Позывной: Плутоний

Вместе с ним в квартиру пытаются попасть холодный воздух и пригоршня снежинок. Нечаев долго топает на придверном коврике, стряхивая с себя малейшие остатки снега: живет он один, а чем меньше мусоришь – тем меньше приходится убираться. Наконец, убедившись, что сапоги не оставляют на полу мокрых следов, он разувается в прихожей и шагает вглубь коридора. По пути привычно щелкает выключателем. Желтоватый свет отражается от стен, оклеенных обоями в мелкий синий цветочек. По большому счету, ему всё равно – хотя он изредка и приносит какой-нибудь приглянувшийся в киоске плакат и вешает на любую голую стену. Снимает другой. Тасует их местами, пыхтит, пытаясь ухватиться громадными пальцами за крошечную жемчужинку булавки или кругляш кнопки. Потом – царапает обои и злится. Иной раз “перестановки” занимают до часа, и Нечаев в конце концов стоит посреди гостиной, весь мокрый от усердия и раздевшийся до белья. Благо, дома тепло: весь жилой фонд Предприятия отапливается централизованно, а горячая вода поступает в батареи из атомной теплоцентрали. Топят от души, по-русски щедро: порой за ночь сползает одеяло, и Сергей даже не замечает этого до самого утра. Равно как и не помнит, снилось ли ему что-то плохое, отчего одеяло и могло сползти. Вполне мог спихнуть его просто от духоты. Иногда он даже просыпается среди ночи и встает, чтобы открыть форточку. Проходит через комнату, прислушиваясь: в мертвой тишине под босыми ногами лишь шелестит ковролин. Но не более. Несмотря на свои габариты, майор Нечаев умеет передвигаться практически бесшумно. Особенно полезно это в быту как раз ночью. От любых лишних звуков, кажется, вот-вот проснешься по-настоящему. Он отодвигает плотные занавески: так же, как и ковролин, и обои в цветочек, достались вместе с выданным жильем, – щурится на вечный фонарь в окне и тянет на себя звякающую стеклом раму. В лицо сыплются снежинки. Ветер раздувает занавески, гуляет по квартире, и на мгновение кажется, будто жилье уже заброшено. Нечаев всё равно не запоминает, о чем он думал, просыпаясь среди ночи, поэтому позволяет себе придержать эту мысль и озирается. В комнате, как и везде в квартире, практически пусто. Ничего примечательного. Минимум мебели. По-настоящему его здесь – разве что, все эти плакаты да пара смен одежды в шкафу. В остальном – как будто и не было тридцати предыдущих лет жизни. Ни хлама, ни сувениров, ничего. Разве так бывает? Когда-нибудь, может, он поговорит об этом с Сеченовым. Может, в рамках их бесед о реабилитации. Но, скорее всего, до этой темы опять не дойдет. Сергей возвращается в постель, ложится и смотрит на едва различимый в темноте плакат. Кажется, как раз-таки спортивная девушка на нем иногда навевает ему смутные тревожные сновидения.