Creation Echo

Spectre: Azure       Во влажной тьме подземья, Лира едва различала очертания хрупкой фигурки дочери. Пар застил глаза не хуже мрака, а сама Айя звучала на.. свои годы, счёт которым они давно утратили. А частые смены настроения каждый раз представляли ей такую родную.. незнакомку. Но мать не смела винить ребёнка, изо дня в день стоически превозмогавшего подобное заточение. Светобоязнь Айи лишила её своего времени суток, исключив из числа ночных созданий. Так всё и текло, уж сколько Лира себя помнила, вот только..       — ..она уже не та.. — вырвало её из размышлений бормотание Айи, — ..позови её новым именем.       — Что, звёздочка? — ..помнила она далеко не всё.       — Ты не вспомнила, как тебя звали прежде? — уже вмиг окрепнувшей речью, вопросила дочь.       — Пока нет. — потупилась Лира, внезапно припомнив её просьбу. — Ничего страшного, если ты будешь звать меня Лирой.       — Ничего страшного... — повторила Айя, словно пробуя фразу на вкус.       Чего она забыть не могла, так это образы окровавленного тела дочери на своих руках. Снова и снова... Но не в этот раз.       — Нам было видение. — молвила девочка. — Двоим избранным грозит опасность на сенощной охоте. Это сам вождь клана Мефис, и его соклановец - Ксилес. Ты должна защитить обоих.       — Вам? Это тебе и..       — Занши.       — Она твоя подруга?       — Моя сестра.       — А-а, вот как...       Воображаемая сестричка.. но могло быть и хуже.       — Значит: Мефис и Ксилес?       — Они все должны дожить.. он должен проснуться.. хоть раз.. — Айя вновь перешла на чуть слышный монолог с собой.       — Кто?       Девочка смолкла. Привычка озвучивать свои мысли, скорее всего, развилась у неё на почве одиночества.       — Неважно. Время на исходе.       — Я сделаю что могу, но.. ты-то как себя чувствуешь?       — Хуже уже некуда. Иди. Коллапс на горизонте.       Иногда собственная дочь пугала её куда сильнее, любой напророченной ею опасности. Лира нехотя выбралась из закутка Айи через переплетение нор, вырытых крупнейшими представителями местной фауны. А выявив нужный участок поверхности, Лира сдвинула окаменелую плиту и выбралась наружу в облаке паровой дымки. Неподалёку полулежал Хирун - единственный лич (помимо самой дочери), составлявший ей компанию в бесклановом затворничестве. Она подала тому условный сигнал и он безропотно приступил к «надзору за пропитание». За всё время их продолжительного знакомства, она не приметила и следа эмоции или энтузиазма на его невыразительном лице, впрочем того ей и не требовалось. Едва же скальный пласт скрыл за личом проход, Лира окинула взором единообразие голых Пустошей: ландшафт со следами затверделой растительности слабо переливался, даже в клубах пылевой бури. Но не так, как блестел её собственный покров, из нестабильного слоя синеватого праха, облеплявшего уязвимые, бледно-серые костемышцы. Наряду с роговыми отростками и нательным рельефом, он представлял их единственное средство идивидуализации. Лич скучала по волосам и коже, хоть уже и слабо помнила как именно те ощущались. Ведь столько лет прошло...       Лира свистнула, подозвав нетопыря - летучего питомца, служившего главным разведчиком при личёвской охоте, и скормила ему спрута (юркого подземного малька), а после - указала направление. Крылан вспорхнул, устремившись куда велено, и вскорости начал издавать ритмичные гикания. В свою очередь, она максимально уплощила ауру праха, дабы принять отражённый сигнал. Нетопырь транслировал присутствие лишь одного клана в поле его локации. И, судя по тональности ответа, тот готовился к засаде.. или же обороне. Лира сорвалась с места, надеясь успеть занять выгодную позицию до возможного столкновения с бестией.       