My personal Abyss

Первый курс института окончен, и все мы в последнее время стали больше времени проводить в общаге, готовясь разъехаться на лето по домам. Ну, я, соответственно, никуда не собираюсь – мне и некуда, Сашка тоже не спешит покидать полюбившиеся места, лишь изредка возмущаясь из-за отсутствия свободного места – мол, Анька своими вещами всю комнату завалила, пока собирала и укладывала их в чемоданы. Я на это лишь фыркаю, мол, молчала бы, мы вообще в комнате втроем живем… - Доброе утро, - Анька протирает глаза, входя на кухню. – Ммм! – тянет, вдыхая воздух носом. – Как вкусно пахнет! А что на завтрак? – и плюхается за стол, пока я, усмехнувшись, переворачиваю на сковороде блин. - Блины, - тоже мне, хозяюшку нашли… Но в принципе, я привык готовить и вообще люблю это дело. - Вау! – облизывает губу. – А с чем? - Варенье, сметана, мед… Или в магазин сходи, купи, чего там тебе еще для счастья нужно, - подхватываю поджарившийся и ловко скидываю на тарелку, наливая новую жидкую массу на раскаленный металл. Зная сластену – Нютку, того, что есть, вполне может не хватить. - Привет, - на кухню, подтянувшись на приятный запах, заползает Антон, и тут же устремляется к тарелке с готовыми блинами, потянув свои загребущие ручки. - Куда? – в шутку бью его по рукам. – Руки мыл? - Неет, - парень расплывается в довольной победной улыбке. - Тогда что ты тут делаешь? – высокомерно вскидываю бровь, парень же лишь закатывает глаза, и, сунув ладони в карманы широких брюк, направляется к Аньке, сидящей за столом. - Тоже мне, мамочка нашлась, - бурчит он и забирается на стул, - приве-е-т, - улыбается и целует Аньку в губы. - Привет, - отвечает та перед тем, как ответить на поцелуй. - Привет, влюбленная парочка, - в комнату заходит Рей, - привет, Дим, - встает позади меня, и, пользуясь тем, что мои руки заняты готовкой, прислоняется ко мне голым торсом (спит он, как правило, без футболки), обнимая руками за талию. - Вот все-то вы, Каутлиры, ручками своими пытаетесь обмацать, ухватить, что один, что второй! – возмущаюсь я, и попой отталкиваю от себя довольного Андрея. – А ну кишь за стол, а то блинов не дам, - хмыкаю я, я брюнет лениво отстраняется, про себя усмехнувшись. - Подумаешь, блины, - облизывается, - я бы попробовал с утра пораньше что-нибудь повкуснее… - пошлый взгляд в мою сторону, я закатываю глаза. - Я смотрю, все в сборе, - со стороны двери появляется Саша, откидывая на спину распущенные белоснежные волосы, еще не приведенные в порядок после сна. - Тебя только ждали, - улыбаюсь, - вон, пойди отвлеки человека от меня, - киваю взглядом на Рея, - а то он вместо блинов меня съест… И не факт, что целиком и сразу, - смеюсь. Саша пошло ухмыляется, и взгляд Рея резко меняется на настороженно-испуганный. - Нет, только не это, - бормочет брюнет, наблюдая за тем, как блондинка крадется к нему. - Даа, малыш, - пошло тянет девушка, понижая голос и изображая маньяка, - иди ко мне, мой мальчик, я сделаю тебе очень хорошо. - Не-е-ет! – бедный Андрей…Знаю, Саша – запрещенное оружие, но он сам напросился, честно. Звонок в коридоре прерывает наш смех, и я недовольно оборачиваюсь на свой мобильный, подпрыгивающий от вибрации в кармане куртки. - Саш, отбой, - смеюсь я, пожалев парня - у него и так уже предынфарктное состояние, - принеси мне лучше телефон, плииз. - Окей, - на диво быстро Сашка переключает свое внимание, и парень расслабленно сползает вниз под стол от облегчения. Я перекидываю последний блин в тарелку и выключаю печку, быстро