С миру по нитке

За три дня до новой луны во дворце обычно начиналась суета. Ворота над рвом практически не опускались — туда-сюда с грохотом сновали телеги, гружёные разнообразной снедью: бочками со свежей рыбой, сочными фруктами, тушами забитых оленей. Стражники подгоняли торговцев, те, взмыленные, стегали мулов и осликов, вокруг которых с жужжанием вились мухи и слепни. Из окон кухни валил пар — три десятка поваров трудились не покладая рук — пекли, жарили и варили. Из оранжерей везли гирлянды цветов, а в погребах проводили ревизию вин. Всего должно было быть вдосталь. Королева могла сурово покарать, если чего-то вдруг не хватало. Праздник Новолуния всегда славился изобилием. В домах знатных горожан тоже вовсю шли приготовления: дамы примеряли новые платья и драгоценности, слуги пудрили парики и выглаживали кружева, а главы семейств готовили кошельки — в праздник полагалось делать королеве подношения. Но не все ликовали в преддверии торжества. Отцы и матери юношей, достигших совершеннолетия, трепетали в ожидании. На кого падёт жребий в следующий раз. Над всем королевством ближе к новолунию кружили мрачными тенями вороны — верная примета того, что королева ищет себе нового супруга. Традиции этой насчитывалось уже немало лет. Как только после смерти короля Гарданция на трон взошла юная королева Беркария, жизнь стала тяжелее. Подати выросли, законы становились всё суровее, а через несколько лет глашатаи объявили первый Бал Новолуния. Тогда ещё никто не ведал, что задумала королева, и лишь во время самого празднества выбрала она прекрасного юношу из семьи одного вельможи и объявила его своим супругом. Как ликовали тогда и избранник, и его отец, ожидая, что на них падут особые милости. Вот только брак этот продлился лишь до новой луны. Куда потом делся юный муж, никто не ведал. — Слыхали, кто станет следующим супругом её величества? — зеленщица Майда заправила под чепец выбившуюся прядь. — Поговаривают, младший сын барона Эр Пинола, — Гинета, торговавшая свежей выпечкой, всегда была в курсе городских сплетен. — Ох, и хорошенький! Я б сама за такого замуж пошла! И статен, и плечист, а уж красив — впору зажмуриться, чтоб не ослепнуть, — подхватила Батиста, продавщица кружев и тесьмы. — Сколько девушек мечтали о нём, да королева выбрала его себе. — Скоро все мало-мальски привлекательные юноши закончатся. Что же она тогда будет делать? Выбирать тех, кто не так хорош собой, или снизойдёт до смазливых простолюдинов? — Я слыхала, — зашептала Гинета, — кое-кто уже прячет сыновей, лишь бы не достались королеве. — А сын графа Кельда изуродовал себе лицо, лишь бы не попасть в её цепкие лапы! — поведала Батиста. — Вот же жалость! — Зато жив останется! — Майда сбрызнула родниковой водой пучки сельдерея и петрушки. — А то ведь никто больше и не видел тех, кому выпала честь стать мужьями. — Фебол рассказывал, а уж он-то знает, он во дворец вино поставляет, — Гинета округлила глаза, — что она спит с ними каждую ночь, а потом выпивает их кровь. Ей ведьма раскрыла секрет молодости: каждую луну брать нового юношу, а после забирать его молодость и красоту. — Так она, выходит, кровопийца? — сказав эти слова, Батиста в ужасе прикрыла рот руками. — Сплетничали, что в полночь новолуния она вылетает в каминную трубу на метле, но, поди, враки это. Женщины умолкли на полуслове, потому что над площадью заложил круг крупный ворон. Его тень, пробегая по лицам горожан, заставляла их умолкнуть и потупить взоры. Все знали легенду: вороны — стражи королевы, её соглядатаи и верные советники. От их зорких глаз не укрывалось ничего. И никто. Хоть и старался барон Эр Пинол спрятать своего младшего сына Фетьена, да не удалось. Стражники вломились в крестьянский дом, где он укрылся, и выволокли юношу, как он ни цеплялся на двери. Он кричал, будто раненый зверь, царапался и отбивался, но его затолкали в чёрную карету без окон и доставили во дворец. Никто и не заметил бледного, как луч луны, молодого