С миру по нитке

Как обычно, в конце урока мисс Кливз раздавала проверенные эссе. Она непременно снабжала каждую работу кратким комментарием, что неизменно бесило Райли Лэнгдона. — Мистер Максвелл, ваша стабильность не может не внушать уважение. Мисс Милтон, гораздо лучше в этот раз. Мистер Картер, это блестяще! Я записала вас на конкурс работ по литературе, это будет полезно. Мистер Лэнгдон, вижу, вы старались, но всё же слабовато. Поработайте в выходные и принесите мне исправленный вариант, иначе я буду вынуждена поставить вам неудовлетворительную оценку. Исчерканная красными пометками работа шлёпнулась на стол. Можно не сомневаться, что на второй странице скалит зубы размашистая Е. Зато у Картера, конечно, опять А+. Как же иначе? Картер, в целом, выделялся из общей массы. Не только тем, что учился по всем предметам исключительно на отлично. Но тут у него просто не было выбора — зачисленный по стипендии, выделяемой попечительским советом для выдающихся умов, он обязан был ежегодно подтверждать своё право учиться в Вестфорде — частной школе, где за один год платили не меньше, чем в приличном университете. И это без стоимости проживания! Но на стипендиатов дотации на общежитие не полагались, поэтому их выбирали либо из тех, кто мог оплатить его сам, либо на детишек, проживающих неподалёку. Картер был как раз из последних. Он единственный добирался до школы самостоятельно. А ещё особенно ни с кем не водился. Поддерживал отношения разве что с Раджем, с которым до прихода Картера никто не мог найти общий язык. А ещё с толстяком Огденом, но тот всегда держал себя покровительственно, словно участвовал в благотворительной миссии, и Картер разговаривал с ним подчёркнуто вежливо и не более. — Райли, ты идёшь? — Деклан Максвел, из тех самых Максвелов, что считались в их краях сливками общества, уже поигрывал ключами от подаренного на Рождество Гольфа. — Поезжай, я сегодня тоже на колёсах. — Понял! — Деклан расплылся в похабной ухмылке. — Решил дожать Амелию? Валяй, чувак! Этой пташке давно пора взъерошить пёрышки! Тогда мы валим! — Пока, парни! Завтра увидимся в качалке! — Райли вскинул руки, демонстрируя упругие бицепсы. Он подождал, пока трое его ближайших друзей, а именно Деклан, Зейн Хантер и Эдриэн Коул, скроются за дверями, и медленно побрёл по коридору в сторону библиотеки. Интерес Райли Лэнгдона к этой части школы удивил бы многих. Отличный спортсмен, красавчик по всем канонам — высокий, плечистый, с чистой слегка загорелой кожей и копной слегка вьющихся тёмно-русых волос, он пользовался в школе бешеной популярностью. Ни одна девчонка до сих пор не отказалась пойти с ним на вечеринку или прокатиться в его канареечно-жёлтом мини. Про него ходили легенды, почти все с сексуальным подтекстом. Если им верить, девчонок, с которыми он не спал, можно было пересчитать по пальцам. И это не только в Вестфорде, а во всем восточном Йоркшире! Райли заглянул в окошко в верхней части двери, просканировал столы читального зала и стойку выдачи, кивнул мисс Уотербери и двинулся дальше. Он проверил классные комнаты на первом этаже и раздевалку малого спортзала, выглянул в окно, ведущее на футбольное поле и сад, а затем толкнул дверь туалета. Глаза его загорелись, как у лиса, почуявшего опрометчиво спрятавшегося под кустом зайца. У писсуара в самой уязвимой позе стоял тот, кого он, собственно, и искал. Эйден Картер. Райли неспешно подошёл к соседнему и невозмутимо расстегнул молнию на брюках. Янтарная струя ударилась о фаянс самой высшей марки. Но куда интереснее было поглядеть на то, что держал в руках Картер. — Я-то думал, у таких умников всё в мозги пошло, а у тебя норм так аппаратец, — процедил Райли с усмешкой. — Не знал, что тебя занимают размеры членов. Ты вроде как больше