Onde Palass

— Вот ты! — в истошном крике служанка набросилась с протянутыми руками на Хюррем, отбросила ту к двери и стала держать мертвой хваткой. Девушка в шоке, крик застрял в горле будто в клетке, а руки вцепились в предплечья нападавшей, пытаясь оттащить. Она клацала своими черным зубами настолько громко, что у славянки заложило уши, а непонятная субстанция с ее рта капала ей на грудь и на шею. До плеч служанки было врезались чьи-то руки и пытались оттащить, но одним движением защитник отлетела в другую сторону. Это была Махидевран. Отвлечение твари на черкешенку дало Хюррем фору и та громким ударом локтя оттолкнула сущность, но та снова кинулась клацая зубами ещё сильнее. Началась драка. Битая посуда, разбросанная мебель. Служанка била и кидала рыжую через мебель, но та лишь успевала уворачиваться и наносить ответные удары в лицо и живот. В один момент когда сущность снова прижала Хюррем лицом к стене, госпожа поняла что руки её в этот раз свободны. Тварь добротно измотана битвой и не успев нанести и двух тяжёлых ударов, как султанша на миллисекунды оглушила ту ударом локтя четко в висок. Освободившись от оков её лап, девушка схватила тварь за воротник, нанеся удар кулаком и сразу ногой опрокинула ту на пол и начала душить. Вкус крови на собственных губах и жгучая боль в области лба — страшно представить как она выглядит, но сейчас это не важно. Тварь сидевшая внутри служанки пыталась изворачиваться; схватилась за руки Хюррем и только громко и оглушающе пискляво хохотала… черная желчь в рту придавали ей особо пугающего вида. Рыжая усилила хватку, как яркий свет исходящий из рук Хюррем ослепил всех и все. И когда все погасло, девушка сидела рядом с поверженной служанкой, громко откашливаясь. Соперница лежала без движения и больше не было темного свечения и черной желчи, лишь тело некогда бывшего человека. — Хюррем! — Госпожа! Все в ту же секунду двинулись с места: Аги и калфы словно муравьи начали бегать по всей комнате. Суматоха была такая что Валиде пришлось перейти на крик чтобы всех успокоить. И только так можно было отдать приказ привести лекаря. Хюррем сидела и по прежнему откашливалась, но была схвачена мертвой хваткой своей защитницей, которая боялась за девушку больше всех. Махидевран опять не сдержала себя, первая подорвалась с места и даже не осознавала что сейчас сидит между ног у Хюррем и громко плачет ей в плечо. — Махидевран… — странное поведение первым заметила сестра султана пока Валиде отошла встречать лекаря. Но черкешенка лишь сильнее прижалась к «своей» госпоже, она была ещё под эмоциями. — Всё нормально. У нее… — сухо ответила рыжая Хатидже, дабы не вызвать лишних подозрений — Я знаю Хюррем, Махидевран мне давно сказала. Не бойся. — черкешенка доверяла Хатидже как никому другому. Она делилась с ней горем об утрате внимания падишаха, несколько лет тому назад, а Хатидже делилась о влюбленности в Ибрагима Пашу. И даже сейчас когда есть столь запретная тема, их отношения позволяли это обсуждать. Хатидже была для темноволосой не подругой: а одним из самых близких людей, кому она могла доверить все не боясь осуждения. Эти отношения прошли много лет, так как султанши познакомились ещё в Манисе и по сей день их глубокая дружная связь и полноценное доверие удивляет порой и саму Валиде. Хюррем с неким недоверием посмотрела на свою тоже подругу, но сразу старалась абстрагироваться от этих мыслей ибо понимала что ничего плохого сестра султана им не сделает и лишь сильнее прижала Махидевран к себе за талию, которая успела уже опомнится и отойти от эмоций, но не спешила вылазить с объятий Хюррем, а только пересела рядом с ней и просто лежала на ее плече. Она бы и не меняла ничего рядом с ней, если бы не Валиде которая вошла в покои вместе с лекарем. — Посадите её на кровать. — попросила лекарь