something

Морозный осенний воздух приятно охлаждал нагретую в теплоте душного помещения кожу, забираясь под слои одежды. Выдохнув, Хëнджин спустился с крыльца университета, подгоняемый потоком таких же замученных после пар студентов. Денёк сегодня выдался более скучным, чем всегда, ибо его одногруппник и по совместительству близкий друг укатил на пару дней в свой город по родительскому указу. Уже думая о том, с каким удовольствием завалится в свою комнату и на какое-то время пропадёт из жизни, парень шагал в направлении парковки, но был остановлен мельтешением невысокого тела перед собой. Яркий, и даже резковатый запах зелёных яблок ударил по чувствительным рецепторам, отчего альфе тут же захотелось почесать нос. Высветленные волосы девушки перед ним слабо колыхались из-за ветра, а сама она поглядывала на Хвана. Он знал этот взгляд. Немного смущённый, будто бы осторожный, но несомненно с огоньком надежды. Надежды, которую, к сожалению, альфа дать не мог, и делать этого не собирался. Уж больно хорошо он понимал, как сердцу неспокойно, когда на кону шанс быть рядом с тем самым человеком. — Привет, что-то хотела? — спрашивает скорее для приличия, чтобы уменьшить градус неловкости между ними. — Привет, да... Говорят, на этих выходных ребята с нашего курса собираются в караоке. Я новенькая, поэтому одной приходить как-то волнительно. Может быть, ты бы мог составить компанию? — Я на выходных по горло в исправлении долгов по "любимой" математике. Не смогу, извини. Эта мигера преподша не оставляет выбора. Теперь зелёные яблоки слабо горчат, а взгляд потухший, стремится куда-то в стороны, избегая желаемый объект неудавшейся симпатии. Поправив сумку на плече, омега понятливо кивнула, оставляя парня. Ещё пару минут Хван провожал сгорбившуюся уходящую фигурку девушки взглядом, вдруг цепляясь за кое-что другое. У самых ворот учебного заведения остановился автомобиль. Несомненно дорогой, и так же несомненно вызывающий у альфы неприязнь, которая уже давно смешалась с безысходностью. Вместе эти чувства были похожи на самый настоящий комок грязи, в котором обычно пачкается обувь. Сжимая в кулаке ключи от своей старенькой, доставшейся ему от отца машины, Хëнджин ощущал себя самым что не на есть мазохистом, пока наблюдал за тем, как из ворот выходит преподаватель литературы, пряча под шарфом наверняка покрасневший нос. Альфа был достаточно далеко, но прекрасно знал, что даже на улице его запах всё такой же тёплый и манящий. Подойдя к машине, омега остановил выходящего с другой стороны мужчину, который хотел открыть ему дверь. Хван слабо усмехнулся, кивая самому себе. Слишком много людей вокруг. Сынмину такое не нравится. Усилившийся ветер бил в лицо, но парень не обращал внимания, смотря за происходящим до последнего. Это в который раз напоминало ему о том, что он даже и на шаг не близко к своей бредовой цели. Однако, альфа тешил себя совсем маленькими, незаметными победами. Даже если прекрасный медовый омега и не знал об этом. Наверняка, Сынмин выбросил из головы их столкновения в коридорах университета, то, как однажды отпаивал попавшего под дождь альфу студента горячим чаем в своём кабинете, то, как ловил на себе его пристальные взгляды, и наконец то, что произошло где-то с месяц назад. А вот Хëнджин помнил. Помнил каждую секунду. В тот вечер Ким в очередной раз задерживался после пар, заполняя бесконечные бумажки и проверяя работы студентов. В отличие от других коллег, что часто брали работу на дом, омега будто бы не спешил туда, предпочитая недавно выделенный ему его личный кабинет. Небольшая комнатка не располагала к длительному в ней нахождению, но Сынмина всё устраивало. Со временем он обжился там, приволок пару зелёных растений, маленький диванчик, и забавную настольную лампу с цветочным рисунком. Разгребая сочинения, которые в этот день писал второй курс, омега не сразу услышал приглушённый стук в дверь. — Войдите — Ким поправил сползшие на носу круглые очки в тонкой оправе, видя перед собой высокого парня. Кажется, он уже видел того на одном из своих совмещённом с двумя курсами занятии. В этот момент Сынмин предстал перед очарованным им парнем безобразно милым. Омега не знал, что