Creation Echo

      Ступив за Врата, Сорна моментально утратила опору под ногами, уставившись в знакомый мрак, из которого в прошлой жизни, к ней явилась Мина. Лучезарная свободно парила, но при этом её тянуло в конкретном направлении. Бросив взгляд туда же, она уткнулась в единственный источник света, из белого кольца, опоясывавшего круг тьмы, ещё чернее той, что заполняла всю округу. Кромешная мгла принимала форму недостижимого диска, тем больше, чем ближе к ней она подлетала, а ореол перемещался ей за спину, сужаясь до узкого тонелля и, наконец, единственной точки, пока не исчез совсем. Само её тело растягивалось и закручивалось, будто при стороннем ракурсе, сквозь искажающую линзу. Боли не было, лишь непонятное эхо рокотало в её ушах, усиливаясь, да постепенно перерастая в сумасшедший рёв и буйство красок, от слепящих образов, сразу затмивших её своим многообразием. Поначалу она силилась как-то их различить, но её восприятие скоро впало в шок от такой интенсивности. Светоч так бы и угасла в этой прорве света, но её спасло внезапное разделение потока, в котором возникла зеленоватая, чешуйчатая фигура, будто бы имевшая растительное происхождение.       — Занши здесь нет, Сорна. — с места в карьер заявил незнакомец.       — Но я не..       — Занши - это Великая Душительница. — он давал ответы, на её неозвученные вопросы.       — А-а, но как..       — Потому что я тот, кого вы зовёте Демиургами. Их глава, если быть точным.       — О.. тогда зач..       — Затем, что ты слепо следуешь божьей воле, не ведая иного смысла и цели.       Сорна перестала заморачиваться с оглашением своих мыслей и перешла на восприятие его монолога.       — Цель твоего путешествия всегда сводится к уговорам. Ты будешь просить за всех, кто тебе дорог, молить об их избавлении. А я всё так же буду спрашивать у тебя: какой в том смысл? Ты попросишь меня снизойти до твоего разумения, а я расскажу тебе о своём пребывании.. здесь. — он сделал неопределённый взмах рукой, в сторону мчащего потока света. — Я испытал всё, отовсюду, враз. Все возможные вариации альтностей протекли через моё сознание, оставив перед простой сутью: индивидуальность меркнет, по сравнению с многообразием. Если каждая из альтностей обладает исключительной важностью, то все они - тождественны. Поток важнее капли, а клубок - нити.       Светоч с трудом сознавала доводы божества. Её голова пухла, а лучшие возражения сметались прежде, чем она успевала их озвучить.       — Если я не могу быть уверен в достоверности увиденного, то как мне удаётся предсказать твои вопросы? Ты не понимаешь: каждый раз когда я вмешиваюсь, это порождает новую альтность, исполненную собственных страданий. Гуманнее не помогать вовсе. Прервать все альтности - по твоему это выход? Покончить с любым смыслом, целями и мечтаниями, лишь из-за ограниченности собственного аппарата познания? Собственных мук? Неразумно. А если и есть то, что заслуживает неукоснительного преклонения, так это логос.       Сорну загнали в угол, заставив усомниться в собственном интеллекте и способностях, но она предприняла последнюю попытку.       — Альтность ведущая к концу всех альтностей? Такой нет, но это.. невозможно. Бесконечность сего не подразумевает. Производная умысла? Иное толкование мне неведомо. — размышления Демиурга прервались столь же стремительно, сколь расступились потоки альтностей, по мановению его длани. — Стоит проверить.       Светоч наконец смогла свободно выдохнуть. Она не знала как повлияла на решение Предвечного (и повлияла ли вообще?), ровно как и об исходе её попыток. Но глядя на свет в конце пути, вновь расходящийся ореолом, Лучезарная могла быть уверена в одном - она попыталась. Чтобы заполнить гнетущее молчание, она уже собралась задать вопрос, когда услышала ответ:       — Так называемый «Пепельный Тлен», это не болезнь, а постепенное взаимоуничтожение материи, сочащейся из этого плана. Блуждающие отголоски коллапсировавшей альтности захватывают мёртвые тела и разлагают плоть при вселении. В сущности, это вполне обычный метод террора Занши, предоставляющий ей власть через страх, а мне - опцию закольцовывания.       Сорна пожалела свой рассудок и подумала о том, что в была в состоянии осмыслить.       — Занши возникла здесь перед вами, поскольку отпустила вас раньше по пути в прошлое. Хоть ей и не обязательно было объяснять вам происходящее чтобы его воплотить, но вера обывателей лишней не бывает.       