служителей. Махидевран пришлось отойти а Хюррем хоть и с помощью, но казалось сейчас развалится при подходе к кровати. Сев на нужное место, врач начала осматривать лицо госпожи. Что сказать: разбитая в кровь губа и бровь, красная жидкость текла с висков и успела уже засохнуть а на щеке был едва отличимый синяк. — Бывали побои и похуже. — спокойно подытожила доктор, не торопясь доставая что-то с своего футляра. — Обычная мазь и замотать лоб. — всё так же сухо ответила врач. Её мало волновало что происходило и что послужило причиной подобных увечий, тело девушки уже унесли, к ней она вернётся чуть позже. Её основная задача — лечить людей. — Пить каждое утро. — протянула рыжей лекарша бутылочку с немного зеленоватой жидкостью. — Это обезболивающие. — отцедила женщина и спешно покинула покои собирая футляр. Хюррем служанки отвели в свои покои и положили на кровать, а Махидевран осталась в комнате где ей настояли, на том чтобы та приняла успокоительное. *** — Я так разволновалась за нее. — в привычной манере глядя в пол начала Махидевран. Её язык невербалики и жестов был предельно прост для тех кто с ней общался, так как госпожа не умела скрывать свои чувства. У нее все на лице было написано и порой это ее сильно подставляло и ставило в неловкое положение. — Я думала она ее убьет, Хатидже. Почему когда её увели, я не могу пойти за ней? — начала тараторить Махидевран, в процессе повышая тон и громкость своего повествования. Хатидже только тихо но глубоко вздохнула и положила руку на плечо подруги оказывая поддержку — Ты же не хочешь чтобы кто-то о вас узнал? Я договорюсь и ты сможешь придти к ней завтра. — как всегда успокаивающе произнесла сестра султана. По всей видимости она была единственным спасательным кругом для всех тех, кто в чем то был огорчён в её семье. Ведь поддержать у нее получалось как никак хорошо. Она действительно желала своим друзьям только добра и старалась улучшить их состояние всеми способами. Пусть она не может сладить со своим состоянием, которое временами заглатывало её в недра темноты и пустоты, она не хотела чтобы кто-то испытавал тоже что и она. Ведь себя она не знала: не знала кто она на самом деле и что ей нужно для счастья. Она знала и видела только для других, а себя только спасти не могла. — Не могла я на это смотреть. А вдруг я бы её потеряла, если бы эта тварь убила бы ее. — с глаз черкешенки полились слезы. Такие искренние, за последние пару лет она плакала лишь единично и только в ближайшее прошлое ее настигла эта любовь которая всполыхнула в ней всё, а когда появилась надежда что это взаимно, Махидевран почувствовала снова себя живой и способной чувствовать и любить. — Но уже все прошло Махидевран. Меня волнует как Хюррем её оттолкнула, что за свет был. Или мне показалось? — нагнулась Хатидже заглядывая той в глаза, пытаясь найти хоть крупицы ответа на свой вопрос. Махидевран отпрянула, она поняла о чём идёт речь и только широко раскрытыми глазами посмотрела на подругу. — Тебе не показалось. Я тоже это видела, но что это? — вопросительно выдала Гюльбахар на одном выдохе, не прекращая при этом смотреть на Хатидже. — Не знаю что это, я думаю надо об этом спросить у Хюррем. — подытожила сестра султана, а Махидевран не найдя варианта получше, лишь слегка кивнула. Других вариантов не было, да и то что Хюррем будет молчать не велик шанс, так что обе госпожи даже посчитали эту идею наиболее правдоподобной. *** «Что это было». В покоях слава Богу никого не было кроме одной из служанок. Хюррем положила руку на голову и ненадолго прикрыла глаза в надежде что сейчас, она проснется. Что все это сон. Её не волновало её разукрашенное лицо, которое до жути болело и жгло. Взглянув на свои руки, она не увидела ничего особенного. Будто у нее и не было этих сил. Отчего и как это контролировать? Ответ оставался