творит, ëрзая на стуле от неловкой тишины между ними, перебирая длинными пальцами ручку, и закусывая губу, пока крылья его носа неосознанно трепетали, потревоженные неожиданно сильным ароматом чёрного чая. Хëнджин уже чувствовал, как его самоконтроль покидает ставший душным кабинет, оставляя его один на один со своим самым лучшим сном. Возможно, стоило попытаться вернуть его. — Здравствуйте ещё раз, учитель Ким. Понимаю, что вы заняты, но могу я попросить пару минут вашего времени? — Конечно, Хëнджин. Есть какие-то вопросы по предмету? "Хëнджин" Альфа подумал о том, что голос омеги похож на звуки, которые обычно издают маленькие котята, любящие нежиться в лучах утреннего солнца на кровати хозяина. — Вы запомнили моё имя? — Ты один из немногих, кто довольно неплохо влился в тему пары, и даже отвечал на вопросы. Поэтому да, я сразу вспомнил тебя. Люблю усердных учеников. Парень еле сдержался, чтобы не выдать своей реакции на похвалу. Сжав сильнее лямку рюкзака, Хëнджин с улыбкой кивнул в ответ, возвращаясь к тому, зачем пришёл. О, этот миленький Ким Сынмин даже не догадывается, насколько Хван может быть усердным. — Отрывок из романа, который мы сегодня проходили, никак не выходит у меня из головы. Даже как-то странно, я не особый любитель читать, вообще-то. Вы не могли бы сказать мне название полной книги? — Запомнил отрывок, но не запомнил название, интересно. Подожди чуть-чуть, кажется я приносил её сюда из дома. Поднявшись с кресла, омега сделал пару шагов до стеллажа, полки которого были забиты различными изданиями. Он принялся водить пальцами по разноцветным корешкам, вчитываясь в название каждого, совершенно не замечая, как его фигуру, прелести которой не очень то были скрыты прямыми брюками и рубашкой, оглядывают с ног до головы. Аккуратно, но в то же время нагло, цепляясь за каждый изгиб. Хëнджин понимал, что с каждой секундой его запах усиливается, однако делать с этим ничего не собирался. Он чувствовал себя запертым в ловушке, из которой не хотелось убегать. Морок из вспыхнувшей симпатии и сладкого медового аромата, коим пропах маленький кабинет, делали своё не хитрое дело. Сглотнув слишком громко, Хван облизнул пересохшие губы, следуя за невидимой нитью, что тянула его к учителю. Приближаясь к омеге тихо, но настойчиво, парень остановился в шаге от чужого затылка. — Вам помочь? — Сынмин слабо вздрогнул, оборачиваясь через плечо. Он не услышал шагов, но настойчивые ноты чёрного чая отвлекли от поиска нужной книги. Теперь поведение студента казалось ему странным. Тот выглядел как обычно, но в потемневшем взгляде мелькало что-то, отчего внутри всё встрепенулось, разгоняя по телу мурашки. Его внутренний омега отзывался, что совсем не нравилось молодому мужчине. Минуя искажённое в непонимании лицо, Хëнджин проследил линию приподнятой над полкой руки, останавливаясь на блестящем камушке, что украшал неприметное колечко на безымянном пальце учителя. Всего лишь маленькое украшение, а на деле то, что словно кость в горле перекрывает возможность нормально дышать. В моменте Хëнджин вовсе перестаёт следить за собой, так по-ребячески позволяя вспыхнувшей не к месту ревности взять вверх. Альфа сохранил крупицы дистанции между ними, однако, длинный язык уже было не остановить. — Он ведь забывает про вашу годовщину каждый раз, не так ли? И в этом году - тоже. — учитель застыл на месте с найденной книгой, прижимая ту к груди. — Я знаю. Это было неделю назад. Вы опять оставались на работе до позднего вечера. Корпели над делами, которые можно было бы перенести на другой день. Но кое-что заставило меня улыбнуться, когда я проходил мимо вашего кабинета. Вы поставили в вазу те лилии. — Конечно, их подарил мне мой муж. — Но вы ведь не уверены в этом, да? Омега, потрясённый происходящим, смотрел прямо в глаза парню, и ему казалось, что у того прямо сейчас из головы вылезут дьявольские рожки. Ким вспомнил тот день, и то, что цветы ему передал преподаватель физкультуры у старшекурсников. Мужчина и правда не говорил, от кого они, лишь одну фразу: "С годовщиной". Первой мыслью было то, что их попросил передать его альфа, а лично не смог прийти из-за занятости на работе. Похоже, его нагло