Как приручить... Феникса?

      Я в последний раз бросаю взгляд на зеркало, с гладкой поверхности которого на меня смотрит шикарная, скромность сегодня была заткнута куда подальше, невеста. Фата ниспадает с плеч мягкими воздушными волнами, словно потоки искрящегося водопада. Белое классическое платье, выгодно подчеркивающее изгибы фигуры и туфли золушки, переливающиеся россыпью мелких камешков, от которых то и дело разбегались по стенам радужные зайчики.       За окном машины мелькал шумный город в вечерней суете. Солнце склонилось к закату о чем свидетельствовало алеющее небо и вывески круглосуточных магазинчиков, которые потихоньку начинали включать иллюминацию. Тридцать минут пути и вот мы на месте.       Меня подводят к алтарю и начинается церемония, на которой кроме меня, жениха и священника присутствуют еще трое парней… и всё… Да уж, не о такой свадьбе мечтает каждая уважающая себя девушка. Но обо всём по порядку… ИЮЛЬ 2016г.       Меня зовут Ан Кёнсун, мне 23 года и сейчас я бегу на собеседование в крупную транспортную фирму. Очень надеюсь заполучить вакантную должность юриста, так как съемная квартира в столице и не выплаченный студенческий кредит давят на шею ярмом, с каждым днём всё больше и больше. И на ярмо это мне работать и работать, без сна и отдыха.       А ещё неделю назад у меня сломалась стиралка — зачихала, запыхтела, да и отбыла в мир иной выплеснув всю свою обиду и горечь на этот бренный мир в виде грязной воды на пол. Я в это время благополучно суетилась на кухне, предварительно не забыв воткнуть наушники поглубже в уши и включить музыку погромче. В общем и целом, аварию я увидела только тогда, когда ко мне пришли соседи снизу и выставили счет за планируемый ремонт затопленной комнаты.       Короче за получение этой работы я молилась последние два дня и в назначенный день, трясясь от волнения вошла в кабинет генерального директора (что странно!).       Чон Хосок — 27 лет, рост где-то метр восемьдесят, крепкое телосложение, волосы цвета темного каштана. Чертовски красивый, а улыбка вообще бьет наповал (маленькое лирическое отступление). Генеральный директор крупнейшей в Сеуле транспортной компании, в распоряжении которой воздушный и наземный транспорт, а также несколько судов в порту Инчхона. В основном компания специализируется на грузовых перевозках, однако частная взлетная полоса за чертой города обеспечивает желающих чартерными перелетами, а несколько туристических паромов в сезон наплыва приезжих, курсируют по реке Хан с экскурсионными прогулками.       Несколько рядовых вопросов и вот меня провожают в отдел кадров — с завтрашнего дня я официально работаю на господина Чона. На задворках подсознания вертелась мысль, что эта работа досталась мне уж слишком легко: опыта нет, возраст однозначно ставит под сомнение его наличие, да и вопросы от директора показались мне весьма поверхностными. Но к черту эти мысли — теперь у меня есть работа.       Проходит три месяца, и я уже не только юрист, но и помощник господина Чона. Работы много и зарплата не шуточная, поэтому пашу как конь. Оплачиваю ремонт соседям и переезжаю на новую квартиру — ближе к работе, ведь теперь у меня график далёк от нормированного и тратить дополнительное время на дорогу дом-работа-дом нет никакого желания.       С директором отношения отличные — выполняю работу качественно и в срок, он доволен, я тем более. Временами проскакивают дружеские подколы и принести кофе из соседней кофейни, если пришел в офис вторым. В общем я довольна. ДЕКАБРЬ 2016г.       Предпраздничный завал. Я не то, что пообедать не могу выбраться, в туалет из-за постоянных звонков и беготни не всегда выскакиваю, а директор так и подавно. В один из таких дней я заказываю бизнес-ланч и, забрав его у курьера на первом этаже, несусь к себе на этаж руководства. Стук в дверь, приглашение войти, и вот я с пакетами вваливаюсь к директору в кабинет.       — Кёнсун? Что там? — парень кивает на пакеты, которые я расставляю на столе для совещаний.       — Простите, господин Чон, но кажется нам пора поесть. Я скоро рабочий стол грызть начну, вы я полагаю тоже. — не зря полагаю, Хосок быстро переместившись к пакетам начинает совать в них нос и довольно принюхиваться.       — Кён-а, напомни чтоб я поднял тебе зарплату.       — Куда-выше-то? Вы платите мне и так более чем достаточно, директор. — на официоз Хосок машет рукой и недовольно кряхтит, доставая палочки, лотки с лапшой и остальные вкусности из пакетов.       Едим молча, лишь иногда перебрасываясь парой слов.       — Я сегодня задержусь, нужно закончить в конце концов с китайцами.       — Да уж, нервов они нам потрепали. Думаю с ними больше не работать. — Хосок допивает свой кофе и начинает складывать пустую тару обратно по пакетам.       Просыпаюсь я от шума, оглядываюсь — вот блин! Уснула за столом пока документы по китайским партнерам готовила. Медленно поднимаюсь и выглядываю в коридор.       — А это что за сонное царство? — на меня наклонив голову набок смотрит незнакомец.       Ким Сокджин — 28 лет, около метра восьмидесяти, хм… очень и очень, я хочу сказать. Точеное лицо, на которое спадает практически черная челка, пухлые губы, в глазах читается нескрываемая харизма. Владелец лучшей юридической конторы Сеула. Адвокатура, нотариат и прочие прелести юриспруденции — вот что находится в его мощных руках, сложенных в данным момент на груди. Но об этом я узнаю немного позже.       — Добрый вечер, — я слегка кланяюсь, а сама думаю: в такое время здесь не могут шататься кто ни попадя, значит знакомые директора, наверное нужно вести себя вежливо.       — Скорее ночь, — парень улыбается, — Хо, а чего это ты заставляешь людей работать сверхурочно? Может к тебе наведаться в рабочее время с проверкой?       На голос из соседнего кабинета — кабинета Хосока — выглядывают двое: сам Хосок и высокий светловолосый парень, удивленно поднявший брови при виде сонной меня. Мысленно кляну себя за то, что даже не удосужилась посмотреть в зеркало перед тем как выходить из своей «норы», но поздно метаться, поэтому стою и хлопаю глазами, а щеки предательски начинают краснеть.       — Кён! Я думал ты давно ушла. Брось ты этих китайцев, завтра закончим.       — Китайцев? — светловолосый поворачивается к Хосоку.       Ким Намджун — 27 лет, рост… высокий, наверное, что-то около метра восьмидесяти, но это не точно. Шармом от него несет за версту, а еще серьезностью и спокойствием. Намджун возглавляет ведущую охранную фирму Сеула с филиалами в Пусане, Тегу и других крупных городах. Кроме физической охраны, его детище занимается сигналками, видеонаблюдением и сопутствующими услугами, вплоть до сопровождения грузов. По совместительству младший брат Ким Сокджина.       — Кёнсун мой юрист и помощница. — сообщает босс, а я так и продолжаю стоять на месте.       — Юрист? — Сокджин наклоняет голову в другую сторону, — Может ко мне? Мне как раз юрист толковый нужен.       — Э-нет, хён. Сам, всё сам. Где я еще такую помощницу найду?       — А что, хорошая помощница? Доверия заслуживает? — говорящего не вижу, голос доносится из глубины кабинета шефа.       — О, да! Вы только не завидуйте сильно ребята, может быть и на вашей улице опрокинется грузовик с такими помощницами как Ан Кёнсун. — Хосок довольный и гордый одновременно, а я начинаю краснеть сильнее и вскоре достигаю стадии, на которой меня можно спутать с запрещающим сигналом светофора.       — И скромная, как я погляжу, — кричит себе за спину светловолосый. Слышу приближающиеся шаги и в коридор выходит черноволосый парень в черной рубашке и строгих брюках того же цвета.       — Вот ты то мне и нужна. — голос низкий, спокойный, а у меня от взгляда холод по спине пошел.       Мин Юнги — 25 лет, ростом чуть ниже Хосока, опасный… Всем своим видом излучает уверенность и гнетущее желание склонить голову. Под его руководством находится передовая IT-компания Южной Кореи, занимающаяся аутсорсингом, консалтингом и разработкой программного обеспечения для потребителей.       А еще он глава влиятельной корейской мафии — Белый тигр. Вместе с ним дела тигров ведут его друзья из нищего детства — Чон Хосок, Ким Сокджин и Ким Намджун. Но опять же — это я узнаю позже.       