неизвестным для неё и от этого становилось не лучше. Без своих сил она навряд ли долго протянет, а уж тем более попытаться это остановить не контролируя — слишком рискованно. Безысходность разлилась по всему телу заставляя самым жутким и ужасным мыслям приходить в голову и навязывать свои идеи. Это то чувство когда надо сделать, но не знаешь как. Служанка уже давно ушла. А Хюррем решила что медлить нельзя. Это начинает набирать обороты и султанша не только это видела, но и ощущала это энергетически, будто рентген. «Сейчас отдохну и пойду». Ей было страшно. Тот звук железа и цепей звучал в голове словно засевшая мелодия. Опять это. Но без этого никуда. Она проделала такой путь, и назад двери уже закрыты. Прошло возможно около пяти часов. Решив что она будет идти вечером, девушка перекусила и переоделась в более удобное платье. Сердце колотилось как бешеное, а перед дверями на выход что-то останавливало её, но та не поддалась. Вот она уже идёт в сторону той самой злополучной библиотеки. «Надо поспешить пока нет 12 часов». Неосознанно ускорив шаг ей хотелось закончить это как можно скорее, только бы не ощущать опять этот ужас. — Ты куда собралась? — вот чёрт. Гюльнихаль резко вышла из-за угла и уткнулась носом прямо в грудь своей подруги. Хюррем попятилась, так как что говорить не знала. — Гуляю. — непринужденно старалась произнести девушка, но судя по лицу Марии у неё это не вышло. Гюльнихаль лишь ухмыльнулась видимо понимая что та затевает какую-то авантюру. — В любом случае я с тобой. Чтобы ты не задумала! — приказным тоном выдала Мария задрав голову. Рыжая опешила от подобного заявления и уже было готова противится, как Гюльнихаль перебила её. — И что с твоим лицом? — немного взолнованно спросила подруга разглядывая нос подруги и пытаясь как будто найти в лице Хюррем, что-то что указывает на возможную причину этих синяков. — Я потом тебе расскажу! Если ты хочешь идти со мной, пошли. У нас мало времени! — рыжая поняла что нужно именно сейчас, брать себя в руки, что собственно у нее и вышло. Гюльнихаль лишь пожала плечами и кивком пропустила свою подругу вперёд. Хюррем не хотела её брать с собой, боясь что та может либо навредить её плану, либо навлечь на себя беду. Она обычный человек, а с силами госпожа не умеет совладать. Совесть бы пожирала её на части если бы Гюльнихаль пострадала от этой авантюры, а рыжая не смогла бы с этим ничего сделать. Всё таки именно сейчас Хюррем предпочла брать весь удар на себя и никого в это не посвящать. Ответственность за чужие жизни все никак не могла прижиться в её теле. Она их должна спасти и она их единственная опора, но и она не должна их в это впутывать. Если это их погубит, султанша будет этот страх припоминать очень долгий период жизни. Всю дорогу они молчали, лишь факела освещавшие коридоры едва потрескивали, а за окном бы сильный ветер, который так и норовил выбить окна. Шли они недолго. Гюльнихаль все время поглядывала на свою подругу, в надежде что та поймет и скажет куда они идут, а рыжая не осмеливалась говорить куда, так как всё равно Мария либо не поймет, либо силой потащит обратно. В любом случае они у двери и Хюррем тут же взяла один лишний факел с держателя и завела Марию закрыв за собой дверь. — И что мы, прости, тут забыли? — саркастично спросила Мария. Свет огня едва освещал её лицо, но по определённым чертам можно было понять что она ничего не соображает из того что происходит — Просто идем за мной. — рыжая была предельно проста и холодна. Она решила что откровения она оставит на потом и жалеть что она не смогла сказать Гюльнихаль «нет» ей тоже не хотелось. Та лишь пожала плечами и двинулась следом за Хюррем. В принципе в библиотеке ничего не изменилось, кроме одной детали: всё было разбросано, все книги которые когда-то стояли на стеллажах, валялись на