вытирая руки полотенцем. Саша в это время показывает мне неизвестный номер, и я киваю – она нажимает на ответить и прикладывает мобильный к моему уху. - Ты мне за это ответишь, - из-под стола высовывается нос Андрея, адресуя свое обращение ко мне. Я усмехаюсь. - Алло, подождите секундочку, пожалуйста, - перехватываю мобильник освободившейся рукой. - Андрюша, - многозначительно тянет Саша, направляясь в сторону парня, тот же, пискнув, вновь скрывается под столом. - Ребят, возьмите блины сами, ладно? – кидаю я быстро, прикрыв микрофон рукой, и, не дожидаясь ответа, выхожу в коридор, чтоб лучше слышать. – Я слушаю. «Дмитрий Адэлин, верно?» - Да, - на автомате киваю, хотя и понимаю, что видеть меня не могут. «Вас беспокоят с программы-шоу «American Idol», вы прошли первый тур, и если собираетесь участвовать и дальше, приглашаем вас на следующий этап кастинга, который состоится через два дня, с десяти утра до шести вечера, на улице Университетская, 16, в здании театра «Мир». Билеты для зрителей можно получить в кассе театра». - О, спасибо большое, я обязательно приду, - счастливо улыбаюсь. «Всего хорошего, до свидания», – трубку поспешно бросают. Так быстро, что я даже не успеваю обидеться. «Видимо, им еще многих обзвонить надо» - мелькает понимающая мысль в сознании. - Ребят, - попутно бросаю мобильный на стол, усаживаясь между Сашей и Нютой, - меня пригласили на второй этап кастинга! – улыбаюсь, беря чистую тарелку и накладывая себе пару-тройку блинов. - Клуто, - жуя блин, говорит Антон. - И когда же это знаменательное событие? – Сашка запивает чаем сладкое. - Через два дня, и вы все приглашены, - усмехаюсь я. - А что, уже зрителей пускают? – встрепенулась Нютка. - Ага, - откусываю кусочек блина и тщательно пережевываю, попутно слизывая стекающий по пальцам мед. – Кштати, - замечаю на себе взгляд молчащего Андрея и на секунду запинаюсь, проглатывая комочек теста, - Сашк, по-моему, ты его чересчур зашугала, - тихо смеюсь и продолжаю: - Рей, с меня автограф от Evanescence, - подмигиваю. - И «привет» вживую, - продолжает раскручивать меня резко обнаглевший парень. Я закатываю глаза. - Ну и как ты себе это представляешь?

***

Спустя два дня. День отборочного тура. Сегодня я решил одеться чуть более необычно, чем в первый раз: на мне черные кожаные лосины с коричневым поясом и черная майка, а сверху – длинный готический плащ, с рукавами до локтя, достающий почти до пола, сейчас расстегнутый. На ногах – буцы со шнуровкой, в ушах – счастливые серьги-кресты, глаза густо подведены черным карандашом. На одной руке – высокий кожаный браслет и три кольца – хотя скорее они похожи на перстни, на другой – перчатка без пальцев и браслет с черепом. В общем, выгляжу почти, как охотник на вампиров из Ван Хелсинга… - Ну, удачи мне, - говорю куда-то в сторону и задерживаю дыхание на секунду, пытаясь справиться с волнением, и выхожу на сцену, освещенную разноцветными прожекторами. Все мои друзья уже сидят в зале на своих местах, и, я знаю, поддерживают меня. Зал взрывается аплодисментами, едва завидев меня, и я усмехаюсь – на зрителей я всегда сразу произвожу впечатление, возможно, кто-то даже помнит меня, побывав на концертах нашей группы. - Здравствуй, Дима, - не успеваю я дойти до нужного крестика на сцене, как Ева приветствует меня – видимо, я все же запал в души судьям. - Всем добрый день, - улыбаюсь, говоря это в микрофон, и чуть склоняю голову в приветствии, слушая восторженные хлопки со стороны зрителей, которые и не желают