Большая маленькая правда

Нил громко вздохнул — уже в третий раз за последние две минуты. Вздохнул протяжно, трагично, полной грудью делая вдох, со всей драматичностью, на какую только был способен. Эндрю терпеливо ждал, про себя немного забавляясь, но на самом деле желая покончить с этим как можно скорее. У него есть кое-что на уме, и чем быстрее они войдут в этот чертов дом, тем быстрее смогут уединиться. В конце концов, Эндрю еще не поздравил своего парня с днем рождения. — Мы точно должны там присутствовать? — угрюмо спросил Нил, не отрывая взгляда от трехэтажного дома напротив. Честно говоря, Эндрю сам бы предпочел снова завести машину и просто уехать. Зачем им этот шикарный особняк, который сняла Рейнольдс для празднования дня рождения Нила, если обе их комнаты в общежитии сейчас пусты? Но он уже кое-что знает про Нила и знает, что парень на самом деле хотел бы увидеться с друзьями в этот день. Так что, под очередной громкий вздох, Эндрю открывает дверь и вступает в объятия прохладного вечера. Нил следует за ним мгновение спустя. — Давай, наркоман, — говорит Эндрю, шагая ко входной двери. — Быстрее примешь поздравления, быстрее свалим. Тем более, они и так оттягивали этот момент так долго, насколько это возможно, пока телефон Нила не стал разрываться от сотни сообщений и звонков. Официально вечеринка началась два часа назад. Эндрю предпочел бы и дальше прижимать Нила к кровати и целовать до сбившегося дыхания и твердости в штанах, но жизнь его ненавидит, и вот они здесь: добровольно (ну, не совсем) идут на празднование дня рождения его наркомана. Единственный плюс из всего этого — выражения лиц команды, когда они поймут, что Эндрю и Нил приехали вместе. Еще лучше будет, когда осознают, что засосы на шее Нила дело рук (губ) Эндрю. Он уже предчувствует начало шоу. Позади слышится тихий смешок, а спустя секунду Нил появляется рядом с ним. Эндрю останавливается на крыльце, поворачиваясь к своему идиоту. Всю дорогу он старался не смотреть, чтобы случайно не отправить их в фонарный столб, потому что, ну, Рейнольдс постаралась на славу, покупая Нилу праздничную одежду. Узкие джинсы с редкими прорезями плавно облепили эти восхитительные бедра бегуна, а черная футболка, лишь на один или два размера больше, придала образу вид бунтаря. Нил выглядел непозволительно горячо, а добавьте к этому дьявольский блеск в глазах, и гей внутри Эндрю уже лезет на стенку. Хуже всего тот взгляд, которым смотрит на него Нил. Он смотрит так, словно не может до конца поверить, что теперь они могут общаться, целоваться, прикасаться — делать что угодно, не боясь при этом быть отвергнутым. Это было бы забавно, если бы Эндрю не знал, что смотрит на него так же. Прошли всего сутки — слишком мало для полного осознания, — но Эндрю думает, что сколько бы ни прошло времени, это всегда будет казаться нереальным. — Ты так жаждешь уединиться со мной? — понизив голос и стараясь звучать соблазнительно, спрашивает Нил. Выглядит до абсурда нелепо. Не обращая внимания на жар, который грозится появиться на его щеках, Эндрю нежно отталкивает лицо Нила, открывая дверь в ожидающий их ад. — Хватит говорить глупости, — ворчит он. Нил — этот мудак — только смеется, заставляя дыхание Эндрю сбиваться. К черту этого очаровательного придурка. Дом встречает их просторным и пустующим холлом. С правой стороны есть арка, ведущая, судя по всему, в гостиную, из которой доносятся пьяный смех и негромкая музыка. Эндрю решительно идет на звук, Нил — следом за ним. — Все еще можем развернуться и притвориться, что нас здесь не было, — бормочет драматичный идиот. Было бы чудесно, но их уже заметили, от