и Чон дали показания о наших исследованиях и о том, что ты, можно сказать, просто другая ветка в развитии нашего вида. Как если бы скрестили разные виды, получив новый.       Альфа замолчал, и его лицо приобрело виноватое выражение.       - Прости, Техён. Я был слишком груб.       Омега спокойно улыбнулся и махнул рукой.       - Теперь это неважно. Я знаю, кто я. И меня не обидеть подобным. Мутант, ошибка природы, новый экземпляр – да, всё это обо мне. Но эти слова больше не ранят. Я вижу в них свою уникальность, а не ущербность.       Альфа одобрительно кивнул и восхищённо произнёс:       - Да! Тарену ещё учиться и учиться у тебя.       Вновь вспомнив всё это, Техён в очередной раз поёжился, но вздохнул с облегчением. Теперь эти мучения в прошлом. Чонгука после нескольких долгих и изматывающих месяцев выпустили, хотя и отстранили ото всех серьёзных научных исследований (временно), как и лишили разрешения на полёты (навсегда). Дело Техёна тоже долго и скрупулёзно рассматривали, придя к выводу, что он - омега, пусть и немного отличается генетически, а значит, имеет право остаться на планете, как и имеет право на достойное отношение к себе. А услышав душещипательную историю о его злоключениях, многие омеги к тому же выступили за то, чтобы Техён, как символ свободы и равенства среди альф и омег, стал, чуть ли, не советником по налаживанию контактов с инопланетными цивилизациями. Конечно, никаким советником юноша не стал, но его, после долгих обсуждений, сделали консультантом по «обмену опытом». Киму всего-то и нужно было, что рассказывать о жизни на Земле, об их законах, порядках и образе жизни. Так, к примеру, в обиход вошли свечи, сделанные из чего-то наподобие смеси ароматного воска и пластилина. В самих свечах, конечно, не было необходимости, потому что на Атопе не было ночи, как таковой. Но свечи очень понравились омегам, как атрибут романтики. А, стало быть, альфам пришлось смириться с маленькой блажью своих любимых.       Жизнь Кима довольно быстро стала налаживаться. Благодаря Тарену и Чану ещё во время своего «заточения» он достаточно хорошо выучил язык, многие привила и нормы общества. Особенно то, что касалось омег и их мировоззрения. Конечно, многое юноша сразу же отсёк. Например, то, что омеги должны быть спокойными, мягкими и покладистыми. Или то, что последнее слово всегда должно быть за альфой. Ну, чушь же! Чонгук никогда не вёл себя подобным образом и не требовал от него, а значит, это раболепство не было нормой. Но кое-что было воспринято Техёном с радостью. Например, то, что о нём заботились. Не только Чонгук и Чан, но и другие альфы. Порой, Киму нравилось быть «слабым и беззащитным» омегой, учитывая, сколько лет упорно и отчаянно ему приходилось бороться за своё существование. Так что, в целом, Техёна вполне устраивала его нынешняя жизнь.       То же касалось и Чона. Получив свободу и отделавшись «малой кровью», он снова вернулся в свою лабораторию, теперь уже под начальство Чана, хотя их рабочие отношения остались прежними.       - Нет, Чонгук. Ты же знаешь, это не для меня. – сразу же сказал альфа. – Пусть всё останется, как было. Ты – мозг исследований, я на подхвате.       Чон, услышав это, добродушно рассмеялся, снова удивляясь, насколько низко ценит свои знания и навыки Чан.       Как только всё разрешилось, а Техён и Чонгук стали свободными, альфа забрал его к себе. Они долго притирались в плане чувств, до последнего боясь выяснить, что это не любовь и этим ранить друг друга. Но в один прекрасный день Чон увидел Техёна, «мило» беседующим с другим альфой. У него тут же буквально снесло крышу от ревности. Он моментально оказался возле Кима, чуть ли не пинками прогнав "соперника".       - Оо, да это любовь. – по-доброму пошутил Тарен, ставший свидетелем этой сцены.       Техён смутился и заволновался, а Чонгук с невыразимой нежностью посмотрел на омегу.       - Да, это любовь. – счастливо согласился он, отбросив все сомнения.       Но, несмотря на всю идиллию, один вопрос до сих пор оставался нерешённым: министр Пак. Как и предупреждал Тарен, многие его единомышленники строили козни и всячески (читай: хоть как-то) пытались запугать и сломить Чонгука, унизить и морально уничтожить Техёна. Не вышло. На страже стоял Чан с его, казалось, бесконечными знакомыми, и Тарен с его вновь обретёнными родственными связями. Сам же министр Пак во время следствия даже не стал ничего отрицать: альфа до последнего остался уверен в своей правоте. А то, как он поступил с собственным сыном и нерождённым внуком, альфа назвал «необходимым злом». Узнав это, Чонгук несколько дней трясся в бессильной злобе.       - Я убью его! – сквозь зубы говорил он. – Чан, найди того, кто проведёт меня к нему, и я порву этого отброса на куски!!!       Ким очень переживал, видя это.       - Чан, - тихо спрашивал он, - ты же не сделаешь этого? Он, правда, может убить министра?       - Не знаю. – качал головой альфа. – Я бы убил.       И юноша понял: он, ведь, тоже бы убил. Вспоминая лицо Главнокомандующего и свою ненависть, он понимал – убил бы, не раздумывая.       Но убийству Пака так и не суждено было случиться. По большей части этому способствовал именно Ким. Придя на разбирательство дела бывшего военного министра Министерства обороны и исследований Пак Бина, Техён сделал то, что потом ещё долго обсуждала общественность. Именно тогда, увидев омегу, Пак зашёлся в приступе дикой ярости.       - Ты, отребье! Шлюха! Думаешь, что ты один из нас? Как бы ни так! А ты, Чон! Я всегда знал, что ты только пользовался моим Чимином. Хах, быстро же ты нашёл себе новую дырку!       Чонгука с трудом удержало несколько рослых альф от того, чтобы он, действительно, не порвал Пака на части. Техён же спокойно встал и без страха посмотрел в глаза министру.       - Я потерял всех родных. – с достоинством начал он. – Долго думал, что мама мертва, потом – что она променяла мою жизнь на свою, более лучшую и «сытую». Но сейчас знаю, что она до последнего вздоха любила меня. Вы же, министр, не имеете права называть себя отцом и порочить имя Чимина воспоминаниями о нём. Я долго думал, что он согласился на эту миссию исключительно из-за любви. – Ким насмешливо ухмыльнулся. – Сейчас я вижу, что, даже не будь в его жизни Чонгука, Чимин улетел бы. Ваш сын настолько Вас не любил, что готов был сбежать на другую планету, лишь бы быть подальше от Вас. – по залу пошли возгласы одобрения. – Вы, Пак Бин, плохой министр, плохой человек, но, самое ужасное, Вы были плохим отцом для своего сына. Так что Вы не имеете НИКАКОГО права судить, а уж тем более, осуждать других!       Министр от злости и негодования покрылся пятнами, а его зубы, казалось, вот-вот раскрошатся друг об друга. Он, внезапно, рванул в сторону юноши, но тут же получил удар током от сдерживающего браслета.       - Так тебе и надо! – выкрикнул Тарен, но, вместо строгого взгляда Чана, увидел, как альфа ему подмигнул - жест одобрения, которому научил их Ким.       Смотря на лежащего и корчащегося от боли Пака, Чонгук понял – именно это и есть худшее наказание для такого, как он. Всеобщее порицание, потеря власти, свободы и, самое ужасное, крах любовно встраиваемой стены лжи о том, кто он есть: жалкий, жестокий и деспотичный человек, которого перед собственной смертью возненавидел даже сын.       Закончив, наконец, ворошить прошлое, Техён подошёл к дому. Навстречу вышел Чонгук с лицом, выражающим крайнюю степень возмущения.       - Этот омега! И как Чан его терпит?       - С трудом. – вышел за ним из-за угла альфа. – И любовью.       Следом встречать юношу вышел и сам Тарен. Его личико уже достаточно округлилось, а глаза блестели от негодования.       - Так, Чан! Я ещё не закончил. Окно в детской будет выходить на палисадник, чтобы открылся красивый вид на цветы. О, Техён, рад тебя видеть. Помоги мне убедить этого толстолобого альфу!       Ким улыбнулся и погладил довольно внушительный живот друга.       - Не рановато ли это обсуждать? До родов ещё далеко.       - Вот, - закатил глаза Тарен, - я не удивлён. Ты точно омега? Почему ты всегда на стороне этих бестолковых альф?       - Я на стороне здравого смысла. – засмеялся Техён. – Но окно, действительно, лучше сделать на палисадник. – подмигнул он другу.       Оба альфы обречённо вздохнули.       - Сговорились. – буркнул Чонгук.       - Сговорились. – так же хмуро подтвердил Чан и они вдвоём пошли обратно в дом.       Тарен поспешил следом, продолжая возмущаться по поводу альф и их бестолковости и толстокожести, незнания простых и очевидных истин и тому подобное. Техён же смотрел им вслед и улыбался. Теперь омега точно мог сказать: он нашёл себя и своё место в этом мире. Любимый человек рядом, друзья и поддержка. Ким Техён обрёл, наконец, счастье. И оно не где-то "там". Всё вокруг него - это и есть СЧАСТЬЕ!