полу; где-то порватые, где-то такие будто их кто-то разтоптал. Пол был каменный, поэтому на нем стали сразу заметны белые полосы, как от чего-то острого. Было по-прежнему темно и сыро. Пахло бумагой и… палью. Как будто кто-то недавно что-то сжег здесь. На потолке пусть, только непонятная субстанция похожая на мох или плесень, украшала уголки этого помещения. Зайдя заброшенную часть, Мария начала тяжело дышать а Хюррем только напряжённо сжимала скулы. Тут не то как раньше… Энергия другая и славянка это почувствовала, как будто здесь кто-то недавно был и творил очень нехорошие вещи. Тишина была гробовая, только шаги девушек по каменному полу были слышны в этом полумраке. Назад было лучше не смотреть, впереди просто черная пустота в конце коридора и что там скрывается неизвестно. От такого и мурашки пошли по коже а госпожа уже успела пожалеть, что пришла сюда без подготовки. Та самая дверь. Возможно это было из-за прошлого опыта, но это комната усиленно выгоняла их отсюда своей аурой. Было страшно смотреть даже в сторону так как ощущение чужих глаз никогда не было столь сильным как сейчас. Хоть и не было никаких ни звуков, ни голосов: ничего, эта тишина только пугала еще сильнее и жестче. Было ощущение некого затишься перед грозной бурей. Двое девушек стояли и мысленно готовили себя к неожиданостям каждую секунду, раз за разом прокручивая это в голове. С грохотом открывшаяся в предыдущий раз дверь, так же само осталась открытой, а золотая решетка так и манила поскорее себя открыть в перешку с ужасающим чувством отвращения, что казалось странным для Хюррем. Но та лишь сослалась на то что это её сильное желание закончить дело, а не какие-нибудь мистические явления её ума. — Хюррем, может давай пойдем отсюда? — первая заговорила Гюльнихаль когда та уже подошла к решетке и достала ключ. Девушка сделала вид что она её не слышит, а продолжила заниматся своим делом, не желая впутывать в это свою подругу. — Что это за ключ у тебя? — не успокаивалась Мария, что в конце концов привело к тому что Хюррем резко, не выдержав, повернулась к ней с злобным взглядом. — Ты сама попросилась со мной идти, поэтому будь добра, не путайся под ногами. Я не хочу чтобы ты пострадала от этого. — видимо Хюррем всегда говорила таким тоном когда чем-то была недовольна, а на Гюльнихаль это впервые ибо раньше любые разногласия или недовольства султанша сводила в подколы и шутки, якобы намекающие на её обиду или злость. Тут держать себя было невозможным; особенно шутить. Гюльнихаль не поняла этой реакции, а лишь наблюдала за подругой как та что-то бубнела себе под нос и уже они заходили внутрь тех самых архивов. — Между прочим, я понимала на что иду. И раз я согласилась, значит я осознанно понимаю что могу пострадать и ты тут не причём. Я твоя подруга, ты забыла? Что ты сама без меня бы собиралась делать? — начала тираду Мария не дав Хюррем элементарно осмотреться в том месте, куда она стремилась больше всего за последние дни. Эта часть отличалась от той библиотеки, даже заброшенная не выглядела столь жутко и таинственно как эта. Подумать только: многовековая, непрекосновенная история дворца и знания которые были строго засекречены от общей массы, лишь эхом навеевало ужаса, опасности и таинственности в этой комнате. Не было такого беспорядка, всё идеально чисто. Даже пыли нет. Как будто сюда каждый день приходят уборщики. Всё аккуратно разложено по своим местам, а каждый раздел подписан по названию. Легче будет искать. Но несмотря на относительную чистоту и порядок, было что-то… отталкивающее. То ли это полумрак создавал такой эффект отторжения, давая понять, что ничего хорошего здесь ждать точно не стоит, то ли сами книги которые корешками только просились чтобы их открыли и кто знает какая информация там будет. — Хорошо. Ты права. Нам нужно найти сведения