стихать. – Спасибо, спасибо, - киваю я, легко улыбаясь толпе и прикусывая губу. Судьи оглядываются вокруг, оценивая количество поклонников – они, конечно же, понимают, что в раскрутке нового исполнителя главное – спрос зрителя. - Не успел еще даже запеть, а уже такие овации, - слышу любимый голос и улыбаюсь еще шире – Адам внимательно следит за мной. Я же лишь пожимаю плечами, мол, ничего не знаю, сами они начали, я не виноват. - Готов спеть для нас, Дим? – как и обычно, слышится спокойный голос критика. - Конечно, - облизываю пересохшие от волнения губы, - я всегда готов. - Что поем? – тянет американка, поправляя упавший на лицо локон. - Ммм, сегодня я спою на своем родном языке, - улыбаюсь. - Океан Эльзи – Я не здамся без бою! - Добре, спiвай! – довольно стукает ладошкой по столу украинка и откидывается на стул. Я чуть отхожу назад, наклоняя вниз голову, и смотрю на зрителей исподлобья. Те же ликуют, едва слыша первые ноты песни. Включаем: Океан Эльзи – Я не здамся без бою Прикрываю глаза, слегка пружиня ногой в такт музыке. Приподнимаю голову вверх и глубоко вдыхаю, медленно открывая глаза и смотря на публику. - Що ж це я, що ж це я не зумiв, - левой рукой держу микрофон, правой слегка потирая висок, - зупинитися вчасно… Все ясно. Зi мною тепер, - рука соскальзывает на сердце, - i назавжди, - легко и как-то грустно улыбаюсь, медленно прогуливаясь по сцене, - пiздно, не йди, не йди вiд мене… - улыбаюсь какой-то девушке в ближайших зрительских рядах, тяну к ней ладонь. – Вабда-па-буди-да-пау, - распеваю, качнув головой в сторону, и медленным уверенным шагом направляюсь в другой конец сцены, продолжая петь историю. - Я налию собi, я налию тобi вина, - поворачиваюсь в зрителю боком и кидаю болезненный взгляд через плечо. – А хочешь, - осторожно, шепотом, словно боясь потревожить хрупкий сон любимого мною человека, - iз медом… - Хто ти є?! - откидываю челку с лица, легко мотнув головой, и резко оборачиваюсь к зрителям под акцент в музыке, заставляя плащ взлететь, широко расставляя ноги и резко вскидывая руку с раскинутыми пальцами вперед. - Ти взяла моє життя, - сжимаю воздух крепко, словно пытаясь вырвать сердце у незримой противницы, – i не вiддала… - пальцы разжимаются, так и не сумев заключить воздух в оковы. - Хто ти є?! – взмах рукой, словно разрывая уже написанную историю. Нашу историю. Странно – я настолько глубоко вливаюсь в песню, что действительно ощущаю эту историю своей. – Ти випила мою кров, - ладонь ползет вверх по шее, слегка склоняя голову на бок, и вдруг резко отдергивается, словно не принадлежа мне, - i п’яною впала… Твої очi кличуть, хочуть мене, - почти с ненавистью скольжу взглядом по толпе, в конце останавливаясь на Адаме, случайно попавшем в поле зрения и жестоко усмехаюсь, заостряя свое внимание на нем, - ведуть за собою, - прокладываю ладонью незримый путь к желанному мужчине, прикрываю глаза и тут же распахиваю, переключая внимание на Еву. – Хто ти є, -прожигаю взглядом американку и скольжу далее, останавливаясь на Злате – единственной тут, кто полностью понимает, о чем я пою, - i ким би не була ти… - вскидываю бровь, отрицательно покачивая головой, перехватываю микрофон правой рукой. - Я не здамся без бою! – рычу с хрипотцой в голосе, отбивая ритм ногой и вскидывая руку в сторону. – Я не здамся без бою! – выбрасываю руку со сжатым кулаком вверх, словно ударяя в невидимую стену вместе с каждым спетым словом. – О-о, - тише допеваю, замечая, что музыка затихает, остановленная критиком. Но тишина