Sinner's Lullaby

Начало эта история берёт из давних времён. Когда странами правили монархи (какие именно — сути не имеет. Не так уж это и важно, верно ведь?). Огромные дворцы с башнями, что словно подпирают собою небосвод, просторные залы для балов, пышные встречи, балы с вельможами, на которые иногда да приглашали обычных людей; богато расшитые мантии, одежды тоже присутствовали в то время и являлись несменным атрибутом любого монарха. Многие королевства старались жить в своеобразных союзах, подписывали унии или заключали заранее брак между наследниками. Не всегда, конечно, случалось сохранять условия договора — то правитель сменится в ходе внутренней борьбы родственников за власть, то вместо «соответствующего» наследника родится другой. Или вообще не родится. И что же тогда случалось между державами? Ответ, думаю, ясен сразу всем. Войны. Оные не обошли даже те две державы, в которых и будет происходить наша история. Начиналось всё как в обычной детской сказке — жил-был король, было у него… нет, не три сына. Два. Третьей была дочь, но та скоропостижно скончалась будучи отравленной своим женихом. Тогда король собрал своих покорных слуг, а главным назначил младшего сына, ведь тот души не чаял в своей ныне покойной сестре. Это уже только потом выяснилось, что та была лишь дочерью служанки, которую решили пригреть. Тогда война, длившаяся около трёх лет, уже подходила к концу, даря надежду жителям обеих держав надежду на славное будущее. И всё должно было случиться именно так, однако… Серое небо, затянутое плотно тучами, повисло над королевством, которым ныне правил младший брат. Мрак окутал государство полностью. Даже рождение наследника не изменило ситуации. Увы… На пост наследника встал старший сын — и умён, и красив, только вот несчастен. От этого и идут все беды в государстве. Несчастье, непрекращающаяся грусть, что засела глубоко в сердце, словно отражается на внешнем облике не только самого юного правителя, но и самого государство. Теперь серое не только небо — полностью весь некогда живописный край превратился в сонное полумёртвое королевство с вечно грустными, угрюмыми людьми, которые не знают, что же такое радость. Но от чего же горевать наследнику? Ведь причин явных на то нет. Верно? Только вот как бы не так. Будучи сыном правителя, он подвергался осуждениям и косым взглядам подданных, что в тот момент искренне верили в явно не благие намерения власти. Эта суета не утихала ровно до тех пор, пока не скончалась его мать — прекраснейшая женщина. Добрая, нежная. Словно святая. Будь молодой парень настолько отдан вере, то обязательно приказал бы написать со своей матери икону. Месть за убийство, конечно, явно не благое дело, однако… Вскоре народ остыл, свыкся с участью когда-то правившего коронованного принца, но остыл ли нынешний молодой наследник? Никак нет. Его голову всё не покидали мысли о светлом, ярком будущем, где он… именно он сам был бы счастлив. Но разве не может быть он счастлив сейчас рядом с отцом и вторым ребёнком? Нет. Отца не стало за два года до назначения нашего главного героя потенциальным правителем. Говорят, его тоже кто-то отравил. С этим делом до сих пор разбираются. Младший же брат часто пропадает с королевскими солдатами — учится военному мастерству, чтоб в будущем суметь постоять за свой народ. Способный мальчик. Точная копия матери — такой же решительный, добродушный. Наследнику оставалось лишь сидеть после долгих приёмов у окна в своих покоях и долго-долго шептать молитвы, надеясь, что однажды хоть кто-то услышит. Изредка парень даже напевал ночью колыбельную, которую слышал перед сном от матери:

«Света яркий луч

Однажды облака проткнёт,

Проделав долгий путь,

Вновь счастье принесёт.

С мольбою обращусь

К немому полотну:

«Коль грустью отравлюсь —

Я в ней же утону."»

Только вот истинный посыл самой колыбельной дошёл до будущего правителя не так давно. И от осознания он сделался мрачнее, чем в первые годы после потери матери. Значит мать его была крайне несчастна. Или весь народ королевства… Именно таким и «прославился» правитель «Сонного» Королевства. Вегас по прозвищу «Мрачный», что своей грустью устлал всё.

***

Очередное утро, разукрасившее небо тусклыми серыми красками, повисло над королевством. Вегас в это время уже не спал — сидел в тронном зале и с уставшим видом выслушивал послов с разных концов света, что предлагали свои идеи по улучшению быта, торговли в стране. Но слушал ли их сам молодой наследник? Вряд ли. Он прекрасно понимал, что они могут быть правы, но не давал им этого понять. «Правитель не должен казаться слабым перед челядью» — именно эту фразу в такие моменты вспоминал Вегас. Ей парня научил отец, а отца — его отец. Замкнутый порочный и крайне печальный круг, который разорвёт, возможно, только чудо. — Господин Вегас, к Вам посол из соседнего государства! Говорят, что от Господина Кинна. Переметнув свой тяжёлый взгляд с перстней на придворного, наследник махнул рукой, таким образом позволяя послу войти. Переговоры с соседними государствами Вегасу давались всегда тяжело, ведь там всё так радужно и прекрасно — всё цветёт и пахнет. Сказка наяву. А тут ещё и государство его «дорожайшего» кузена. — Господин Вегас, — посол склоняется перед наследником, падая на одно колено. — Чего такого срочного случилось? — Вегас звучал даже как-то надменно, недовольно. Не мудрено. Он завидовал. — Правитель «Солнечного» Королевства, достопочтейннеший Король Кинн, приглашает Вас, Господин Вегас, и Вашего младшего брата, Господина Макау, на великое торжество. — Что же может быть такого великого, что он аж про наше существование вспомнил? — Вегас недовольно фырчит, закидывая одну ногу на другую, пальцами впиваясь в подлокотники трона. — Наш правитель, Господин Кинн, объявил, что свяжет себя узами брака с тем, кто дарит его жизни свет. Потому он и приглашает Вас. Вы, Господин Вегас, всё же, часть его семьи. Так что, он был бы рад видеть Вас с Господином Макау на торжестве. — Свет, говоришь… По некогда мрачному лицу поползла ухмылка, что явно не предвещала ничего хорошего. — Мы подумаем и вышлем вам своего гонца с ответом. А теперь ступай. Благодарю за новость. — Вегаса хватило лишь на слабый смешок. «Этот свет — моя последняя надежда… Он обязан стать моим.»