о Фатихе и о дворце того времени. Возможно мифология или легенды. Ты берешь правую сторону, я левую. — Хюррем тут же пошла к левому стеллажу и начала просматривать все книги один за другим не торопясь. Гюльнихаль только успела подхватить сгоревший факел с ржавого держателя, обмотать куском ткани и зажечь от огня своей подруги. Так прошло около пяти минут. Хюррем рылась в стеллажах тщетно пытаясь найти нужные сведения, не брезгуя даже кидать лишнее на пол. Её черед дошел до интересного названия которое красовалось на корешке книги а именно «Легенды и повести Стамбула. 1468 год». Как раз в период правления Фатиха. Это то что нужно. На радостях она уже было думала покидать это помещение, но ей нужно больше информации. Не останавливаясь и взяв книгу под руку, она перешла к следующему стеллажу раз за разом просматривая год и названия. — Хюррем, иди сюда! Я кое-что нашла! — из глубин книжных полок раздался голос Марии, пол был каменный отчего ее было слышно лишь отчасти. Рыжая только тихо победно вздохнула и с предвкушением того, что её подруга успела нарыть пошла на ее голос в правую сторону. Гюльнихаль стояла аж напротив в нескольких метрах от изначального местоположения Хюррем и держала в руках какую-то бумажку с небольшой книжкой больше похожей на дневник. — Это что? — поинтересовалась славянка скрестив руки на груди и вопросительно глядя на Гюльнихаль. Уже было готова разозлится за то, что Мария не по делу её отвлекла, как девушка развернула кусок бумаги и на ней была карта. Карта большая, но как-будто… пустая что-ли. — Это что… карта дворца? — выгнула бровь Хюррем. Довольно пожелтевшая поверхность была изрисована едва видными контурами и надписями. Действительно похоже на карту, но на очень старую и как будто половины вовсе не осталось. Кто-то мог стереть. Из-за сильной влажности бумаги, Хюррем решила положить ее и разровнять на ближайшем столе, дабы лишний раз не порвать. Но ощущение незавершённости оставалось стабильным. — Видимо она уже не годная. — подытожила Гюльнихаль, пытаясь вглядеться в письмена под тусклым светом факела. Зрение у неё было не из лучших, приходилось наклонятся чтобы увидеть что-то чётко. — Мне кажется нет. — неосознанно выдала Хюррем. В голову пришел тот самый ключ с покоев Ибрагима во дворце Хатидже, ведь там тоже не было ничего на ярлыке. Точно! Рыжая прозрела в один миг и довольно резким движением приложила указательным пальцем к бумаге, при этом судорожно вздохнув, будто боясь и ожидая провала. Но этого не было. Сработало. Мимолётное светлое свечение немного осветило поверхность, а ровно в ту же секунду погасло. Постепенно карта начинала проявлять краски: контуры становились всё чётче, а надписей больше. Пока и вовсе бумага засияла ярким светом, так что её можно было смотреть без освещения в темноте. — Это что ты сделала? Оно светится? Что ты скрываешь? — схватила за руку Мария свою подругу. Нервы у неё уже были на исходе, а тот свет и карта породили слишком много вопросов. Её глаза будто уже были готовы выйти наружу, а руки дрожали в мандраже. Не каждый день такое увидишь. Хюррем только глубоко вздохнула, реакция Марии её только сбивала с дела. — У меня есть способности, которыми владею только я. Пока что. Передалось от моей матери. И так как я одна такая особенная, только мне под силу разобратся со всей жутью, что тут твориться. Я расскажу тебе все потом. Давай займёмся делом. Лучше смотри сюда. — госпожа вновь повернулась к карте и лёгким движением руки наклонила подругу в её сторону. — Смотри, здесь показано абсолютно всё. Весь дворец. Все входы и помещения подписаны. Невероятно. — с придыханием рассказывала Хюррем только судорожно водя пальцем от одного изображения помещения к другому. — Здесь даже те комнаты про которые мы не знаем. Смотри ведь на том месте, где стоит маркер, нет