по сиськам, — Эйдан стряхнул и упаковал своё хозяйство обратно в штаны. Он отошёл к умывальникам и открыл воду. Райли тоже застегнулся и встал рядом. Поймал в зеркале взгляд. — Вообще-то, я тебя искал. — Нахрена? Наскучила компания мажоров? Или они поджидают за дверью и сейчас ворвутся сюда макать меня башкой в толчок? Райли не смог сдержать ухмылку, но потом с деланным равнодушием спросил: — Слышь, можешь исправить это ебучее эссе? Я не вдупляю, чего хочет мисс Зануда. Я и так почти всё списал из сети, а она поначеркала и велела переделать. — А ты хоть книгу-то читал? — Эйдан вопросительно задрал левую бровь. Так его иезуитская морда выглядела ещё более надменной. — Вот делать мне больше нечего! — Райли провел влажной пятернёй по волосам, отчего они легли крупными волнами. — Нафига ж ты взял курс литературы, если не собирался читать? — Не нуди! В этом году надо было выбрать пять курсов. По факту мне нужны только история, право и английский. Литература пошла до кучи, как и искусство. Но там хотя бы прикольно. Короче, поможешь? — А с хера ли? — Эйдан выдернул бумажное полотенце и вытер руки. — Ну, хочешь, я заплачу́. Десятки хватит? — Райли перехватил ироничный взгляд и тут же поправился, — Можно и за двадцать. — У тебя есть двадцатка? Покажи. Райли полез во внутренний карман форменного пиджака с вышитой золотом эмблемой школы и выудил бумажник. Порывшись, вытащил новенькую купюру. — Вот! — А теперь сверни её в трубочку и засунь себе в задницу! — Эйдан бросил скомканную салфетку в урну и, оттерев плечом Райли, вышел из туалета. Он мысленно пожалел о своём поступке. Двадцатка ему бы весьма пригодилась. Можно было бы добавить и купить новые брюки. Из старых он вырос, и хоть мать отпустила подпушку и подшила изнутри похожей тканью, вытертый залом остался и выглядел убого. Конечно, глупо покупать новые штаны, когда осталось всего полтора года учёбы, но выглядеть нищим было противно. Эйдан забрал в гардеробе куртку и потопал на выход и дальше, мимо ворот, подъездной аллеи и поля для верховой езды к автобусной остановке. Он ещё не понимал, какую ошибку совершил, отшив Райли Лэнгдона. Буквально на следующий день последствия не заставили себя ждать. Замок шкафчика, где хранилась спортивная форма, был намертво замазан жвачкой. В столовой Хантер будто бы случайно задел его плечом, и поднос с ланчем оказался на полу. Сидение стула на уроке психологии, вымазанное чем-то жирным и липким, оставило на заднице мерзкий отпечаток. В стакане чая вдруг всплывала дохлая муха, а в сумке откуда ни возьмись появилось сырое яйцо, которое, конечно же, лопнуло и изгваздало все книги и тетради. В среду, когда Эйдан шёл к остановке, его на полном ходу обогнал серебристый Гольф, обдав грязью с ног до головы. Но самое мерзкое произошло в четверг. Эйдан решил отсидеться в туалете второго этажа, пока компашка богатеньких клоунов отчалит с кампуса. В окно он видел, как за Эдрианом приехал водитель, Зейн и Деклан погрузились в Гольф, но мини Лэнгдона всё ещё оставался на парковке. Эйдан подумал переместиться в библиотеку или музыкальный класс, где наверняка кого-то можно было застать, но тут дверь отворилась и вошёл, конечно же, Райли. — Не передумал? — начал он с порога. — С чего бы? — Эйдан вздёрнул подбородок. — Ты полагаешь, ваши дурацкие выходки смогли меня убедить? — Не понимаю, чего ты кочевряжишься. Если тебе мало двадцатки, назови свою цену. Я же знаю, что тебе нужны деньги. — Ты считаешь, что любого можно купить? Ну, положим, я переписал бы за тебя эссе, но экзамены я за тебя сдать не смогу. Почему бы тебе не начать учиться, раз уж пошёл в шестой? — А тебе не всё равно? Я плачу, ты выполняешь работу. Чисто деловые отношения, — Райли набычился. Он не привык к отказам, и теперь шёл