Длительности разговора как раз хватило до перехода сквозь Врата. Демиург немедленно обратил взор к небу, на котором собиралась громадная воронка из грозовых туч, высвечиваемая молниями. А Светоч не смогла не отметить развороченный виварий, по которому свободно гуляли, доселе пленённые особи.       — Запрыгивай на дракона, девочка, и лети. — нежданно проговорил Предвечный, указав наверх.       В тот же момент к ним спикировал знакомый золотой драконид, вместе с его матерью, на спине которой еле держался жутко израненный, но при этом довольный Модэв. Не успели они и словом перемолвиться, как Демиург обратился к ним обоим тоном, не терпящим возражений.       — Улетайте отсюда. Прочь, в закат. Насладитесь текущим моментом, ибо иного может не предоставиться.       Сорна повиновалась, а стоило ей оказаться на загривке одного из ящеров, как те синхронно оттолкнулись и взмыли в небо. Напоследок оглянувшись на Бога, она еле разглядела всё тот же обеспокоенный взгляд, устремлённый на громоносный небосвод.       В первый раз, он глядел не на само дурное знамение, а на его эпицентр. Под стрелой воронки парила она - его давняя знакомая, которую он отринул. Занши больше не изображала сфинкса перед невеждами, а взяла за основу облик Айи и наложила на него их общий отпечаток. Белоснежные чешуйки её покрова отдавали перламутром, а длиннющие волосы того же оттенка: отчасти облепляли тело, а в остальном - колыхались, вне зависимости от порывов ветра. Устрашающий вид ей придавали заострённые, длинные пальцы; стремящиеся к ушам края рта, обнажавшие мышцы, а также двойной зрачок в каждом глазу, один из которых был вертикальным, а второй - круглым. Всё это контрастировало с сетью тёмных прожилок вен, на свободных от чешуи областях.       — Хотела добиться максимального эффекта присутствия? — поинтересовался он на подлёте.       — Ты можешь меня в этом винить? — встречным вопросом приветствовала его Занши.       — Нет, пожалуй не могу.       — А ты поддерживал всю альтность одним своим присутствием. Значит я не ошиблась, да Фурио? — сменила тему она.       — Корни. — поправил он.       — Вот как.. значит пора с этим кончать. Виток али спираль?       — Это зависит от твоего ответа. Ты утаила от меня двойное дно, не так ли? Дала мне правду, которую я просил, но не ту которую должен был услышать?       Глаза Занши расширились, но не от удивления, а скорее в предвкушении. С грозовой воронки начал накрапывать дождь.       — Раз ты это понял, значит у тебя появился шанс доказать своё право на жизнь!       Корни рефлекторно принял защитную стойку, помня единственный исход, ведущий к тёмному обрыву. Хлынувший ливень закрутился в его направлении, обратившись в множество ледяных иголок, терзавших его тело. Фурио не защищался, принимая раны и холод. Тогда масса игл потаяла, заключив его в пузырь воды, в котором он начал тонуть. Древень не защищался, принимая агонию нутра. Тогда вода рассыпалась брызгами, уступив место потоку пламени, прибившему его к земле. Корень не защищался, оплавляясь до самого естества. Тогда пламя рассеялось, открыв ему сверкающую грозу небес, копившую для него последний удар. Тогда Корни попрал само пространство, оказавшись рядом с Занши, и обхватил указующий перст в момент разряда. Молния пронеслась по их телам, не нанеся никакого вреда.       — Достаточно, Занши.       — Почти..       Она продемонстрировала вторую руку, в которой: окружённый гравитационными искажениями и разрядами чёрных молний, зиял провал тёмной материи, который.. которого.. не могло существовать. Корни поймал вторую руку Занши, развеяв наваждение.       — Значит ты готов.. — тяжело дыша заключила она, и продолжила: — готов гнуть альтности под себя. Но готов ли ты принять меня?       Его ответ заглушило нежданное крушение парящей Цитадели, в один момент начавшей сыпаться с основания.       — Вот как.. — протянула Занши. — Похоже тебе придётся утвердить себя ещё раз. И я не могу ручаться, на каком она уровне.       Замок разлетелся на куски, вперемешку с осколками чёрного льда, а зачинщик взрывной волны, уже приближался к ним на огромной скорости. Не останавливаясь, Мина вложила всю накопленную энергию в пощёчину, пославшую Душительницу в краткий полёт, до смачного впечатывания в землю. Корни не наблюдал движения на месте столкновения, а мать уже рассекала пелену дождя, несясь в его направлении. Мощь её ударов разгоняла капельную завесу, врезаясь в его оболочку, под ритмичные выкрики женщины:       — Я НЕ.. ПОЗВОЛЮ.. ЕЁ ОТНЯТЬ!!       