громкого возгласа заставив остановиться на пороге. — С днем рождения! — прокричало немногочисленное количество народа. Нил поморщился, но быстро натянул улыбку, принимая поздравление. — Спаси… — начал было он, но был перебит Элисон. — Это что, засос?! — прокричала она на грани визга. — Гм, — это все, что сказал Нил, неловко почесав затылок. На несколько секунд наступила тишина, если не считать попсовой музыки, льющейся из динамиков. Рене была безмятежна, с некоторой забавой осматривая реакцию остальных. Мэтт и Дэн замерли на импровизированном танцполе в нелепой позе, переводя взгляд с Эндрю на Нила и обратно. Выглядели они наполовину напуганными, наполовину искренне шокированными. Эндрю наслаждался произведенным эффектом, пока не столкнулся взглядом со своим близнецом. Тогда стало еще лучше: лицо Аарона позеленело, и сам он выглядел так, словно не мог понять, что сделал в этой жизни не так. Кевин задумчиво осматривал Нила, несомненно вспоминая тот разговор о таинственном парне, которому стоит помочь с экси. Ники сидел с открытым ртом, что смотрелось очень глупо, честно говоря. Жан обнимал Джереми за талию, и оба довольно улыбались. Спустя секунду до Эндрю дошло, что Жан не обнимал, а поддерживал пьяную тушу своего парня. Взгляд Джереми говорил о том, что на самом деле он нихрена не понимал, что происходит в данный момент. А когда их глаза встретились, и парень открыл рот, набирая в легкие побольше воздуха, Эндрю понял, что сейчас случится что-то либо смешное, либо неловкое, либо безумное. Может быть, все вместе. — Эндрю! — прокричал Джереми, нарушая тишину и пошатнувшись. — Это мой лучший друг! — еще громче проорал он, странно довольный этой концепцией, и для убедительности указывая пальцем на упомянутого друга. Эндрю вздохнул, когда новая волна недоумения и удивления накрыла помещение. В этот раз, правда, все повернулись к Джереми и смотрели на него, словно парень совсем из ума выжил. Жан покрепче перехватил талию Нокса, ласково качая головой. А Джереми все не унимался: — Где Рене?! — заплетающимся языком он спрашивает, осоловело осматриваясь по сторонам. — Это тоже мой лучший друг! Рене, которая находилась в трех метрах от Джереми, выглядит искренне тронутой признанием, но вместе с этим так, словно изо всех сил пытается сдержать смех. Рядом с Эндрю Нил тихо усмехается, определенно радуясь, что про них забыли. — О чем ты говоришь, Джереми? — немного испуганно спрашивает Дэн. — К тридцати годам мы втроем поженимся! — уверенно заявляет Нокс, еще раз споткнувшись. — Ой, мы теперь не можем, — приходит к нему осознание, и выглядит он так, словно скоро заплачет. — Мне стоит ревновать? — весело спрашивает Нил, поворачиваясь к Эндрю, пока остальные пытаются понять пьяный бред Джереми. — Перестань задавать идиотские вопросы, — ворчит Эндрю, не в силах сдержать волнение, охватившее все его тело. Он тянется к руке Нила, крепко переплетая их пальцы и в тайне наслаждаясь, как их ладони идеально подходят друг другу. Нил испускает судорожный вздох, мягко поглаживая большим пальцем кожу Эндрю. На губах появляется маленькая, но такая искренняя улыбка, которую хочется тут же, наплевав на все и всех, стереть своими губами и языком. Эндрю физически приходится себя сдерживать, не желая устраивать бесплатное шоу и, возможно, немного опасаясь за психику своего близнеца. — О. Мой. Бог! — кричит Ники, во все глаза глядя на их соединенные руки. В синхронности, которую порой не достигают и в синхронном плаванье, головы поворачиваются к ним. Эндрю слышит, как Мэтт давится слюной и задыхается. — Когда это произошло? — спрашивает Дэн, нахмурившись. — Как? — Я знала! — в