на принцип. — Отвали, а? — Эйдан попытался протиснуться к выходу, но Райли преградил ему путь. — Ну, если деньги тебя не интересуют, то, может, так? Он ухватил Эйдана за галстук и подтащил ближе, другой рукой цапнул за затылок и с размаху впечатался губами в его рот. Поцелуй, если это можно так назвать, вышел жёсткий. Мало того, что Райли крепко приложился зубами, так ещё и обмусолил всю нижнюю часть лица. Он настойчиво пихал свой язык между плотно сомкнутых губ, но ничего не добился. Эйдан обратился в каменного идола. Он не пытался вырываться или оттолкнуть Райли, просто смотрел на него в упор, как на тупое насекомое, бьющееся в освещенное окно. Когда экзекуция прекратилась, он совершенно плоским голосом заметил: — С виду — яркая упаковка, все надписи на месте. А на вкус ты как дешёвый алкоголь — химическая отдушка, много сахара, а потом тянет блевать. И что в тебе находят девчонки? Затем брезгливо дёрнул плечом, высвободился и вышел прочь. Издевательства, не слишком наглые, но очевидные и настойчивые продолжались и всю следующую неделю. Другой бы давно пожаловался, но не Картер. Он стоически сносил все подколы и выпады, но и у него начали сдавать нервы. В пятницу он выбрал момент, когда Райли остался один в кабинете истории, и спросил: — Не надоело? — Давай не здесь? На том же месте, на втором после уроков, — процедил Райли и смылся к своим приятелям. Когда Эйдан толкнул массивную дубовую дверь туалета, Райли уже поджидал его. С нагловатой усмешкой на дерзком красивом лице. — Слушай, — начал заготовленную заранее речь Эйдан, — неужели ты никогда не смиришься с тем, что не всё можешь получить в этой жизни? — А чего ты такой упёртый-то? Я ж не за так прошу. — Тебе ещё раз повторить? С первого не дошло, что в том, чего ты добиваешься, нет смысла. — Ну так позанимайся со мной. Ты ж шаришь, — Райли перекинул жвачку из левой щеки в правую. — А сразу нормально попросить нельзя было? Без этих ваших подъёбов? Этот вопрос поставил Райли в тупик. Он действительно не привык просить. С малолетства принял как постулат, что деньгами можно решить всё. И ещё приказами, потому что у них, Лэнгдонов, на это есть право. — Так что? — Эйдан смотрел на него в упор. — Ты попросишь? Райли помусолил жвачку, потом выплюнул её в мусорку, сунул руки в карманы и снова вынул. Посмотрел на Эйдана, потом в пол и проговорил, наконец: — Так ты позанимаешься со мной? — А почему ты не попросишь Кливз? Она же даёт дополнительные уроки. — Слушай, ну она зануда. Я от её нытья чудом не засыпаю на уроках. Ты не думай, я заплачу. Как полагается, это не подачка. — Ладно, — кивнул Эйдан. — Когда, во сколько, где? — Когда ты можешь. Мне пофиг. У меня только во вторник и четверг тренировка. И, наверное, у меня. Но если хочешь, можно и у тебя. Эйдан прикинул варианты. Его отец имел небольшую мастерскую по ремонту бытовой техники. Но поскольку соседи частенько тащили такую мелочь как миксеры, кофеварки и тостеры прямо к ним домой, то стол в гостиной был как правило завален разнообразными деталями. А мать шила на дому полотенца, прихватки и фартуки для сети магазинов текстиля для дома, так что все оставшееся пространство занимали рулоны ткани, коробки с нитками, тесьмой и готовыми изделиями. — Хорошо, у тебя в понедельник, среду и пятницу. Там работы непочатый край, если ты хочешь нормально подготовиться к AS. Заодно и английский подтянем. Они договорились, что Райли подхватит Эйдана по дороге, чтобы не светиться перед всеми. Обоих такой вариант устраивал. Ярко-жёлтый мини притормозил, чуть обогнав Эйдана, а когда тот открыл дверцу, Райли мотнул головой и процедил: — Быстрее давай! Вид особняка Лэнгдонов впечатлял. Мощеная брусчаткой дорожка вела к внушительному парадному входу, но Райли проехал мимо, завернул