человека, безутешно рыдающего в сенях. Королева сделала свой выбор, и он не подлежал обсуждению. Барон смирился, иначе он рисковал лишиться всех своих привилегий. Его старшие дети, слава богу, были не так хороши собой, зато не могли вызвать монарший интерес. Младший же теперь содержался в подземельях дворца в ожидании своей участи. А пока место рядом с королевой было занято другим избранником, вот только срок его неумолимо близился к концу. Ближе к вечеру накануне новолуния во дворец начали стекаться гости. Кареты, одна пышнее другой, пересекали проложенный через ров мост и высаживали нарядно одетых вельмож. Они поднимались по освещённой факелами лестнице и шествовали в бальную залу, где вскоре должна была появиться королева. Увлечённые разглядыванием прибывающей знати, стражники не заметили, как из-под днища одной кареты выскользнула тень и скрылась в обрамляющих аллею кустах. Столы ломились от яств, музыка гремела так, что у особо чувствительных дам заложило уши. И вот барабанщики пробили дробь — высокие золочёные двери распахнулись, и в залу прошествовала королева Беркария в сопровождении супруга. Юноша, которого многие помнили жизнерадостным и румяным, теперь был бледен. Он потерял в весе и выглядел нездоровым. Зато королева лучилась, словно поднявшаяся над горизонтом звезда. Никто точно не знал, сколько ей лет, но выглядела он всё такой же молодой и прекрасной, как и два десятилетия назад. Глаза её, как расплавленная смола, отражали блеск сотен свечей, подобно драгоценным агатам, щёки могли бы затмить утреннюю зарю, а шёлк кожи заставил бы розовые лепестки осыпаться от зависти. — Мои верные подданные! — обратилась она к присутствующим, взойдя на помост, где возвышались два трона. — Воздадим хвалу моему супругу Диалону из рода Рувенов! Он выполнил свой долг перед народом! Толпа склонилась к ногам монаршей четы. — Празднуйте с нами новую луну! Да не опустеют ваши кубки, да не оскудеет казна вашими подаяниями! Королева взмахнула платком, и по зале пустились сборщики податей с корзинами, куда главы семейств опускали набитые кошели. Снова грянула музыка, и гости двинулись к накрытым вдоль стен столам. Лишь одна фигурка выскользнула за двери и бегом пустилась к ведущей вниз лестнице. Шёлковые туфельки бесшумно преодолели два пролёта ступеней, кружевная накидка взметнулась, отбросив на мрачную каменную стену полупрозрачную тень, пышные юбки подняли пыль с холодных каменных плит. От стены отделился закованный в латы стражник и преградил путь, выставив алебарду. — Стой! Куда? — Королева послала меня отдать распоряжение, — сдавленно прошелестел тонкий голосок. — Какое распоряжение? — Она требует немедленно доставить ей вина. Того, что хранится в особом отсеке. Она сказала, там будут знать. — Но винные погреба не здесь. Ты спутала лестницы, милашка! — стражник был не прочь поболтать хоть с кем-то. Нести вахту у входа в темницу — скучное занятие. — Вот я глупая! Ох, и достанется мне от королевы! Я всего лишь третий день служу фрейлиной у её величества! — Ничего. Здесь немудрено заплутать. Тебе надо вернуться, пройти через галерею и уже там спуститься вниз, — стражник подкрутил усы. Такой красотке грех было не помочь. — Ах, вы так любезны! — девушка потупила взор, но тут же снова одарила им стражника. — Вот уж не думала, что в подземелье встречу такого галантного кавалера! Позвольте вас отблагодарить! С этими словами она приблизилась и, встав на цыпочки, потянулась сочными, как бутон тюльпана, губами к грубому лицу, скрытому наполовину забралом. Кто бы смог устоять?! Стражник сдвинул нижнюю часть шлема и тут же впился поцелуем в подставленный соблазнительный ротик. Лишь на секунду он ощутил сладость губ, затем жгучую кислоту на языке, а через мгновение рухнул на пол с тяжёлым металлическим звуком. Проскользнув мимо бесчувственного тела, девушка с кипенно-белыми волосами обернулась и поправила полоску замши на кадыке. Путь был свободен. Чем дальше она шла, тем ниже спускалась