обманули. Отвернувшись к окну, Сынмин только и мог что открывать и закрывать рот, из которого не выходило не единого звука. Хëнджин искренне не желал так расстроить дорогого ему человека, на пару секунд он замолк, вдыхая медовую патоку, что была уже не такой сладкой. Но не для Хвана. Ещё не истратив свой запал, разгоряченный эмоциями альфа всё же двинулся к мужчине ближе, перекрывая тому пути отступления. Сынмину пришлось поднять голову из-за их разницы в росте, однако, это оказалось ошибкой, что повлекла за собой ещё бóльшую. Теперь он ощущал чужое дыхание на своём лице, а вместе с волнующим запахом молодого альфы всё это клонило его мысли в неправильную сторону. — Как думаете, он забывает из-за возраста, сколько там ему, сорок? Пятьдесят? Или может, просто не хочет. — Забирай книгу и уходи, сейчас же. — А я вот хочу. Хочу не уходить. — Я не хочу. Парень вновь замолк. Медленно забрав книгу из рук учителя, Хван отложил ту на стол, а затем не дал омеге отойти, прижимая стройное тело к стенке. Про себя альфа удивился тому, что не встретил ярого сопротивления. Когда талию окольцевали жадные руки, Сынмин решил вырваться, тем самым лишь сокращая расстояние между телами. Наконец ощутив под собой желаемого омегу, Хëнджин слабо задрожал, прижимаясь к волосам старшего, вдыхая его всего. Губы приоткрылись, спускаясь к кончику покрасневшего уха. — Вы достойны большего. Внимания, подарков, ласки... Каждое своё слово Хëнджин сопровождал сбитым дыханием, распуская руки по мягким контурам талии. Он чувствовал, как Сынмин всё больше перестаёт сдерживать своё тело, которое, оказывается, очень гóлодно до простых прикосновений. Когда альфа спустился к открытой шее и решился оставить на медовой коже мокрый поцелуй, мужчина слабо простонал, цепляясь дрожащими пальцами в рубашку студента. Оглаживая торс поверх кромки ремня, Хëнджин всё больше терял связь с реальностью. Прижимая колено меж на удивление плюшевых бёдер, альфа дышал только им, все его мысли сейчас были только лишь вокруг нежного омеги, которому, судя по всему, так сильно не хватало внимания в самых разных местах его тела. Тихие вздохи возбуждали похлеще любого порно, а собственные брюки начинали казаться тесными. — Я хочу показать вам, на что способен, я очень усерден, когда дело касается того, кто безжалостно украл моё сердце. Позвольте показать то, на что ваш муж никогда не... — Хватит! Кажется, упоминание мужчины отрезвило омегу. Приходя в себя, он всё больше приходил в ужас. Не столько от действий Хвана, сколько от своей же реакции. В моменте он действительно подумал о том, что хочет не останавливаться, поддаться этим на удивление умелым рукам. На глазах выступили слезы. Отойдя от альфы подальше, Сынмин пытался отдышаться, сгоняя с себя пелену возбуждения. Было горько от осознания, что студент оказывался прав, и даже не догадывался, насколько. Хëнджин же, наконец, вернул здравый рассудок, и теперь был готов прибить себя за то, до чего довёл Кима. — Прости.. Те, простите. Я совсем не умею держать руки при себе. — Уходи, прошу. — Вы мне нравитесь, учитель Ким. Остановившись у самой двери, Хëнджин всё-таки решился, сказав то, что по сей день бередит его душу. Омега обречённо вздохнул, поражаясь тому, что делает с ним этот парень. Казалось, это всё какой-то бредовый сон, в котором происходят сплошные бредовые события. — Если кольцо на пальце для тебя ничего не значит, то... — Не значит, если тот, кто его дарил не любит по настоящему. — Даже если бы мы встретились при других обстоятельствах, без кольца и не были бы преподавателем и студентом... Очнись, Хван Хëнджин, через месяц мне исполняется тридцать один. Твоя симпатия пройдёт, поверь мне. Вокруг столько молодых, необременённых никем и ничем омег. — Но кажется, если это простая симпатия, она ведь должна пройти со временем. Так почему меня не отпускает уже второй год?... Дверь в кабинет звонко хлопнула. Потрясённый и совершенно сбитый с толку, Сынмин всё смотрел куда-то в пустоту. Его сердце загнанно билось, а на щеке осталась мокрая солёная дорожка. Поцелуи альфы горели на коже, а его руки всё также блуждали по нему. Омега падал всё ниже, но почему-то ощущал себя до ужаса правильно.