за угол и притормозил у небольшого домика, облицованного кирпичом. — Здесь нам никто не помешает. Это мой подростковый бунт, одобренный предками. Да и им так спокойнее. Заходи! — он распахнул дверь, приглашая. Довольно просторная гостиная представляла из себя нечто, напоминающее музыкальную студию. Посредине стояла суперсовременная ударная установка. Сбоку — клавишные, а у окна на специальной стойке выстроились с полдюжины гитар — от семиструнной акустической до геометрической формы электро. — Как тебе? — в голосе Райли чувствовалось волнение и гордость. — Это кто играет? — Ну, я. Раньше Зейн и Дилан приезжали, мы даже хотели сколотить группу. Но теперь им не до того. — А ты на чём? — Эйдан прошёлся по комнате и тронул пальцем тарелки. — Да на чём угодно. Меня ж пытали музыкой лет с пяти. Так что на фоно вполне себе лабаю. А уж гитару освоил потом. Но предки настояли на акустике, типа классика. А там и ударные до кучи. Но это епархия Дилана, если по-честному. — Всегда хотел понять, нафига столько барабанов? И тарелки эти как-то отличаются? — Ну-у, для нормальной партии ударных нужно всё. Вот это, — Райли тронул тарелку на высокой ножке слева, — райд, самая звонкая. Это — крэш, она мощная, но звук ниже. А вон то — хай-хэт, чтоб делать тыц-тыц. Если хочешь, я тебе потом покажу, что можно слабать на ударной. Ладно, ванная там, мой руки. Сейчас пожрём что-нибудь и начинай свои пытки. Райли в домашней обстановке отличался от Райли школьного как лабрадор от волкодава. Он не дерзил, не язвил, а наоборот слушал и кивал, иногда прерывая Эйдана вопросами. Они доработали злосчастное эссе и принялись за ненавистного Чосера, заданного на следующую неделю. — Вот почему, когда ты рассказываешь, то всё понятно, а у Зануды получается ещё запутанней, чем в книжке написано? — спросил Райли уже в машине, когда подвозил Эйдана до Хэмсли. — Я стараюсь тебе объяснить простыми словами, вот и всё. — А ты куда потом хочешь поступать? Тебе бы учителем подошло, конечно, но это же, небось, слишком просто с твоими-то мозгами? — В идеале я бы хотел стать журналистом. Но Оксбридж мне точно не светит, так что, наверное, подамся в Шеффилд и Глостершир, там есть стипендии. А ты? — А у меня и выбора особо нет. Отец учился в Пемброук, там же и Арчи, мой старший брат. Так что семейство верит, что я продолжу традицию. Но сдаётся мне, их ждёт большое разочарование. — А на чём хочешь специализироваться? — Хочу? А ты не понял? Если говорить о том, чего хочу я, то я всегда бредил музыкой. С детства мечтал стать звездой рока! Но кому это интересно?! Меня ждёт закон! Арчи отправили изучать бизнес, а я должен обеспечить юридическую поддержку. На нас «возложены большие надежды», — Райли оторвал руки от руля и изобразил кавычки. — М-да, фигово, — согласился Эйдан. — Но музыкой можно заниматься и в свободное время. — Ага! Только учёба сожрёт меня с потрохами, если я вообще не сдохну, пока буду долбить эти их сраные законы! Показывай, куда сворачивать? — Высади здесь, я дальше пешком. — Не хочешь светиться? Тоже верно. Ну, давай, пока! Райли оказался весьма ответственным учеником. Они честно отзанимались в среду и пятницу. Перед тем, как отвезти Эйдана домой, Райан положил перед ним конверт. — Что это? — Твоё вознаграждение. Ты же не думал, что я забыл. Эйдан открыл конверт. Внутри лежали три купюры по двадцать фунтов. — Это много! — Ровно столько, сколько отец платил за мои занятия немецким. Только там чел трындел на своём родном языке про кино и машины. — Так я тоже на своём, — улыбнулся Эйдан. — Заткнись и убери подальше. — Слушай, — Эйдан замялся. — Ну, чего ещё? — Ты можешь в школе не говорить, что платишь мне? — И не собирался. Тут ещё вопрос, для кого это более стрёмно. Тогда и ты не светись, что