не повисает в зале, сразу же разрушаемая громкими криками, аплодисментами и свистом зала. – Спасибо! – выкрикиваю в микрофон я и легко кланяюсь им. - Молодец! – выкрикнул кто-то из зрителей, и зал практически сразу начала скандировать это слово, до тех пор, пока Evanescence не провела рукой в воздухе полукруг над собой, призывая к молчанию, и, дождавшись его, склонилась к микрофону, произнося: - Это, несомненно, одно из… - мучительно долгая пауза, но едва сдерживаемая улыбка на лице американки придавала мне уверенности. - Одно из лучших выступлений сегодня! – выкрикивает: - Браво! - Спасибо, - зал вновь рукоплещет, а я улыбаюсь, как дурак… Хотя почему «как»? Едва повисает хоть какая-то тишина, слово берет Злата, восхищенная не меньше Евы – девушки всегда быстро заводятся. - Любий Дiма, - начинает она, - я одразу, з першого ж дня зрозумiла, що ти – дуже талановитий хлопець, - зал начинает хлопать, едва звучит перевод в колонках, но она быстро приостанавливает их жестом руки, показывая, что не договорила. – Але якщо б я тодi знала, як помилилась… - сердце замирает и пропускает удар. Неужто ей настолько не понравилось? Или она, как и все звезды, любит вытрепать человеку нервы? Зал молчит. Я молчу, ошеломленно наблюдая за эмоциями девушки, но они словно скрыты под маской. Краем глаза вижу, как Адам переводит на Огневич взгляд, пытающийся выпытать наперед, что она хочет сказать. «Черт! Как давит тишина…» - Так, я дуже помилилась вiдносно тебе… - склоняю голову, слегка отводя взгляд в сторону и прикусывая губу. «Неужели она…» - Ти – не талановитий, ти проста мега-супер-талановитий хлопець! – восклицает она в микрофон, и я с трудом вдыхаю воздух, понимая, что все это время не дышал. Кажется, даже ноги стали ватными от волнения. - Фууф, ох i ж примусили ви мене похвилюватися, - в шутку укоряю украинку, - дякую! - А я вот не совсем согласен с нашей украинской гостьей, - резко звучит в гуле аплодисментов голос критика. – Не сказал бы, что участник настолько талантлив, каким вы его предоставляете. - Позвольте, - возражает Ева, но ее прерывают жестом руки. - Я не договорил, - и обращается уже ко мне, - Дмитрий, мне кажется, что в вашем исполнении песня звучала слишком жестоко и трагично, может быть, агрессивно… А мне вот, к примеру, хотелось бы больше чувств, больше страсти к женщине, - он замолкает на секунду, - в общем, того, что вам не дано. - Я пою, как чувствую, - сдержано отвечаю в микрофон, хотя руки начинают подрагивать от ярости. Это какая-то дискриминация! И я уже не пойму, из-за чего он так невзлюбил меня… Из-за того, что я с Украины или же из-за моего предпочтения мужчинам?! - Нет, вы неправильно поете эту песню, - критик морщится и стукает кулаком по столу, - и вам никогда не познать этого нежного и трепетного чувства к женщине! - Вы не правы, - вступает Ева, - я - женщина, - она выделяет это слово, с нажимом, - к примеру, прекрасно ощутила на себе всю ту бурю эмоций, что передал Дима зрителям. Парень действительно выложился на сто процентов. Я считаю, что все необходимое… - А я считаю, что он еще не готов, и никогда готов не будет! - чуть ли не кричит мужчина. Я же только и могу, что молча наблюдать за их перепалкой, нервно сжимая микрофон в руке. - Не согласен, - я замираю, отрывая взгляд от пола, ведь за меня вступился сам Адам Ламберт! – Если вы имеете какую-то личную неприязнь к Дмитрию, или же, - он склоняется вперед, через остальных судей поглядывая на критика – в этот момент я порадовался, что они сидят