С миру по нитке

Сегодня среда, седьмое сентября. Случилось светлое событие — свадьба Сергея с Софьей. Сидят, скучая, созванные соседи, сослуживцы. Софья сияет словно солнышко, сверкает серебряными серьгами с сапфирами, светится счастьем. Сбылось! Сколько сил, сколько стараний! С самого сочельника Сереженьку сподвигала! Сомневался, стеснялся, сопротивлялся. Сваха спросила семь сотен, содействовала. Смирился Серёженька, сообразил, сколь соблазнителен союз. Согласился, соколик. Справедливо сказывают, стерпится — слюбится. Софье сорок семь, серьёзная, самостоятельная, специалист со стажем, сирота. Сергей — скромный сутулый столичный студент-строитель с Собянинской стипендией. Странное сочетание. Сколько сплетен спровоцировали! Старший сын Софьи Семён со слепой снохой Светланой скрепя сердце собрали свадебный стол: сёмга, сайра, сардины, суп со свёклой, свиное сало, сметана с сахаром, сладкие слойки со смородиной. Старались соответствовать стандартам: синяя скатерть, сиреневые салфетки со снегирями, стеклянные стопки со светлым сливовым самогоном. Страдающий средней степенью сифилиса свидетель, слесарь Сулейман Саидович Свиристёлкин, скрипнув сафьяновыми сапогами, слямзил со стола селёдку. Сплюнул —солёная, стерва! Склочная старуха Серафима Сигизмундовна суетливо сопит: слопают самое смачное, самозванцы!» Седая свекровь Сара Самуиловна согласна с соседкой: «Сожрут, и спорим, слипнется!» Свёкр Савватий Северинович скрупулёзно сводит сальдо. «Сходится!» «Сочетались?» — спросила славящаяся своими салатами синеглазая смешливая санитарка Стелла Степанова, стараясь сидеть смирно. «Само собой», — сердито сказал смурной стекольщик Синицын, сглатывая спазм: «Свезло сопляку!» Синицын сам сватал Софью. Списала со счетов — скучен, сварлив. «Стыдоба, снюхалась с семнадцатилетним! Совсем сбрендила сердешная!» — судачили старухи-соседки. Саксофонист Станислав Сердюк сбацал «Сулико». Сплясали. Сопрано Сильфида Семёновна Суслятина спела «Соловья». (Слушавших слегка стошнило.) Стилист Славик Сопелкин страдает: скука смертная, самогон сивухой смердит. Симпатичные сокурсницы Сергея смотрят с сомнением, слишком стара Софья, сбежит Сергей со скоростью света! Сам Сергей серьёзен: старается сосчитать стаканы. Сосредоточился, силится сообразить. Семнадцать? Семь спёрли, сволочи! Самаркандское свинцовое стекло. Сестрицын сувенир! Стоили состояние! Скандал! Солнце село, стало смеркаться. Спровадили соседей. Софья собирается спать: стянула ситцевый сарафан, смачно скинула сафьяновые сандалии. Самоотверженно сотрясает силиконовыми сиськами, соблазняет супруга. Сергей сморщился: «Скоморошество!» Спустил смятые серые слаксы, сбросил свитер, снял с себя стринги. Сложил стопкой свеженькое свидетельство, студенческий, страховку. Сел скромненько, стесняется. Сомлел сердешный, сказывается солодовый самогон. Сон свалил сразу. Страшный, символичный. Сонмы странных созданий струятся сквозь спутанное сознание: сапрофиты спариваются с содомитами, самоедская собака смачно съедает столовский студень, смутные силуэты сливаются со стеной, стаи сороконожек склизко сползают с серой скалы… Смахнув скупую слезу, склонилась Софья скорбно, спрашивает суженого: «Спишь, скотина? Скурвился, слабак? Слился с секса? Сейчас-сейчас!» Сняла со стены саблю. Собралась с силами. Сумерки сгустились. Смурной старшина Сидоренко, скрывая сизые синяки, свернул следствие. Случилось самоубийство — сами судите!