занимаешься со мной, лады? Скоро Эйдан привык к тому, что в школе они едва замечали друг друга, зато после уроков Райли подхватывал его на пути к остановке, и они без умолку болтали по дороге до его дома. Потом наскоро перекусывали бутербродами и садились штудировать премудрости литературы XIX века и тонкости английской грамматики. Однажды, когда от букв уже рябило в глазах, Эйдан попросил: — Сыграешь мне что-нибудь? — Что именно? У тебя есть предпочтения? — То, что тебе самому нравится. Райли поднялся из-за стола, пересёк комнату и в задумчивости остановился перед стойкой с гитарами. — Ты любишь рок семидесятых? — Я не большой знаток. — Иди-ка сюда, — Райли поманил его за собой. Они поднялись на второй этаж, там в застеклённых стеллажах стояли виниловые пластинки. — Вся классика: Led Zeppelin, Aerosmith, The Who, Pink Floyd, Fleetwood Mac, Deep Purple и, конечно, Queen. Эти ребята — боги! Теперь нет никого, кто мог бы с ними сравниться. — А кто твои любимые? — Эйдан разглядывал оригинальные конверты, некоторые были совершенно идеальные, другие слегка помяты или потёрты. — Трудно сказать, — Райли почесал в затылке. — По настроению. Давай пока послушаем, а потом я, может, и сыграю. Он вытащил один из конвертов. На обложке было написано Alan Parsons Project. — Знаешь их? Эйдан отрицательно помотал головой. Райли открыл дверь в комнату. Помимо дивана и нескольких кресел там находилась стойка с аппаратурой. Он аккуратно опустил пластинку на диск проигрывателя. Эйдан ожидал услышать что-то громкое и энергичное, но из колонок стереосистемы раздалась довольно спокойная приятная мелодия. Райли беззвучно подпевал и отбивал ритм костяшками пальцев. Он закрыл глаза и полностью отдался музыке. Таким Эйдан его ещё никогда не видел. Тело Райли стало подвижно-гибким, он вибрировал, словно сам стал инструментом. Когда трек закончился, он снял иглу и вздохнул. — Ну, как тебе? — Понравилось. — Если хочешь, я могу тебе ставить что-то в машине, пока мы едем. Конечно, звук не такой, но хоть узнаешь немного о музыке. Не то, чему учат на уроках. Эйдан редко о чём-то спрашивал Райли. Особенно, если дело не касалось учёбы. Но однажды не выдержал. Они как раз ехали в машине из школы, Райли поставил что-то энергичное и кивал головой в такт музыке. Улучив минуту, когда композиция закончилась, Эйдан попросил выключить и спросил: — Слушай, а ты не пробовал поговорить с родителями? Может, они бы передумали и дали тебе шанс заняться тем, к чему у тебя лежит душа? — Шутишь? — Райли даже притормозил. — Они скорее отрекутся от меня. Их решения не принято обсуждать. Арчи, кстати, он ненавидит оба своих имени — Кеннет Арчибальд — уже пытался. — А у тебя тоже есть второе имя? — Райли — это второе. Первое Джордж. Это традиция. Брата назвали в честь деда по отцу, меня — в честь деда по материнской линии. Всё распланировано на годы вперёд. Я тебе больше скажу, моя старшая сестра выйдет замуж за того, кого ей выбрали предки, когда ей было от силы лет семь. И это тоже не обсуждается. Однажды, когда они довольно быстро управились с домашней работой, Райли всё-таки сыграл. Сначала он исполнил что-то из Роллингов на электрогитаре, а потом взял шестиструнную акустическую и протянул Эйдану. — Возьми, не бойся. — Я даже не знаю, как её держать. — Эй! Кто-нибудь! — Райли театрально обвёл глазами комнату, — запишите! Есть то, чего великий Эйдан Картер не знает! Смотри, берёшь вот так, здесь зажимаешь пальцами, это называется аккорды. А здесь просто бьёшь пальцем по струнам. Да нет, погоди! Он пролез на диван и устроился позади Эйдана. Поставил его пальцы на гриф, придерживая своими. Затем второй рукой взял кисть Эйдана и показал, как правильно ударить по струнам. От тепла его тела Эйдану стало жарко, а