На время забега она погрузилась в грёзы о былых деньках: до той поры, когда Светило ужалось и окрасилось голубым, сменив благотворное тепло губительным пеклом. В те незапамятные времена личи, ещё будучи единой стаей, рыскали по своим охотничьим угодьям из лесов, полей и болот, выслеживая преимущественно колоссов. Исполинских размеров чудищ хватало им на месяцы довольства, вне досягаемости нужды, покуда не случился Катаклизм. Он перевёл всю планету на ночной образ жизни, изведя с поверхности флору и фауну, не выработавшую достойных защитных биомеханизмов. Таким образом, только окружавшие её сейчас грубые шипастые выросты, да живность под толстыми слоями панциря, и составляли оскудневший рацион в пищевой цепи Пустошей. Для всех же остальных, естественной защитой послужили глубинные слои почвы, под сланцевой породой. Там уже царствовали древоядные представители фауны - карниворы. Эти гигантские черви умело стачивали земляные пласты, вкручиваясь в них с помощью термического разложения. Так они выискивали и питательные слои, целиком состоявшие из процветавших подземных собратьев флоры - грибов. За карниворами оставались лишь обожжённые, устойчивые тоннели, служившие личам для укрытия и быстрого перемещения. По этим причинам последние почти не охотились на червей, отдавая предпочтение плотоядным бестиям с поверхности. Те же, вышли на первый план после вымирания колоссов (хоть до того, приходились им на один укус), но впоследствии оказались куда опаснее, с их-то недюжинным проворством и грозной самозащитой. Вдобавок, мяса с них выходило не в пример меньше, что делало личёвские охоты регулярнее, но с уменьшало общий объём добычи, да раздувало и без того немалые риски.       Среди подобных, к слову, на первый план выходило отражённое излучение Светила, жёгшее их даже ночями. Для защиты от того личи и выработали обновляемый слой праха, что позволял им пережить дневной жар, путём обращения в камень. Правда, опалённую скорлупу было уже не расформировать и она опадала бесполезным, чёрным пеплом. Для восполнения универсальной брони им и требовалось живая плоть. Таков был цикл выживания личей. Их твёрдые когти расчленяли панцири, а острые резцы рвали мясо; полностью чёрные глаза подмечали малейшее шевеление в ночной тьме, воронки ушей улавливали любой шорох, а щели деформированного носа различали тончайшие запахи. Однако и весь слой костемышц являл собой одну сплошную уязвимость, которая не терпела прямого облучения да быстро сгорала, оставляя одни лишь мёртвые кости.       Бестии же, в большинстве своём, обладали постоянной бронёй и множеством ног, а до самого последнего времени - и крыльями. Те из них, кто оказался неспособен полностью укрыться под поверхностью, научились впитывать энергию Светила, и даже брать её на вооружение. Впрочем, проломить наружную породу и окопаться, было жизненно необходимо лишь древоядным. Последние также выработали люминесцентные биомеханизмы, но уповали не столько на них, сколько на сильные кислоты, с помощью которых разлагали окаменелости, открывая доступ к питательным слоям почвы да паровым каналам. Лира как раз проносилась мимо их стада, но и толком разглядеть отдельных представителей не представлялось возможным, ввиду генерируемого ими предупредительного мерцания. Само по себе то не достигало опасной интенсивности, но эффективно сбивало с толку, отражаясь от голубоватых поверхностей многоцветной округи, и мешая различить готовящийся кислотный плевок.       Она решила обежать их стороной и послала ещё одного нетопыря, чтобы определить статус клана Мефис. Похоже, тех постепенно загоняла к подножию отвесного обрыва.. всего одна бестия. Это сильно беспокоило, но также всё проясняло: лишь две, дожившие до сей поры бестии, могли представлять смертельную угрозу для целого клана - серпентид и архалид. Первая из них не искала столкновений с личами (больше из-за их малой питательности, чем какой-либо значимой ответной угрозы), посвящая себя охоте на древоядных и заботе об уязвимом потомстве. А вот архалид не отступал, даже случись ему оказаться в численно невыгодном положении, против того же серпентида. Эта бестия наслаждалась убийством, будучи машиной смерти: членистое подвижное тело, покрытое твёрдой сегментированной бронёй, и окружённое четырьмя парами мощных ног, позволявших совершать как стремительные манёвры, так и высокие прыжки; спереди - пара крепких клешней, с заусенцами исключительной остроты, и наконец: нависавшее надо всем этим