даже двери. — указала рукой на место в Золотом пути. Хюррем, честно сказать, даже не удивилась. Она слышала шипение там и определенно догадывалась что там есть что-то. Да и пойти туда намеренно за этим, она планировала. — Там странные вещи, я знаю. Но карту оставлю я себе. — подытожила рыжая и начала медленно её слаживать. Бумага погасла, а султанша лишь запрятала ее себе под грудь. Следующая — эта книга. Она была довольно обветшалой и местами порватой. Зелёная пыльная обложка и коричневый корешок. Открыв книгу, та сразу начала листать и бегло прочитывать абзацы и некоторые фразы. Гюльнихаль стояла молча, только надеясь что та найдет хоть что-нибудь полезное для своего дела. Тишина. Лишь перелистывание книг было слышно в этой давящей пустоте. Мария старалась даже не дышать, так как напряжение резко возросло до предела, но похоже её напарница этого не ощущала. Казалось сейчас любое может нарушить эту тишину, но только что конкретно было не ясно. Но Гюльнихаль всё равно боялась смотреть назад. Ощущение кого-то проявилось резко, как только Хюррем открыла книгу. Мария решила что она не будет обращать на это внимание подруги, лишь надеясь на её интуицию. — О мой Бог. — шепотом произнесла Хюррем слепо палясь в одну точку страницы. Мария только сейчас поняла что всё это время, Хюррем достаточно долго задерживалась на одной из страниц и не перелистывала её. — Что там? — взволнованно спросила Гюльнихаль. Но рыжая первое время не отвечала, а только повернулась на миг глазами к подруге и тихо вздохнула, показывая ей книгу. — Читай. — холодно ответила султанша и пошла относить лишние предметы на свое место. Видимо пытаясь отвлечься от прочитанного. Мария не поняла её беспокойства, поэтому тут же принялась читать с первого абзаца. «Тени чёрные, дворец в слезах. Смерть настает каждые тридцать лет на глазах, А подданные не борятся с местью. Ведьма что пришла в начало времён, воплощение крови и злобы. Эти твари познали свободы А женщина с придуманной честью ликует от мести, ведь одна на весь мир Привела сюда бестий. Она и она снимет проклятье. Но только тогда и она не та, что привела несчатье Вечность не есть постоянно и сияние света озарит их молчание». -Ты поняла всё из того что тут написано? — выгнула бровь Гюльнихаль. Тишина. Ответа нет. Скрип потолка как будто скоро свалится на голову. Но всё равно молчание. — Хюррем!!! — уже громче начала звать Мария, и схватив книгу и факел, кинулась смотреть в каждом уголке стеллажей. Помещение казалось начинало сужаться, сдавливая девушку со всех сторон. Дышать нечем, а в носу едкий запах гнили и металла. Она не знала что это, да и не было ей времени думать про эти странности. Странный стон был слышен в конце комнаты. Потом ещё один. Человек хрипел и было слышно как дёргался. Гюльнихаль остановилась на мгновение. Кровь стынула в жилах, а губы потрескались от сухости воздуха. Выхода нет. Надо идти навстречу, а стоны усиливались. Это была Хюррем. Мария не поняла как оказалась рядом на коленях с подругой. Та лежала, её голова была задрата максимально вверх. На шее видны артерии, а кулаки крепко сжаты. Глаза открыты. Она что-то видит. — Хюррем, проснись! — слезы поступили к глазам Марии. Вина за случившееся как гром ударила в сердце. Неужели она это сделала. Погубила близкого ей человека. Крик был где-то в глубине, а страх сковал тело и будто пытаясь сдавить его в лепешку. Судорожно подруга начала теребить тело и лицо госпожи, но та только открывала рот видимо пытаясь что-то сказать. Но получались какие-то нечленораздельные звуки вместо предложений. Кто-то идёт. Шаги. Голоса. Мужские. Это стража. Дышать было тяжело и больно, в глазах начинало меркнуть, но в конце концов всё исчезло. Темнота. Последнее что она чувствовала как её берут на руки и несут к выходу, а Хюррем только мычит от боли сзади.