something

Взъерошенный и сонный, Феликс открыл глаза, глядя перед собой. В теле ощущалась приятная тяжесть, а в памяти всплывали кадры прошедшей ночи, из-за чего щёки так и норовили покрыться румянцем. Желания выбираться из-под пухового одеяла не было от слова совсем, поэтому, глянув на пустующую половину кровати, он лишь недовольно вздохнул, пошарив рукой по чужой подушке. Та была ещё теплой. Губы тронула улыбка. Наверняка, если прижаться к ней, можно почувствовать запах шампуня, которым так любит пользоваться старший. Тот был самым обыкновенным, из супермаркета за углом, но у Феликса вызывал греющие душу воспоминания. С тех пор, как чувства были озвучены, а их отношения нашли своё начало — многие детали стали чем-то значимым. Ли не сразу заметил, как дверь в комнату приоткрылась, ибо не стал сопротивляться желанию прилечь на подушку, что так манила своей мягкостью. Парень уже прикрыл глаза, готовясь вновь задремать, но родной голос, ласкающий слух, всё-таки помешал этим планам. Волос коснулась рука, медленно перебирая те в пальцах. — Первый раз за бесчисленное количество попыток у меня получилось приготовить оладьи, не похожие на кучку пепла. Разделишь со мной эту радость? Джисон всегда был таким. Смотрел проникновенно, завораживал своим голосом, говоря до жути романтичные вещи. Будь то шутливые подкаты, или же слова любви — Феликс чувствовал, как трепещет его сердце. Это не менялось со временем, и даже сейчас, когда вместе пройдено больше трёх лет. — Если потом мы опять завалимся спать, я только за. — Читаешь мои мысли. За окном — промозглый ветер и спешка людей, опаздывающих на работу. В их квартирке — уют и вкусный запах раннего завтрака. Феликс, глядя на то, как парень ставит поднос и присоединяется к нему, садясь на край постели, довольно ёрзает, наконец выбираясь из-под одеяла. Хан наблюдает за этим, даже не скрывая взгляда. Это совсем не к чему, ведь плавные изгибы давно изучены руками, а нежная кожа была обласкана ненасытными устами. На младшем лишь чужая растянутая футболка, что прикрывала бёдра. На тех — порозовевшие следы засосов, что еще не успели сойти к утру. Феликс завораживал. Еще не до конца проснувшийся, но уже ярко улыбающийся — он был словно самый настоящий комочек счастья. Пока блинчик за блинчиком методично исчезали с тарелки, парни прерывались на разговоры. Такие обычные и домашние моменты веяли теплом. В силу довольно плотного рабочего графика в последнее время, Джисон не часто мог баловать совместными завтраками. Чаще всего он уходил еще до того, как его любимый проснется. Теперь же хотелось восполнить эти пробелы, насладиться чужим сонным голосом и согревающими объятиями. Феликс, заметив в уголке чужих губ остатки сладкого сиропа, потянулся к старшему, прерывая разговоры. Конечно же, это сработало, и Хан тут же замер, чтобы потом окольцевать чужую талию, притягивая к себе поближе. Он не торопил, а лишь аккуратно подавался манящей инициативе Ли. В голове появлялись картинки, что заставляли низ живота приятно сжиматься, а ощущение любимого в своих руках и вовсе уносило дальше от реальности. Феликс чувствовал то же самое. Он сжимал ладошками плечи Хана, ощущая твёрдые мышцы. Поцелуй становился всё более чувственным, а касания — настойчивыми. Руки старшего гладили спину, опускаясь к ягодицам. Они задерживались там совсем недолго, но с каждым разом удовольствие накатывало всё сильнее. Оно превращало в теплую глину, с которой так уверенно обращались пальцы старшего. Взаимные любящие взгляды меж страстным соединением губ были катализаторами горячего возбуждения, что охватило их тела.