галерея, тем смраднее становился запах. И вот путь ей преградила решётка. Девушка извлекла из висящей на боку сумочки ключ, вставила его в скважину и прошептала какие-то слова, в которых вроде бы и не было смысла. Однако ключ провернулся, давая ей доступ в узкий коридор. В темноте почти ничего не было видно, лишь в отдалении мерцал неверным светом закрепленный на скользкой от влаги стене смоляной факел. Девушка побежала, поднимая мешающие юбки. У следующей преграды она остановилась перевести дух. В тишине подземелья раздалось лязганье металла. — Фетьен! — тихо позвала она. — Фетьен, ты здесь? — Стоит кому-то сюда войти, и я разобью свою голову о стену! — глухой голос, казалось, идёт из самой преисподней. — Фетьен! Это я, Альвин. Не делай глупостей, я сейчас освобожу тебя. Девушка снова поднесла ключ к замку и что-то тихо прошептала. Ключ вспыхнул голубоватым пламенем и без труда вошёл в отверстие, совершил два оборота, и решётка сдвинулась в сторону. Глаза уже привыкли к почти полной темноте. В углу камеры кто-то зашевелился, снова звякнули цепи. — Сейчас! Дай мне минутку! — девушка извлекла из сумочки пучок травы, дунула, и та вспыхнула тусклым пламенем, осветив сжавшегося в углу человека. — Кто ты? Почему ты назвалась этим именем? — хрипло спросил сидевший в углу. — Потому что это я и есть! — она стянула с головы светлый парик. — У нас мало времени! Чем тебя приковали? Пленник протянул закованные руки вперёд. Железные кандалы были подбиты мягкой тканью, чтобы не повредить кожу запястий — королева любила, чтобы её мужья были безупречны. — Сейчас! Нам надо торопиться, скоро сюда придут. Им надо подготовить тебя к появлению на завтрашнем балу и ночи с королевой. Альвин снова пошептал над ключом, и тот вмиг разомкнул оковы. — Фетьен! — тонкие руки обвились вокруг шеи. — Альвин! Я думал, всё кончено. Я бы не дался им живым! — Вставай, нам надо бежать! — Как же мы выйдем из дворца? Там повсюду стража. — Мне понадобится помощь и твоя сила. Скорее! — Альвин потянул своего возлюбленного прочь из камеры. Они быстро преодолели коридор, и, когда добрались до распростёртого на полу тела, Альвин скомандовал: — Вам надо поменяться одеждой. Помоги мне раздеть его. — Он мёртв? — в ужасе отшатнулся Фетьен. — Нет, он одурманен, очнётся часа через два. Живее! Стражник был плотнее, но латы удачно скрыли разницу в комплекции. Бархатный камзол Фетьена налез лишь на одно плечо. Панталоны тоже не застегнулись. — А теперь надо оттащить его в камеру и приковать к стене. Хватайся же! Когда стражник был помещён в темницу и уложен на топчан так, что лицо его было повёрнуто к стене, Альвин снова поколдовал с ключом, и оковы сомкнулись на запястьях великана. Замкнув решётку, он зашептал: — Теперь бежим! Ты должен довести меня до ворот замка и выставить вон! Скажешь, что я засмотрелась на супруга королевы, и та повелела отвести меня в лес и привязать к дереву, чтобы поутру вороны выклевали мне глаза. — Что ты несёшь? — ужаснулся Фетьен. — Да боже! Это просто легенда! Нам же надо выйти за ворота. Пошевеливайся! Они выскользнули из дворца с первыми залпами фейерверка. Время близилось к полуночи, когда королева должна была удалиться в опочивальню на последнюю ночь с нынешним супругом. Гости высыпали в сад и восторженно взирали на взлетающие в ночное небо снопы искр. — Нам туда, — тянул за собой возлюбленного Альвин. — Да поживее ты! Давай-ка ухвати меня за руку, не так! Будто ты волочёшь меня, а я сопротивляюсь. Вот, уже лучше. Они приблизились к воротам. Путь им преградили два стражника. — Кто? Куда? Торжества ещё не закончились! До церемонии никто не должен покидать дворец. — Приказ королевы! — как можно более грозно гаркнул Фетьен. — Эта тварь посмела пялиться на супруга её величества. — Ах, негодница! — один из стражей прихватил Альвина за подбородок. — Она заслуживает наказания. — Мы можем это обеспечить! — подхватил второй, — чтоб другим было неповадно. Оставляй её. — Вы хотите нарушить приказ самой королевы? — строго спросил Фетьен, вживаясь в роль. — Мне велено отвести её в лес за рвом и привязать к дереву. Вороны доберутся до неё с восходом солнца. — Ну, раз её судьбу решать воронам, то проходи. Хотя жаль лишать такую милашку последних утех. Стражники подняли решётку. Альвин для вида немного посопротивлялся, но позволил вывести себя на мост. Они пересекли ров, а когда лес укрыл их темнотой, Фетьен упал на траву. — Не верю, что мы на свободе! — Ещё не до конца! Отдохни минуту, и бежим дальше. — Я совсем без сил. Я не ел три дня. Выбрасывал всё, что они приносили. Надеялся сдохнуть, прежде чем она до меня доберётся. — Сейчас! — Альвин опустил руку в сумку и выудил небольшой флакон, закупоренный притёртой пробкой. — Выпей, это придаст тебе сил. Снадобье подействовало, и уже через несколько минут Фетьен снова поднялся на ноги. Тем временем Альвин расшнуровал пояс и сдёрнул с себя юбку, оставшись в тонких обтягивающих бёдра панталонах. Он закрыл глаза, поводил головой, прислушиваясь, а затем ухватил Фетьена за запястье и решительно двинулся вглубь леса. — Куда мы идём? Как только рассветёт, вороны нас разыщут. И тогда пощады не будет обоим. — Я всё продумал. Нас ждёт Шертонг. — Колдун?! — Фетьен встал, как вкопанный. — Ты шутишь? Он же испепеляет каждого, кто приближается к его жилищу. — Я с ним договорился. Идём же, я расскажу по дороге. Они шли в темноте, минуя нахоженные тропы, пробираясь через заросли папоротника и бурелом, их лица облепляла паутина, корни деревьев заставляли падать, но они снова поднимались. Альвин двигался так уверенно, будто держал в руках путеводную нить. — Так как тебе удалось встретиться с колдуном и остаться в живых? — Фетьен следовал за ним по пятам, хотя путь давался ему нелегко. — Ты же в курсе, что я потомственный травник. Меня учили два поколения. Дед поведал мне, где можно найти плоды софории. Этот кустарник цветёт и плодоносит раз в двадцать лет. Осторожнее, — Альвин придержал ветку, пропуская Фетьена. — И как это связано с Шертонгом? — Плоды софории нужны ему для зелья, за которое не жалко и жизни отдать. Вот я и предложил ему свои запасы. Мы собирали их, когда мне было десять. До следующего цветения ещё девять лет, их сейчас нигде не найти, а у меня сохранилось немного. — И что же он пообещал тебе взамен? — Всего лишь помощь, — Альвин нашёл место, где деревья не закрывали небо, и сверился со звёздами. — Это он подсказал тебе, как вырубить стражника? — На такое хватило и моих знаний. Он повёлся на поцелуй и получил угелу, сонную ягоду. Её сок усыпляет мгновенно. — То есть, ты передал её через поцелуй? Альвин понял, что Фетьен остановился по прекратившемуся треску сучьев под ногами. — Ты же не ревнуешь? Я сделал это, чтобы освободить тебя. Идём, мы уже близко. — Почему же ты сам не уснул, если она была у тебя во рту? — Всё просто. Я накануне выпил отвар змейчатки, он нейтрализует действие сонной ягоды. Теперь остановился Альвин. Они вышли к небольшой поляне, укрытой со всех сторон раскидистыми деревьями. — Кажется, здесь. — Что? Здесь же ничего нет. Фетьен недоумённо озирался. Вокруг чернел лес, безлунное небо нависало над ними бархатным пологом, на котором светились искристые капли звёзд. В зарослях копошилась какая-то живность, ветер шелестел в кронах деревьев. Альвин покопался в висящей на боку сумке и достал всё тот же ключ. Тяжёлый, с вычурными узорами на головке, но без бородки. Нижняя часть была голой, как штырь. Альвин вытянул его перед собой и что-то зашептал. Фетьен смотрел на него, как на безумного. Ему стало казаться, что его любимый ведёт себя слишком странно. Но тут воздух перед ними начал сгущаться, и из него сама собою материализовалась дверь. Она была обита полосами толстого металла, сквозь которые просматривалось старое, изъеденное временем дерево. Ключ сам собою вошёл в отверстие под массивной ручкой и провернулся. Альвин толкнул дверь, и она беззвучно поддалась. — Идём, нас ждут. За дверью открылся