Чужие

— Куда мы идем, отец? — спрашивает подросток, крепко держа за руку своего отца. — Туда, где ты будешь в безопасности. — спокойной отвечает немец, улыбаясь сынишке. Вероятнее всего, это его последняя улыбка. Они заходят в большой дворец, который изнутри выглядел просто прелестно: просторный зал, увешанный позолотой, белая и, несомненно, удобная мебель, что так и манила к себе, так и хотелось присесть на диван и прочувствовать, насколько он мягок. Ребенок не был удовлетворен ответом. Отец уходит от разговора, что того очень смущало. Рейх испепеляюще смотрит на взрослого, и тот, увидев в глазах сына недовольство, кладет руку тому на плечо. — Ты сейчас всë узнаешь. — произносит Империя, продолжая двигаться по коридору. Щемящее чувство тревоги не покидало подростка, — оно усиливалось с каждым шагом. Тревога накрыла окончательно, когда они стояли у заветной двери. Мужчина постучал, послышалось негромкое "Войдите". — Ри, — сразу с ходу начинает немец. — нам нужно поговорить. — Что ты... — тот явно не ожидал этого визита. Русский озирается то на старшего, то на младшего. — ладно, проходи. Ребенок пусть подождет за дверью. — Пусть он будет здесь, — настойчиво просит, даже приказывает Германская империя. — он должен знать правду. Российская империя вздыхает, но не перечит, лишь взглядом указывая на стул, стоящий напротив его рабочего места. Немец присаживается, а сын стоит рядом, сжав руки в кулаки, не смея делать лишних движений. — Сейчас всë слишком сложно, — поднимая глаза, произносит иностранец. — в Германии небезопасно. Ладно я, но я не могу позволить, чтобы мой сын там находился. — Думаешь, будто у меня в стране безопасно, вот прям рай? — Нет. — шикнул тот. — Страны "Антанты" начинают зажимать. Германская империя скоро падет, понимаешь? — Чего ты от меня хочешь? — Оставь у себя Рейха. Когда Веймар придет к власти, он вновь вернется на Родину. — Отец! — влезает в разговор младший. Он не собирается это терпеть. Хотел уж что-то возразить, но получил от империй осуждающие взгляды. — Почему ты не можешь оставить его у Австро-Венгрии? — Хватит задавать глупые вопросы, Ри, — устало вздохнул немец. — это последняя моя просьба. Просто позаботься о нем. У тебя тоже есть ребенок, — русский насторожился. — пойми меня. Своими золотыми глазами Российская империя осматривает врага, что уже, конечно, слаб и вымотан войной. Он не будет задавать лишних вопросов — империя знает, почему немец доверился именно ему, а не кому-либо другому. — Только будь готов к тому, — русский обращается к подростку, — что я слишком занят работой. У меня мало времени, я редко провожу время вне всех этих бумаг. У меня нет ни одной свободной минуты, я не смогу уделять тебе много времени. Ты и сам подросток, так что... — Мы примем любые условия, Ри, — перебивает того немец. — Я возьму его себе на время. — Спасибо. Рейх прощается с отцом — это было долго, но империи пришлось покинуть дворец. С мальчиком остался русский, что смотрел на него с презрением. Ему не нравилось в чужой стране. Здесь всë по-другому, всë иначе, не как дома, в Германии. Ему придется с этим мириться, ведь он не сможет быть с отцом. Больше он опасался того, что слова старшего сбудутся. Из размышлений его прервал голос Российской империи. — Я провожу тебя на второй этаж, в свободную, и уже в твою, комнату. Они шли тихо, не желая даже взглядом встречаться. Рейха подводят в деревянной двери и, открыв ее ключом, империя запускает туда подростка, отдавая ключ. Немец коротко кивает, сразу же закрываясь изнутри. Снаружи ему послышались голоса: один Российской империи, а другой... Его сына?