жало, содержащее в себе разрушительные заряды, из накопленной за день энергии Светила. Судя по обновлениям с воздуха, бестия стремительно попирала позиции Мефиса и Лира поручила летуну отвлечь её, своим мимикрирующим кличом. Нетопырь сменил позицию, на противоположную вектору движения архалида, и, снизившись, издал пронзительный визг, который тот не мог не услышать. Однако, вопреки опыту, тварь не просто не сбилась со своего курса, но даже не замешкалась. Лира выругалась сквозь зубы и активировала боевую трансформацию: её прах уплотнился до бритвенно-острых когтей и пластин плотного панциря на уязвимых местах, а остатки рассеялись в ауру, фиксирующую любое движение в её пределах. Она выскочила на плато, где смогла различить как перед громадой архалида, высвеченной пульсирующим сиянием из просветов в броне панциря, мельтишила приманка в виде отряда четырёхлапых упырей. А члены клана, тем временем, пытались застать бестию врасплох с флангов. Та, словно и заглотила наживку, но в последний момент сместила фокус внимания на личей, преступивших радиус поражения, в попытке запустить собрата на спину чудовища. Тела соприкасавшихся личей, поражённые жалом, разорвало на части со слепящей вспышкой. Следом, тварь единым махом развернулась и располовинила клешнёй лича, запущенного с другой стороны, одновременно отогнав подступивших сзади, широким взмахом хвоста. Впрочем, вторая клешня попала прямиком в захват лидера клана - Мефиса и пары его соратников, сразу после чего архалид потянулся к ним первой. Но его пресекла Лира, оставив в мимолётном прыжке глубокие царапины, поверх глазной прорези. Отвлечение бестии, как и её рывок в противоположную сторону, позволили личам сломать клешню и отскочить на безопасное расстояние. Тварь с рёвом отпрыгнула в свободную от оппонентов зону, и начала заряжать жало. Едва переглянувшись, отряд личей разделится на два: один остался у чудища на виду (впрыгивая и выпрыгивая из зоны поражения), а другой начал заход ему в тыл, по широкой дуге. Лира еле успела отдёрнуть Ксилеса, находившегося в первой группе, в тот самый миг когда архалид ужалил на всю длину хвоста и разряд прошёл даже без касания. Его соседей вздёрнуло, как кукол за верёвочки, после чего они свалились на землю грудой обугленных костемышц, в присыпке почерневшего пепла. Тем временем, отряд в арьергарде бестии улучил момент, взяв в захват сам хвост, и совместными усилиями оторвал его, но потерял ещё двоих от результирующего разряда. Добить изувеченную тварь не составило труда.       Выжившие перекинулись красноречивыми взглядами и молча приступили к делёжке добычи. К стоящей в стороне Лире и Ксилесу, подошёл Мефис.       — Вечной ночи, Лира Бесклановая. Твоё появление как нельзя кстати. — слегка склонив голову, молвил он.       — Вечной ночи, Мефис - вождь клана. Рада была помочь. — церемонно заявила она, кивая в ответ.       — Ксилес, иди помоги разделать добычу и обдумай свою сенощную ошибку. — Мефис кивнул в сторону обугленных останков. — Она едва не привела тебя к выжигу.       — Да, вождь. — безропотно согласился молодой лич.       — Ты заслужила свою долю. — обратился к Лире вождь, уже без ненужного официоза. А когда Ксилес отдалился на порядочное расстояние, добавил: — Спасибо, что спасла его. Он усердный охотник, хоть и малость неопытный.       — Я признательна, но моя сенощная охота была успешной, так что лучше уж возьмите мою долю на Курган павшим.       Мефис был вдвойне удивлён её словами, вкупе с внезапным появлением, но быстро опомнился.       — Что же.. я буду тебе обязан. Может хоть присоединишься к нам, под Древним Пиком? — он обвёл глазами побоище. — Хоть что-то хорошее из этого выйдет.       — Я.. — Лира уже хотела выдумать причину для отказа, но затем вспомнила, что ей и впрямь нечем занять остаток ночи. Плюс, напророченная угроза этим двоим, могла всё ещё быть в силе. — ..почту за честь.       — Вот и славно.       