дыхание опаляло ухо. — Боюсь, эту премудрость мне не освоить, — он попытался отстраниться, но Райли обвил его руками с обеих сторон. — Боишься? — спросил он севшим голосом. — Что не справлюсь? — Эйдан готов был принять вызов. — Нет. Меня. — Ещё чего! Хотя, сдаётся мне, ты сам себя боишься. — Не понял? — Райли перетёк на диван рядом и сел вполоборота. — Поясни. — Ну, сейчас ты нормальный. А в школе совершенно другой. У тебя там даже лицо выглядит иначе. Так, будто ты сейчас въебёшь любому, кто встанет у тебя на пути. Почему? Райли потёр переносицу, затем взъерошил волосы и, наконец, заговорил: — Понимаешь, везде свои правила. Я познакомился с Декланом и Зейном, когда нам было лет по пять. Уже тогда мы знали, чего от нас ожидают. Мы были отпрысками местной элиты и должны были вести себя соответственно. Уже в школе к нам примкнул Эдриэн, и мы стали четвёркой основных. Даже друг перед другом нельзя было показать слабости или своё настоящее лицо. Если ты не делаешь того, чего от тебя ожидают, становишься изгоем. Тебе, наверное, это сложно понять. Райли вскочил и нервно зашагал по комнате. — Но вы же вроде как друзья. Нельзя же вечно притворяться! — Эйдан честно недоумевал. — А ты думаешь, наши предки кому-то показывают своё истинное лицо? Например, всем известно, что папаша Деклана живёт на две семьи. Его секретарша залетела и родила ему новенького сыночка. А мать сказала, что ни за что не согласится на развод. Вот и живут с хорошей миной. А мать Зейна бухает так, что не всегда знает, где находится. Зато на людях — сама добродетель. Про своих я вообще молчу. Они тоже женились не по своей воле — корпоративные интересы. Я до сих пор удивляюсь, как они вообще завели детей. Когда отец целует мать в щёку, мне вечно кажется, что от этого места начнут расползаться ледяные узоры. Эйдан подумал о своих родителях. Как мать собирает отцу ланч, как тот нежно обнимает её и чмокает в нос, приговаривая: «Не скучай, старушка! И не забывай отдыхать!» Как они с малолетства приучили его не входить в их спальню без стука, и какими счастливыми бывают по утрам, когда не надо никуда спешить. — А почему со мной ты другой? Ну, здесь и в машине, когда нас никто не видит. — Смысл перед тобой понтоваться? Ты ж не тупой. Ну, и ещё, не всегда есть силы изображать из себя крутого парня. Эта маска иногда сильно натирает. — Но ты нравишься людям таким крутым. Вон, от девчонок отбоя нет. Любая спустит трусишки, если ты позовёшь, — Эйдан постарался сказать это как можно легкомысленнее. — Хочешь кое-что знать? — Райли притормозил возле стола и взял стакан с имбирным лимонадом. — На самом деле я спал всего с тремя. Да и то две не из нашей школы. Дочки знакомых по гольф-клубу, старше меня. Кстати, инициатива исходила от них, а мне было просто любопытно. — А эти разговоры в школе? Я думал, ты уже всех перебрал. — Вообще-то, только с одной было что-то, похожее на секс. Да и то я просто не мог отвертеться. — А с остальными? — Эйдан удивлённо поднял брови. — Максимум угостил мороженым или сводил в кино. Ну, с кем-то слегка полапались в машине. А дальше — они сплетничают, я делаю покерфейс. Все в выигрыше. — Да-а! — протянул Эйдан. — Кто б мог подумать! Но тебе хоть кто-то же нравится? Райли залпом осушил стакан. Аккуратно поставил его на картонный квадратик с изображением Букингемского дворца. Посмотрел в окно, потом в потолок. — Ну, да. Кое-кто нравится. Кое-кто очень умный. Как оказалось, это возбуждает сильнее всего. А тебе? — Знаешь, мне особо некогда было об этом думать. Моя задача — не вылететь из школы и сдать A Levels. — То есть, из девчонок никто? — уточнил Райли и удовлетворённо кивнул, получив утвердительный ответ. До середины мая они встречались всё так же трижды в неделю, и удивительно, что