проход, вроде неширокого коридора, а за ним просматривалась комната со сводчатым потолком. В глубине её горел огонь, отбрасывая на стены тревожное оранжевые тени. — Мы прибыли. Можно нам войти? — спросил Альвин, прежде чем они переступили порог. — Раз ключ вас впустил, заходите. Для того я его и дал тебе, потомок друидов. На стуле с прямой деревянной спинкой сидел человек. Лица его Фетьен не мог разглядеть, как ни старался. Оно расплывалось, ускользало, будто бы искажённое допотопным стеклом. — Благодарю тебя, великий Шертонг, — Альвин поклонился и потянул Фетьена за руку, чтобы он сделал то же самое. — Вижу, ты спас своего друга. Что ж, тогда верни мне ключ. Альвин подошёл ближе и, опустившись на одно колено, передал требуемое колдуну. — Позволишь ли просить тебя ещё об одной услуге? — вымолвил он, не поднимая головы. — Ты хочешь, чтобы я помог вам бежать, так ведь? Но где бы вы ни спрятались, вороны вас отыщут. — Наверняка существует способ скрыться от них? — Безусловно, — отвечал колдун. — Но взамен мне понадобится немного крови твоего друга. Тогда я смогу сделать то, что давно должен был. Теперь, когда у меня есть плоды софории для зелья, мне нужна только его кровь. — А моя не подойдёт? Мой друг ослаблен, у него едва хватило сил на дорогу сюда. — В тебе течёт кровь друидов. А мне нужна человеческая. Я не возьму много. — Я готов, — Фетьен сделал шаг вперёд. — Даже не сомневался, — удовлетворённо произнёс колдун. — Подойди ближе и дай свою левую руку. Фетьен выполнил требование. Шертонг подвинул к себе шкатулку, что стояла на столе, достал из неё нож длиной в ладонь и быстро сделал надрез. Тут же подставил небольшой сосуд под стекающую по капле кровь. Когда набралось нужное количество, он взмахнул ножом в направлении обратном тому, в каком резал, и рана мгновенно затянулась. — Теперь я смогу снять чары с так называемой королевы. — Так называемой? — эхом переспросил Фетьен. — Не думали же вы, что простая смертная может жить так долго и не стариться? В её тело много лет назад вселилась ведьма. Она была обещана мне в жёны, но обманула. Я не мог попасть во дворец, на него наложена печать. Но пронеся туда ключ, ты открыл мне дорогу. Я приму облик юноши и войду, а зелье, для которого мне нужны были плоды софории, сделает остальное. — И когда падут чары, она перестанет забирать молодых мужчин и убивать их? — Так и будет. Но зелье требует времени. Ему нужно не меньше шести лун, чтобы обрести силу. — И как же нам быть? Она же разыщет нас за это время! Какой был смысл мне бежать, если теперь и Альвин под угрозой? — Фетьен в отчаянии сжал кулаки. — В моих силах помочь вам. Я сделаю так, что все будут видеть вас как старика и… — колдун помедлил, а затем продолжил, — старуху. Вам останется только держать себя соответственно. Скройтесь в отдалённом селе, живите тихо, а через шесть лун, когда, надеюсь, я разрушу чары, вам вернётся ваш прежний облик. — А мы? Мы тоже будем видеть друг друга стариками? — взволнованно спросил Альвин. Ему было жаль прекрасного лица Фетьена, которое он так любил целовать. Но ради спасения любимого он готов был смириться. — Нет, в глазах любящих ничего не поменяется. Я вижу этот огонь в ваших, а перед ним и колдовство бессильно. Подойдите оба. Колдун встал, он оказался на добрую голову выше Фетьена, Альвин же едва доставал ему до плеча, положил свои широкие ладони на головы юношей и начал читать заклинание. Когда солнце поднялось над макушками вековых елей, из замка вылетела стая воронов. Они кружили над дорогами, облетали города и сёла, заглядывали в окна домов. Следом из ворот вышли стражники, они также рыскали повсюду в поисках дерзкого беглеца. Королева была в ярости, она объявила щедрую награду тому, кто сообщит о местонахождении пропавшего из темницы несостоявшегося супруга. Мимо одного отряда, прихрамывая, и тяжело опираясь на палку, прошёл старик. Рядом семенила сгорбленная старушка в выцветшем платке. Стражники даже не посмотрели в их сторону.