конце концов говорит Элисон, гордо расправляя плечи. — Я видела эту химию между ними! — осмотревшись вокруг, она поправляет волосы, улыбаясь самодовольной улыбкой. — Ну, и кто здесь лучшая сваха? — Что? — скептически спрашивает Дэн, повернувшись к подруге. — Я тебя умоляю, ты понятия не имела… Эндрю больше не слушает. В тот момент, когда Ники решительной походкой идет в их сторону, он принимает решение стратегического отступления. Развернувшись и потянув за собой Нила, он отводит их на кухню на поиски чего-нибудь безалкогольного. На всякий случай закрывая за собой дверь. Последнее, что увидел Эндрю, — это Рене, показывающую ему большой палец и безмолвное уверение, что Ники не станет проблемой ближайшего времени. — Ты же понимаешь, что рано или поздно твой кузен и мои друзья потребуют ответов? — весело спрашивает Нил, запрыгивая на кухонную тумбу, пока Эндрю роется в холодильнике. В ответ он получает мычание. — Я им нихрена не говорю, — сухо сказал Эндрю, доставая две бутылки газировки и предлагая одну Нилу. — Не их дело. — Спасибо, — закусил губу идиот, видимо решив свести Эндрю с ума. — Но ты не против, если я расскажу им о… о нас? Голос его в конце дрогнул, а до Эндрю запоздало дошло, что Нил хотел бы поделиться своей радостью с друзьями. И, ну, кто он такой, чтобы отказывать в таком маленьком эгоистичном желании? Тем более сам Эндрю еще вчера все как на духу выложил Джереми и Рене. Так что на вопрос Нила он только пожимает плечами. — Можешь говорить, что хочешь. Нил благодарно кивает, улыбаясь краешком губ. — Хорошо. Сквозь закрытую дверь доносится глухой звук музыки и разговоров. Из приоткрытого окна сквозит ветерок, а Эндрю ставит холодную жестяную банку на столешницу и медленно подходит к своему экси-наркоману. Нил приглашающе раздвигает свои идеальные бедра в стороны и, кажется, дыхание задерживает, когда Эндрю встает вплотную. Щеки, отмеченные шрамами, покрываются румянцем, а в сияющих голубых глазах появляются ожидающие искорки. Эндрю зачарованно смотрит, отмечая про себя, как до невозможности красиво выглядит сейчас Нил. Он расставляет свои руки по обе стороны от крепких бедер и наклоняется, едва касаясь своим носом чужого. — Да или нет? — спрашивает тихо, не отрывая взгляда от губ напротив. Нет и секундной заминки: — Да. А после они целуются, утопая в губах друг друга. Совершенно плевать, что где-то там через холл проходит вечеринка, и что их, скорее всего, уже потеряли. У них есть эти несколько минут и они возьмут все, что могут. Эндрю зарывается в шелковистые волосы Нила и слышит одобрительный стон, подталкивающий и провоцирующий его на что-то большее. Он несильно кусает в ответ, следом проходясь по губе языком. Сердце ритмично отбивает чужое имя, и Эндрю теряется в этих ощущениях. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного; никогда прежде он не проигрывал битву в состязании со своим желанием. Это опасно — Эндрю уже хочет опуститься на колени и посмотреть, какие еще звуки сможет вытащить из Нила и его грешного рта, но сейчас не время. Он обожает сладкое — и Джостена он хочет оставить на десерт, которым никогда и ни за что не поделится с кем-то еще. С огромной неохотой Эндрю отстраняется, отступая назад. Вспышка удовольствия пронзает насквозь его сердце, когда Нил протестующе хныкает и тянется вслед за ним. Эндрю позволяет себя целовать лишь пару секунд, а затем вновь отходит, отказываясь признавать свои покрасневшие щеки и сбитое дыхание. — Давай, наркоман, — хрипло говорит он, — иди, повеселись. Нил заворожено смотрит на него и, кажется, вообще не слышит. Эндрю испытывает волнение, когда глаза Джостена с трепетом