никто про них не знал. Ну, или, по крайней мере, вслух не говорил. Однажды Зейн попытался грязно пошутить, когда мисс Кливз разбила их на пары, и Райли выпало читать сцену на балконе с Эйданом. Но на перемене Райли схватил приятеля за шкирку и что-то прошептал такое, отчего тот слился цветом со своей рыжей шевелюрой. Эдриан и Деклан сохраняли невозмутимость, словно всё было в порядке вещей, хотя явно замечали перемену в своём вожаке, как и то, что трижды в неделю он недоступен после школы. Занятия шли бодро, Райли уже ухватил основные принципы написания эссе и делал всё меньше ошибок, но, когда Эйдан спросил, не стоит ли им прекратить уроки или хотя бы встречаться пореже, тот неистово замотал головой. — Ты что, хочешь слиться? А кто поможет мне с мотивационным письмом? Освободившееся время они посвящали беседам о литературе, о планах на будущее или просто слушали музыку. Иногда Райли бренчал что-то на гитаре, а пару раз задал жару на ударной. Но однажды в мае, когда в окна гостевого домика ломилась пушистыми лапами сирень, их разговор снова коснулся любви. Райли затруднялся с формулировками, и тогда Эйдан предложил ему сыграть. В этот раз Райли расчехлил клавишные. Он сел на табурет, потыкал в кнопки настройки, а затем закрыл глаза. По комнате поплыла мелодия. Эйдан уловил знакомые ноты. Райли часто ставил ему в машине свои любимые треки, а уж Фредди был его главным фаворитом. Он даже говорил: «Мне не страшно будет умереть, если я буду знать, что встречусь с ним там». И как раз его композицию «Love of my Life» он теперь и играл. Когда он закончил, Эйдану показалось, что глаза его блестели чуть ярче обычного. В тот день они почти не разговаривали больше. — Притормози, — попросил Эйдан, когда до въезда в Хемсли оставалось чуть больше мили. Райли молча съехал на обочину. — Зачем ты тогда сделал это, ну в туалете? — спросил Эйдан и тут же испугался, что Райли переведёт всё в шутку. Но тот не расхохотался и не брякнул какую-нибудь пошлость. — Ты про тот раз, когда я поцеловал тебя? Эйдан кивнул. — Мне захотелось. Ты был такой дерзкий, и я не знал, что с тобой делать. Хотелось заткнуть тебе рот. Это вышло само. — А больше не хотелось? — Это имеет значение? Ты сказал, что у меня мерзкий вкус дешёвого пойла. — Ну, мне же надо было поставить тебя на место. Но, похоже, я погорячился. — И что это значит? — Райли развернулся вполоборота и пристально смотрел на Эйдана. — Это значит, что я хотел бы попробовать снова, — выдохнул Эйдан и решительно потянулся к губам Райли. В этот раз всё было совершенно иначе. Сухие губы Райли дрогнули и ответили на поцелуй, но не нагло, а бережно и нежно. Он позволил Эйдану вести, но, поняв, что у того не хватает опыта, взял инициативу на себя, но не напирал, а лишь ласкал, показывая, что и как можно делать, чтобы было приятно. Эйдан отдался в его власть и закрыл глаза. Он позволил Райли раздвинуть губы кончиком языка и обвести их, слегка надавливая, а затем впустил внутрь и сам стал повторять движения. Он пил этот коктейль и понимал, что рискует подсеть на его вкус, сладковатый и терпкий одновременно. Сколько прошло времени, не знал ни один из них. Когда Райли отстранился, услышав звук приближающегося автомобиля, в глазах у Эйдана двоилось, а в голове шумело, как во время ливня. — Ты как? — тихо позвал Райли. — В порядке. — Что скажешь? Всё та же шняга? — в голосе Райли чувствовалось напряжение. — Крепко, по мозгам знатно шибает. — Ну, извини, — Райли потянулся к ключу зажигания. — Вообще-то, я был бы не прочь повторить! — Эйдан изобразил жест, которым бармену дают знак налить ещё. — А не сопьёшься? — хитро поинтересовался Райли. — Должны же у меня быть вредные привычки, — совершенно серьёзно ответил Эйдан и снова потянулся к нему губами.