Они присоединились к разделке монстра, а по завершении, дружно отправились в сторону абриса огромной горы на небосклоне, давно ставшей их основным ориентиром и укрытием. Вот только места в её естественных пещерах хватало лишь на свободное размещение одного-единственного клана, добыча которого оказывалась славней. А прорыть новые не представлялось возможным, из-за твёрдости горной породы. Но Пик испокон веку слыл безопаснейшим местом, свободным от бестий, что как раз подсказало Лире тему для обсуждения.       — Не далековато ли бестия забралась? Тут до Пика рукой подать.       — И правда. — согласился бредущий рядом Мефис. — Насколько помню, наша ближайшая охота случилась.. где-то в тысяче махов отсюда.       — У меня раз была и поближе, но тогда я драпала от боррака. — вспомнила она.       — Ах да, помню.. «великий гон». — улыбнулся вождь. — Выжигающая бестия, но без крыльев - чуть ли не беспомощная.       Они провели какое-то время, предаваясь воспоминаниям о совместных и индивидуальных достижениях на их общем поприще, пока Мефис уже в который раз не предложил:       — Так и не вступишь в наш клан?       — Прости, я не могу. — Лира понурилась, но над ответом и не думала. — Я нужна Айе.       Вождь поглядел на неё с некоей смесью сочувствия и озабоченности, но не отступил.       — Ей тоже местечко найдётся.       — Она больна. Даже ночью, она не рискует выйти на поверхность. Я не могу её переселить.. даже увидеть как следует. — она невольно озвучивала наболевшее.       Мефис положил ей руку на плечо и вполголоса проговорил:       — Ты делаешь для неё куда больше, чем для себя самой. Если что - просто скажи, и я помогу чем смогу.       Лира благодарно сжала его ладонь, а их процессия, тем временем, приблизилась на расстояние оклика, который и поспешил разнестись над ними.       — Вы бросаете вызов клану Белара?!       — Наша добыча - архалид! — прокричал в ответ их вождь, дав знак личам за спиной, чтобы они подняли над головами покорёженные клешни и жало бестии. — Можете затмить?!       Через довольно продолжительное ожидание, к ним вышел вождь Белар, собственной персоной.       — Ночи, Мефис. — сквозь зубы выдавил он, и не дожидаясь дежурного приветствия продолжил: — Скольких потерял?       — Многих, Белар. Ты можешь затмить нашу добычу?       — Смогу, но не сенощно. — лич указал на небосвод. — Светает.       — В таком случае, потеснитесь. — уловив откуда дует ветер, потребовал Мефис. — Нам нужно ещё успеть провести Курганный Ритуал.       — А как же. — гадко ухмыльнулся Белар. — Но особо не обживайтесь. Завтра же, я отправляюсь на серпентида.       Его клан одарил вождя хвалебными возгласами, в то время как Мефис лишь покачал головой.       — Со взрослым серпентидом и архалид не справится. Ты поведёшь своих личей на убой.       — Не справится, в том весь смысл. А что до второго.. — Белар встал к Мефису почти вплотную, — сила клана зависит лишь от силы его лидера.       — Сколько не повторяй эту полуправду, истиной она не станет. — парировал тот.       — В словах, как в таковых, нет силы. Мой триумф обратит их в пыль.       — Как только, так сразу.       Мефис обошёл Белара, тем самым завершая их словесную пикировку и указал на жертвенник перед входом в пещеры. Его соклановцы смели иссохшие трофеи из останков предыдущей добычи, и водрузили на ровное возвышение клешни, придавив их сверху жалом. Далее, они проследовали в ближайшее ответвление пещеры и начали похоронный обряд: собранные мощи личей разложили по отдельным, вырытым в породе углублениям, и покрыли нарезанными пластами мяса архалида, а поверх выложили курган из отёсанных камней, от заготовленной кладки у стены. К следующей ночи, они должны были обрасти мясом бестии и восстать в форме упырей: лишённых индивидуальности, и ведомых лишь животными инстинктами, падальщиков. То был единственный способ возврата лича к жизни, но стоило ли оно того - вопрос весьма непростой. Глядя в мутные глаза, и ощущая вонь их загнивающей плоти, Лире порой казалось что их традиция служила скорее горькой расплатой, чем вторым шансом. Но решения принимала не она. Личи немного постояли в молчании, а после разом отправились в свою часть пещеры. Соклановцы Белара уже заваливали вход округлым каменным диском. День вступал в свои права.