и желанием исследуют его лицо. — Я сейчас веселюсь, — надувает губы Нил, спрыгивая со стойки и наклоняясь для еще одного поцелуя. Эндрю, не в силах отказать, конечно же, коротко прижимается своими губами к чужим и вздыхает. Трещина в самоконтроле разрастается, но разум не позволяет полностью потерять контроль. — Нил, — твердо говорит, подавляя дрожь от горячего дыхания, близкого к своей шее. Абсолютно противореча своим словам, его голова наклоняется набок, открывая беспрепятственный доступ к шее. Нил этим сразу же пользуется, оставляя на чувствительной точке пульса невесомые легкие поцелуи. Эндрю внутренне кричит и чуть ли глаза не закатывает от мурашек и приятных ощущений. Спустя минуту Нил вздыхает и нехотя отстраняется. Губы его покраснели и слегка опухли, волосы в полном беспорядке, зрачки расширены. Не надо быть абсолютным гением, чтобы понять, чем они тут занимались. Эндрю все равно, если кто-то сложит два и два. — Ладно, — ворчит Нил, страдальчески вздыхая. — Ты ужасный парень. Ты заставляешь меня идти веселиться. — Ужасный, — сухо соглашается, дрогнув губами. Нил ему тепло и нежно улыбается. Получив поцелуй в алеющую щеку, Эндрю смотрит, как его драматичный парень уходит к своим друзьям. Следующие пару часов обещают быть скучными. Ну, по крайней мере, Нил будет в непосредственной близости от него.

***

Никогда он не чувствовал такого сильного желания, больше напоминающего потребность. Последний час или около того, когда время уже перевалило за девять вечера, Эндрю тупо наблюдал за Нилом в другой стороне комнаты, сам пытаясь (безуспешно) вести какой-то связный диалог с Рене. Нил веселился, несмотря на ворчание ранее. Стоял с Мэттом, весело болтая и играл в бильярд. Глаза у него светились искренним счастьем и удовольствием, но Эндрю это заметил лишь отстраненно. Больше в глаза бросалось упругая задница, когда Нил наклонялся над столом, чтобы произвести удар. Сердце Эндрю не выдерживало, а эта задница словно насмехалась над ним. — Знаешь, если ты будешь так пялиться на него, кто-то может подумать, что у тебя есть к нему чувства, — со смешком говорит Рене. Эндрю бросает на нее невпечатленный взгляд, сразу отворачиваясь. — Я просто слежу, чтобы этот идиот не споткнулся и не вонзил себе кий в глаз. Рене даже не морщится от мысленного образа. — Почему бы тебе не увести его наверх? — вежливо спрашивает она. — Тем более Нил довольно часто оглядывается. Держу пари, он хочет этого не меньше тебя, — осмотрев помещение, губы ее дернулись. — Если ты не заберешь его в ближайшее время, его ждет очень интересный разговор с Аароном. Эндрю тупо смотрит на нее, а Рене, кивнув в нужную сторону, указывает на его близнеца, подпирающего спиной стену. Выглядит он так, словно о чем-то усердно соображает: брови нахмурены, губы поджаты, руки скрещены на груди. Рядом с ним стоит Дэй, что-то ему затирающий, — не надо быть гением, чтобы понять, что разговор монолог идет об экси, судя по излишним восторженным взмахам рук и загибанием пальцев, — но Аарон не слушает, не моргая следя за Нилом. Эндрю думает, что это не очень хороший знак. И вполне оправданный повод похитить Джостена. — Ну, — ворчит он, вставая, — только для того, чтобы спасти его от разговора с Аароном. — Конечно, — соглашается Рене, насмешливо улыбаясь. Эндрю фыркает, оставляя бутылку газировки в сторону и, огибая танцпол с уже кое-как стоявшим на ногах Ники, Дэн и Элисон, идет к своему наркоману. Нил его сразу замечает и выпрямляется, ухмыляясь краешком губ. Словно только этого и ждал — пока подойдет Эндрю. Мэтт, все еще недоверчивый, но уже гораздо пьянее и добрее, улыбаясь, переводит взгляд с