далеко, ибо драки точно было бы не миновать. - Или же вы имеете претензии к людям, которые не устраивают вас своими предпочтениями, не устраивают вас тем, кем они являются? – кажется, Адам попадает прямо в точку. Зал непонимающе следит за перепалкой судий, и лишь те, кто знают о моей ориентации, понимают, в чем дело. – Нет, если я в чем-то не прав, так и скажите, уважаемый коллега, - брюнет жестко усмехается, буквально раздирая взглядом критика на части. - Ваши и его предпочтения, коллега, - передразнивает он, - меня никоим образом не затрагивают. Я просто вижу, что парень абсолютно не достоин участия в этом проекте, - он простукивает пальцем по столу каждое слово, Адам же лишь молчит, хотя мне кажется, я даже отсюда вижу судорожно сжатые костяшки его пальцев. Спустя пару секунд я ловлю на себе его решительный взгляд. Словно он все решался, говорить или же нет, но, взглянув на меня, отбросил все сомнения. Мужчина задумчиво прикусывает губу и вновь возвращается взглядом к уже ненавистному мне мужчине. - Возможно, но не именно ли вы были одним из тех, кто опубликовал в газете New-York times провокационную статью о всемирном гнете людей с нетрадиционной ориентацией? - Адам не на шутку разозлился. - И не вы ли призывали правительство запретить однополые браки в штатах? – привстает со стула. – Не вы ли подталкивали всех детей, подростков и молодых людей к угнетению нетрадицонности в мире, внушая им ненависть к тем, кто не похож на вас? И не вы ли стали причиной самоубийств и смертей молодых геев и лесбиянок во всем мире, сразу после этой статьи загадочно, - брюнет кривится, произнося это слово, - подвергшихся насилию со стороны окружающих, а?! – мужчина резко встает, с силой ударяя кулаком по столу. Такой, как он, будет идти до конца. И я рад, что ни на миг не сомневался в своем кумире. Критик же лишь молча усмехается, расслабленно поправляя очки на носу. - Я, - довольно усмехается и высокомерно вскидывает голову, пронзая Ламберта взглядом, - потому что вы больны. Вы просто разожравшиеся детки богатеньких родителей, пользовавшиеся в детстве вседозволенностью, и вот к чему это привело! – выкрикивает мужчина, вставая со стула. - Ну ты и… - неизвестное ругательство так и не успевает слететь с веснушечных губ, ловко оборванное подскочившей Огневич, сидящей по соседству. - Адам! – пытается остановить мужчину Злата и настойчиво тянет его за руку к столу, пытаясь усадить обратно. - Выключить микрофоны! – вдруг кричит Ева. Почти сразу звук отрубается, и уже никто, кроме близ сидящих, не слышит, о чем говорят судьи, а лишь наблюдают разъяренную перепалку мужчин и попытки девушек остановить конфликт. В итоге, все четверо удаляются из зала, а в колонке звучит чей-то голос: «судьи временно удаляются, а пока предлагаем пройти в наш буфет». - Дима, - слышу шиканье позади себя – меня зовут рабочие телеканала. Я оборачиваюсь и возвращаюсь за кулисы. И почему всегда именно со мной случаются такие нестандартные ситуации? Мне, конечно, приятно, что Адам на моей стороне, как и другие судьи… Но я просто не понимаю, как они будут дальше работать вместе в связи с текущими событиями? Открытый гей и открытый гомофоб за одним столом… Мне кажется, рано или поздно один из них пришибет другого. А я вот точно застрелюсь, если мне «посчастливится» - а я отчего-то в последнее время подрабатываю магнитом для неприятных случайностей - попасть именно в группу к этому придурку-критику. Да я скорее вообще уйду с проекта, чем работать с ним после такого!