Знай я это раньше — возможно бежала бы после этой фразы куда подальше. Но сейчас, подстёгнутая неоднозначной фразой, то ли от усталости, толи еще из-за чего принимаю позицию «хрен вам, деловые господа» и открываю свой самостоятельный рот изображая искреннюю жалость:       — Я сегодня занята, поэтому увы и ах, не выйдет. Доброй ночи, господин Чон. — довольно низко кланяюсь шефу и, взяв из кабинета сумку, ухожу в сторону лифта.       — Ну может не до конца скромная, — кашлянув и приведя всех остальных в чувства, подытоживает Намджун.       Следующим утром меня в кабинете ждал сюрприз — вчерашний черноволосый парень с неоднозначными предложениями пил кофе, сидя на моем месте.       — Доброе утро! Чем обязана, господин… — стараюсь быть дружелюбной и не обращать внимание на чужой зад в моем кресле.       — Мин Юнги.       — Чем обязана, господин Мин?       — Ан Кёнсун, у меня к Вам деловое предложение. — я присаживаюсь на стул и киваю в знак готовности слушать. — Предлагаю Вам выйти за меня замуж.       Я несколько раз глупо моргаю, брови поднимаются сами собой, демонстрируя крайнюю степень удивления хозяйки. Они здесь пили всю ночь что ли? Да нет, парень выглядел свежо и компрометирующих запахов от него слышно не было.       — Вы должно быть приехали к шефу, а пока его нет решили развлечься, наблюдая за моей реакцией на Ваши странные шутки, господин Мин?       — Вашего шефа сегодня не будет на месте, и я думаю Вы об этом уже знаете, — блин, и откуда он знает, что Хосок написал мне о сегодняшнем отсутствии, — Следовательно, я приехал сюда именно из-за Вас. Так что Вы думаете о взаимовыгодной сделке? — Юнги внимательно посмотрел мне в глаза, а когда я отвела взгляд в сторону довольно улыбнулся.       — О какой выгоде с моей и Вашей стороны идет речь? — я старалась выглядеть уверенно, но черт возьми, почему так потеют ладони?!       — С моей — наличие супруги, с Вашей — закрытие всех долгов и кредитов в ближайшее время, а также все привилегии жены крупного бизнесмена, в известных границах дозволенного, разумеется. — Юнги поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок, опершись о них подбородком.       — Почему же крупный бизнесмен не может найти жену в своем кругу общения, а делает предложение девушке, которую видит второй раз в жизни. — я снова скептически поднимаю бровь и складываю руки на груди, ну давай, удиви меня.       — Воспользуюсь правом не отвечать на данный вопрос. Жду Вашего ответа через три дня и надеюсь Вы примете верное решение. — Юнги встает и без прощания выходит из кабинета.       Вот так начало рабочего дня.       Целый день утренний разговор крутился—вертелся в голове как уж, всплывая из сознания в каждый удобный момент, когда я отвлекалась от работы за компьютером дабы дать возможность глазам хоть немного отдохнуть. И каждый раз голос разума хохотал в голосину от такого наглого предложения незнакомца (имя не в счет). На что он вообще надеялся, когда ждал меня в кабинете? На то, что я расплывусь в счастливой улыбке и с криками «мне плевать, что ты можешь быть конченым маньяком-мазохитом» брошусь ему на шею? А завтра мы поедем регистрировать брак? Нет уж, спасибо эту радужную перспективу я оставлю кому-то другому. За свою жизнь я сделала достаточно странных поступков, глядя на которые под призмой лет я начинаю всерьез сомневаться в своей адекватности, но такое слишком даже для меня. Надеюсь то, что я его пошлю не скажется на моей работе, в противном случае я снова окажусь на обочине этой жизни в халупе на окраине Сеула — это в лучшем случае.       На следующий день у меня был внеплановый выходной, на который меня Хосок силком выгнал, пригрозив всем чем только мог. Именно поэтому я с утра пораньше ехала в вагоне метро на окраину города к тётушке Чхве.       Тётушка Чхве — воспитатель в детском доме, в котором я выросла. Родителей своих я не помню, да и не могу помнить, мать отказалась от малышки-меня в роддоме, видимо кутёжная жизнь в притоне с алкоголиками и наркоманами выглядела радужнее нежели пелёнки и бессонные ночи с младенцем. И я была рада такому исходу событий.                   