одного на другого. — Ну, — весело начинает он. — Пойду проверю, как там Дэн. Эндрю подходит к Нилу почти вплотную, едва ли замечая уход Бойда. Не давая себе времени передумать или, знаете, залипнуть на румяные от близости щеки, острые скулы, пронзительную голубизну в глазах, участившееся дыхание, Эндрю выпаливает: — Хочешь уединиться? Нет и секундной паузы, когда Нил на одном дыхании отвечает: — Ага. Позже они оказываются на третьем этаже, в самой дальней от остальных комнат. Многие были настолько пьяны и навеселе, что даже не заметили их отсутствия, и это определенно хорошо. Эндрю и так был слегка взволнован — не хотелось еще и слушать пошлые намеки Ники. Не то чтобы они были не обоснованными или типа того. Нил осматривается по сторонам, неловко сцепив руки перед собой и намеренно не глядя на большую двуспальную кровать, расположенную посередине комнаты. Эндрю же взгляда на нее удержать не может, потому что это как бельмо на глазу — одновременно придает уверенности, но в то же время значительно увеличивает напряжение, охватывающее его плечи. Древесные панели на стенах, пол, покрытый белоснежным пушистым ковром, и мансардные окна, из которых можно увидеть яркие звезды, — все это придает обстановке еще более интимную атмосферу. Музыка до них почти не доходит, лишь отдельные биты, посылающие вибрации в грудную клетку. — Здесь… э… миленько, — говорит Нил, громко сглатывая. Эндрю следит за движением кадыка и ничего не отвечает, подходя ближе. Медленно тянется к рукам Нила и поднимает их, опуская на свои плечи. Пальцы на его теле легкие и почти невесомые, готовые в любой момент отпустить, отойти, не прикасаясь больше дозволенного. Эндрю ненавидит это. Эндрю хочет позволить больше. — Пока только здесь и выше, — вместо этого выдыхает он. Нил с готовностью кивает, облизывая пересохшие губы. — Хорошо, — с таким доверием сказано, что хочется задушить. — Да или нет? — Да. Эндрю с огромным энтузиазмом (за который ему даже не стыдно) захватывает манящие губы своими, впиваясь жестким поцелуем. Он чувствует вдох Нила на своем лице; твердые мышцы под ладонью в том месте, где он держит наркомана за талию. Он пьянеет только от запаха: какой-то одеколон (наверняка купленный той же Элисон, потому что девушка любит тратить баснословные суммы на своих друзей) и немного аромата самого Нила. У Эндрю совсем немного кружится голова, пока он терзает чужие губы, раздвигая их языком. Нил под его руками дрожит и совсем тихо скулит, пробуждая в Эндрю что-то первобытное, что он пытается сдержать изо всех сил. Это сложно, когда Нил Джостен выглядит так: раскрасневшийся, с глазами, затуманенными благоговением и желанием. Эндрю чувствует себя важным, особенным и хочет удавиться за такие глупые мысли. Трудно не думать о таком, когда Нил смотрит вот так: словно ты для него — целый мир и даже больше. Эндрю так сильно бесит этот придурок. Он так сильно хочет сказать что-то в ответ, но он никогда особо не любил слова. Лучше всего он может показать своими действиями, как важен для него этот придурок. Аккуратно Эндрю подталкивает Нила к кровати, не переставая целовать. Вовремя подхватывает и плавно опускает на чистые простыни, которые пахнут каким-то дорогим кондиционером, Эндрю интенсивнее впивается в податливые губы, терзая их своими. Поцелуй давно перестал быть невинным и трепетным; теперь это что-то страстное, грубое, жадное. Все внутри Эндрю вопит о желании встать на колени и поклоняться: звукам, телу, взгляду. Он так сильно хочет, что все самообладание уходит на контроль за руками, чтобы те не дрожали. Нил под ним задыхается, когда Эндрю невесомо усаживается на его бедра. Одна