Теперь Корни мог поставить себя на её место, и ощущал лишь боль от своего неминуемого отказа, который приближался с принятием каждого удара, изнурявшего её натиск. Объединение с Айей даровало Мине возможность переступить через гравитацию и прочие физические ограничения альтности, но она оказалась не в состоянии затмить его потенциал. Так что сильван увернулся от очередного её удара и заключил её в плотные объятия.       — Мне искренне жаль, Мина, но ты не в состоянии меня побороть.       Она продолжала околачивать его всюду, куда могла дотянуться.       — Если твоя дочь жива - я позабочусь о ней. Клянусь, на судьбе своего народа.       Какое-то время она продолжала по инерции наносить удары, пока они не перешли в её собственные содрогания и всхлипы. Отгремевшая воронка бури просветлела и смазалась, распадаясь хлопьями снега. Мина таяла в его руках, а последними словами, слетевшими облачком пара с её губ, были:       — Чисана хоши..       — Что?       Ответом ему послужила звенящая тишина. Осмотревшись, он заметил лишь распластавшуюся на чёрной земле, белую фигурку Занши, и опустился на землю рядом с ней. Из повреждений, у той лишь одна щека треснула в подобии ухмылки, которой и в помине не наблюдалось в выражении персоны.       — Ты позволила ей себя ударить. Почему?       — Я бы многое отдала, чтобы вот так просто заехать по лицу главному виновнику всех своих бед. — она медленно поднялась и отряхнулась. — Часть меня продолжала надеяться на её победу.       — Понимаю. — он действительно понимал. — Ты всё ещё меня ненавидишь?       — Это было бы удобно и приятно, но - нет. Я не могу винить во всём тебя одного.       — То есть, теперь ты мне расскажешь всю правду?       — Нет. Не могу.       — Что так?       — Я претерпела столько.. до последнего многообещающих негаций, что давно потеряла им счёт. Я не стану искушать судьбу, даже с учётом ничтожности риска.       — Реальность настолько ужасна?       — В ней заключён обширный потенциал, для формирования всевозможных реакций.       — И.. как же мы поступим?       — Ты должен поверить мне на слово и принять сейчас, чтобы я разочаровала тебя после. Когда это уже не будет иметь значения.       — Ты.. себя слышишь? — только и смог вымолвить Корни. — Как мне теперь тебе верить? На что надеяться?       — Можешь верить, что бесчисленного множества страданий можно будет избежать, ценой одной твоей жертвы. А надеяться можешь на восприятие, лишённое животной изнанки, с её биохимическими мотиваторными качелями.       — И что, никаких подвохов?       — Чистая вера в себе подобных и есть подвох, недоступный хуманам. Прими это и будь лучше них.       Напоследок, Корни окинул взглядом округу, хоть уже и принял решение.       — Этот сон бесполезен?       — Он вредоносен. Причём, не только для его обитателей. Плюс, в значительном отдалении, висит угроза вполне реальной смерти. Ход времени относительно реальности, здесь достоверно не измеришь.       — Но у меня будет шанс на выживание в реальности?       — В ином виде, но - да. У тебя будет твоя память. Только она и имеет значение, при формировании личности.       — Не буду делать вид что всё понял, но.. я согласен.       Занши кивнула и, подойдя, наградила его пристальным взором.       — Когда узнаешь правду, попомни мои слова: их природа порочна и они не заслуживают жизни, в том низменном её проявлении. Они всегда будут заложниками, пособниками и исполнителями собственных прихотей. — её выражение не позволяло усомниться в серъёзности этих слов, а в заключение она добавила: — Счастье и горе всегда идут бок о бок, как и истина с ложью. Одного без другого не распознать. Даже если тебя вытесали по их лекалам, самосознанием ты обязан исключительно логосу.       — Ты про хуманов? — он даже снизил голос, проникнувшись моментом.       — Ты во всём разберёшься. А теперь - закрой глаза.       Корни так и сделал, полагаясь теперь лишь на звук её шагов, направившихся в обход него. Голос Занши разнёсся в его сознании зычным гонгом.       — Твоё создание не является самоцелью создателя. Лишь это вас и роднит. Ты - не конечный этап эволюции, а лишь ступень к нему. Ты не можешь доверять окружающим. Ты не можешь доверять себе. Все твои достижения нецелесообразны и тщетны. Вселенная уже раздалась и схлопнулась, а наши жизни - лишь не отзвучавшее эхо мироздания...       Его тревога росла с каждым высказанным тезисом, а на последнем утверждении достигла пика, принудив открыть глаза. По его спине пробежал холодок и Корни обернулся, но позади него уже не было никого и ничего. Крутанувшись обратно он уткнулся в ту же абсолютную черноту. Он утратил опору под ногами и испытал всепоглощающее чувство «падения», ознаменовавшее его пробуждение.