Возможно в детстве и обижалась на призрачную маму, за то, что та бросила меня, но по прошествии многих лет поняла — всё сложилось как нельзя лучше в тех обстоятельствах. Неизвестно в каких условиях я могла бы жить: голодать, бродяжничать, а по достижении энного возраста стала бы платой нерадивой матери за очередную бутылку чего-то горячительного. А то и вовсе стаскалась бы всё с теми же наркоманами и алкоголиками.       В настоящем же у меня был кров над головой, какая-никакая еда и теплая кровать. В детском доме за мной присматривали, учили и что немаловажно там были мои сверстники, а соответственно — практически полноценное погружение в социум. А ещё, благодаря какой-то государственной программе, я смогла поступить в университет на факультет юриспруденции, который окончила с отличием. В общем и целом — лучше быть квалифицированным юристом без матери-алкашки, чем жить вместе с ней и каждое утро драться за последний стакан выпивки. Ни там ни там материнской любовью не пахнет, а вот нормальной жизнью…       С этими мыслями я вышла на конечной и начала вилять между витиеватыми улочками пригородных трущоб, местами приходилось в прямом смысле слова прокладывать себе путь, пешеходов, вытаптывающих тропинки в снегу, не наблюдалось. Здесь жила та, что в своё время заменила мне мать, насколько это было возможно. Даже после ухода из детского дома мы поддерживали связь, несколько раз в году навещая друг друга.       Уже минут десять стою под дверью, но никто не открывает. В конце концов, видимо сжалившись, из соседнего дома выглядывает старушка, закутанная по самый нос в какой-то выцветший платок:       — Деточка, тётушки нет, она в больнице.       — В какой? Что-то случилось? — я буквально почувствовала как сердце пропустило удар.       — Мы, старики, не молодеем, с нами всегда что-то случается.       Получив адрес больницы, я на всех парах полетела туда. Узнала на стойке регистрации у миловидной девушки номер палаты и пулей помчалась по коридору за что получила не особо одобрительные взгляды в свой адрес со стороны персонала.       — Тётушка Чхве, — шепотом позвала я, прикрывая за собой дверь. Женщина значительно сдала с момента нашей последней встречи — в волосах прибавилось седины, кожа побледнела и обвисла, а на лице прибавилось морщин.       Тётушка спала, время от времени постанывая. Просидев в палате около часа, я пошла на поиски врача. Долго искать не пришлось — столкнулась с ним на выходе.       — Состояние тяжелое, со дня на день откажет вторая почка. — руки задрожали и только сложив их на груди, я смогла унять эту дрожь. — В её случае — однозначно пересадка, но только орган и сама операция стоят огромных денег. Родственников у неё нет, поэтому надеяться не на что. Мы будем поддерживать её сколько выдержит организм, но сами понимаете.       Вышла из больницы я вся в слезах, соплях и черти чем ещё. Единственный дорогой мне человек со дня на день может умереть, а я помочь не могу. Моих сбережений не хватит даже в самых радужных мечтах… Что ж видимо придётся всё-таки воспользоваться «всеми привилегиями жены крупного бизнесмена» …       Очередное утро, захожу в кабинет. В одной руке горячий кофе, в другой — шарф которым я предусмотрительно обмоталась дома, зима всё-таки.       — Доброе утро, господин Мин. У меня будет пара условий…       В общем договорились мы о том, что Юнги помогает тётушке Чхве, а я становлюсь Мин Кёнсун. Он настоял на том, чтоб жили мы вместе — меньше сплетен, лучше делу. Работать я оставалась у Хосока.       В реальные причины, по которым выбор Мина пал на меня, я конечно же посвящена не была, на это и надеяться не стоило.       Как я поняла, кроме свидетельства о браке Юнги вообще мало что интересовало, поэтому на большинство моих условий он согласился, не моргнув глазом. Со свадьбой решили не тянуть и назначили дату росписи в январе.       И вот я стою рядом с Юнги, одетым в шикарный и естественно дорогущий черный костюм, напротив священника, а за нашими спинами стоят Хосок, Сокджин и Намджун.       Да уж, не о такой свадьбе мечтает каждая уважающая себя девушка.