рука все еще на его плече, другая зарылась в светлые волосы, длинными пальцами перебирая несколько прядей. Эндрю отстраняется, целуя челюсть и подбородок, плавно опускаясь к шее. Губами он чувствует быстрое сердцебиение, а бедрами — интерес, пробуждающийся в Ниле. — Эндрю, — тихо скулит парень, когда горячие поцелуи спускаются на ключицу, выглядывающую из-под широкого ворота футболки. Эндрю в ответ мычит, слегка прикусывая нежную кожу. Руками проходится по прессу, останавливаясь возле края джинс. Нил нетерпеливо ерзает, пальцами впиваясь в его плечо, как думает Эндрю, в попытке найти опору в этом безумстве. Он хотел довести парня до помутнения рассудка, до мольб, срывающихся с чувственных губ. Сегодня на это ни у одного из них не хватит терпения. — Нил, — говорит он, слегка двигая бедрами, тем самым вызывая трение по твердому члену. В ответ приходит стон и распахнутые в удивлении глаза от этого стона. Эндрю подавляет ухмылку. — Я хочу тебе отсосать. Да или нет? Какое-то время Нил просто моргает, ошарашенно глядя на него. Эндрю даже думает, не сломал ли он девственный мозг своим вопросом. Но, спустя паузу, Джостен, сначала неуверенно, а позже с энтузиазмом кивает. — Да, — дрожащим голосом говорит он, и Эндрю заворожено наблюдает, как краснеет лицо Нила Джостена от смущения и возбуждения. Удовлетворение от произведенного эффекта поражает его. Наклонившись, он захватывает чужие губы, наслаждаясь тем, каким покладистым становится Нил в постели, полностью отдавая контроль Эндрю. Они как кусочки пазла соединились — идеально подходят друг к другу, с зазубренными краями, видящими в этом мире то, что ни один человек испытать и чувствовать не должен. Они сломаны, но не сломлены, и друг в друге находят то, чего недостает им самим: спокойствие, умиротворение, часть души, давно потерянной. Эндрю двигает рукой вверх, захватывая пальцами ткань футболки, уже костяшками пальцев ощущая голую кожу и напрягшийся живот. Нил внезапно замирает и хватает его запястье, удерживая на месте. Тяжело дыша, с легкой паникой в глазах, он смотрит на Эндрю, который послушно остановился, не понимая причины заминки. — Что? — тихо спрашивает он, всматриваясь в лицо напротив. Нил сглатывает и шепчет: — У меня… шрамы. Они некрасивые. Дрожь проходит по позвоночнику Эндрю от тихого голоса, наполненного печалью и неуверенностью. Он подозревал о шрамах, конечно, подозревал. Если лицо Нила такое красочное, то тело наверняка скрывает что-то большее. Ему все равно — это на самом деле ложь, потому что ему любопытно. Он не испытывает отвращения и на самом деле более чем уверен, что ему понравятся и шрамы, которые он еще не видел. Что ему не нравится — так это реакция Нила на них. — Позволь мне увидеть их, — сам от себя такого не ожидая, Эндрю говорит нежным голосом, на грани слышимости. Его взгляд выражает непоколебимость в словах и своем решении. Ничего не сможет оттолкнуть его от него. Ничто не способно изменить его мнение о красоте Нила. Да не будь у парня пупка или хвост, растущий из позвоночника, Эндрю не думает, что смог бы найти в нем хоть что-нибудь непривлекательное. Хотя, конечно, хвост вызвал бы вопросы. Нил нервно усмехается. — Я просто… хотел предупредить. Эндрю кивает и коротко целует его, молчаливо благодаря за доверие. Нил под ним расслабляется, послушно поднимая руки, чтобы помочь снять футболку. Эндрю открывается вид на голую кожу, и мысленно он стонет. К своему стыду, первое, что он замечает, — это пресс: скульптурный, идеальный, с ярко выраженными косыми мышцами живота и заметными очертаниями кубиков. Черт возьми. Шрамы он видит мгновением позже, но это не уменьшает возбуждения, которое он испытывает в данный момент. На Ниле почти нет живого места: на плече след от ожога, по форме напоминающий утюг, на боку — участок кожи светлее, и Эндрю не может понять, чем это вызвано. Чуть ниже ключицы — отчетливый след от пули, и его рот комментирует это прежде, чем Эндрю осознает: — В тебя стреляли. Нил кивает, молча всматриваясь в лицо Эндрю, пока тот лихорадочно обводит взглядом все следы жестокого прошлого. На животе также есть несколько блеклых шрамов, напоминающие следы от острых порезов — может быть, ножи? Эндрю не знает, и ему хочется спросить о каждом этом шраме, узнать каждую историю и причину. Но у них еще будет время на это. Нил, вероятно, думает о том же, потому что мудак ухмыляется и многозначительно смотрит на выпирающую ширинку Эндрю. — Вижу, шрамы тебя не смущают. Какое нахальное дерьмо. Эндрю еще мгновение смотрит на него своим безразличным, как он надеется, взглядом, и наклоняется, целуя каждый шрам, до которого может дотянуться. Получается до ужаса нежно, но никто из них это, к счастью и здравомыслию обоих, не комментирует. Нил такой красивый. До расширенных зрачков, наливающегося кровью члена, до заминки в дыхании, до абсурдности красивый. Этот идиот не понимает, что делает с Эндрю. Но, кажется, начинает догадываться, судя по заикающемуся вдоху, когда поцелуи опускаются на подрагивающий живот. — Эндрю, — шепчет Нил, не в силах удержаться. Эндрю нравится, как звучит его имя в устах, желающих получить что-то большее. Он расстегивает ширинку, спускает чужие узкие джинсы, оставляя парня в одних боксерах, — для этого приходится ненадолго отстраниться, всего каких-то пару секунд, которые кажутся вечностью, прежде чем Эндрю прильнет обратно к желанному телу. Целует неприметную родинку на тазовых косточках, рукой обхватывая член, пока еще облаченный в тонкую ткань. Нил скулит под ним и зарывается обеими руками в свои волосы. Выглядит он совсем потерянным. — Эндрю, Эндрю, — повторяет Нил, закатывая глаза от наслаждения. А это они еще не дошли до кульминации этого вечера. Мысленно Эндрю ухмыляется, стягивая мешающие боксеры по сильным бедрам вниз. Нил вздыхает, откидывая голову на подушку. Закусив губу, он потемневшими глазами смотрит на Эндрю, а затем бесстыдно раздвигает ноги. Слюна скапливается во рту от этого действия, и только после того как Эндрю сглотнул, он позволил себе, наконец, посмотреть на член Нила. Член, о котором он мечтал уже долгое время. Реальность оказалась куда лучше любого воображения. Он идеально ложится в руку Эндрю, под тихое шипение Нила. Он теплый, бархатистый, с красной головкой и стекающей смазкой на кончике. Эндрю наклоняется и облизывает каплю, чувствуя восхитительный вкус на языке. Он дуреет от этого, обхватывая головку своим ртом под аккомпанемент сладостного стона. А Нил продолжает бормотать его имя так страстно и безумно, как утопающие просят о помощи. Эндрю берет глубже, мягко поглаживая напряженные бедра ладонями. Член в его рту ощущается восхитительно. Выбрав жесткий темп, он начинает двигать головой, помогая себе рукой и заглатывая с каждым движением все больше. В его волосах появляется дрожащая рука, и он удовлетворительно мычит, посылая этим вибрации, от которых Нил дергается. — Блядь, — хныкает Нил, издавая такие звуки, которые кажутся Эндрю абсолютной музыкой для ушей. Дурея от аромата кожи, от члена во рту, Эндрю понимает, что сам может позорно кончить в штаны. Удивительно, но в данный момент ему абсолютно все равно. Плевать, пока Нил издает такие звуки, выглядит совсем разомлевшим и крайне нуждающимся в развязке. В воздухе витает запах пота, секса и возбуждения — что только подстегивает Эндрю к более грубому и быстрому темпу. Он тверже обхватывает член губами, всасывая свои щеки. Ритмично опускает и поднимает голову, пока дыхание Нила продолжает учащаться, а бедра все больше дрожать. Во рту скапливается смесь из естественной смазки и слюней, создавая хлюпающие и совсем похабные звуки. — Черт, Эндрю, — Нил выглядит совсем разбитым, когда Эндрю поднимает на него взгляд, — я близко. Эндрю не останавливается и не отводит взгляда. Для Нила, кажется, это становится точкой невозврата: он замирает и переходит край. Рот его приоткрывается, глаза затуманиваются, долгий выдох срывается с пересохших губ. Первый сексуальный опыт и все дела — Эндрю не ожидал, что парень продержится долго. Не отстраняясь, он полностью принимает в себя сперму Нила, чувствуя небольшую горечь на языке. Ему это все равно, блядь, нравится, когда он проглатывает все до последней капли. Эндрю вынужден чуть приподнять свои бедра, чтобы не прикасаться членом к кровати под собой, ведь сам он очень близок. Любое движение — и он кончит в штаны, как какой-то озабоченный подросток. А Нил до сих пор выглядит восхитительно: грудь вся покраснела и вздымается, румяные щеки манят оставить на них влажные поцелуи. Закатившиеся глаза выражают все наслаждение своим первым оргазмом, полученным от минета. Эндрю хочет упиваться этим видом вечно. Пару минут спустя Нил все еще лежит в блаженном состоянии и двигаться, кажется, вовсе не собирается. Эндрю лежит рядом, пытаясь успокоить свое собственное возбуждение. Он никогда никому не позволял к себе прикасаться, помогать ему с этим. Хороший вариант — сходить в любую ванную и быстро позаботиться о себе, и, возможно, он сделает это позже, но не сейчас. Пока его сил хватило лишь на то, чтобы умыться, ополоснуть рот и вернуться к своему наркоману, бережно накрыв его и себя тонким одеялом. Они могут полежать тут пару минут или часок, а позже вернуться в общежитие. Сейчас он не хочет думать о себе, ему хочется лежать рядом с Нилом, наблюдая за тем, как тот выглядит расслабленным и совершенно счастливым после оргазма. — А ты? — вдруг спрашивает Нил, лишь слегка заплетающимся языком, обеспокоенно оглянувшись на него. — Позже, — говорит Эндрю, уже начиная думать, что, возможно, позволит Нилу прикоснуться к себе. — С днем рождения, — запоздало добавляет он, звуча немного насмешливо. Нил пару раз моргает, а затем смеется, поворачиваясь к нему всем телом. Смотрит влюбленными глазами, такими счастливыми и светлыми, и Эндрю не может понять, как все это случилось. Нет, он знает — все-таки был главным участником, — но это все равно не укладывается в голове. Нил Джостен — его парень. Эндрю позволено касаться, целовать и узнавать о том, как прошел день. Однажды Нил расскажет полную историю своей жизни, и Эндрю сделает это взамен. Не потому что должен, а потому что хочет. Нил Джостен — парень, которому он когда-то помог пережить паническую атаку, — в данный момент лежит вместе с ним в постели. Парень, который захватил все внимание Эндрю с самой первой встречи. Парень, от которого сносит крышу. Который меняет весь его мир, сейчас лежит рядом с ним, после своего первого оргазма, разделенного с кем-то, а не только с самим собой. Черт возьми, Эндрю сделает все, лишь бы это никогда не закончилось. Блеск обожания в глазах напротив говорит ему о таком же желании, и, знаете, первый раз в жизни, Эндрю не боится чувствовать что-то настолько сильное. Он не боится падения, ведь знает, что кто-то его непременно поймает. — Я тебя ненавижу. Нил ему мягко и искренне улыбается. — Я тебя тоже, — тихо шепчет в ответ. И это все, что имеет значение.