Приключения в Скайриме: Через тернии к Совнгарду

Давать ответ на моё восклицание никто особо не спешил. Я очень глубоко и очень раздражённо вздохнула, извинилась перед Партурнаксом за очередную задержку и приняла за неизбежную истину мысль о том, что пристрастие во время допроса не мешает поиску истины оставаться беспристрастным и потому всё ещё благородным. - Мне кажется, кто-то тут что-то темнит, - сощурилась я, показательно отойдя на шаг от Арнгейра. Кто бы мог подумать, что с этими по-буддистски настроенными старичками у меня сможет образоваться такой конфликт – и, главное, казалось бы, из-за чего? – Во время Войны Драконов Клинков ещё не было. - Не было, - согласно кивнул Арнгейр. Я услышала, как за моей спиной недоверчиво зашептались мои спутники. - А эту даму, как вы говорите, ещё и раскрыли Драконьи Жрецы. - Да. - Насколько я понимаю, такие прецеденты, как бы сказать, сокращают длительность жизни. Или что, они вручили ей статуэтку с подписью «Предатель Года» и пожелали долгой жизни? - Нет. - Но даже если бы её никто не ловил! – в сердцах воскликнула я. Почему никто не старается вразумительно втолковать мне суть дела? – Люди же столько не живут! Клинки же появились значительно позже… - Она была Клинком в Четвёртой эре. - Ещё лучше! Как это вообще, мать вашу, вышло?! - Ну-у, - протянула за моей спиной Лидия, - может быть, они такие типа «Вха-ха-хах, предательница, мы не позволим тебе умереть, пока ты не выдашь нам своих сообщников!» - И она такая «О-о, секрет вечной жизни!» А потом вступила в Клинки. Знаете что? – Я истерично развела руками, требовательно воззрившись на Седобородых. - Давайте вы сделаете вид, что умеете говорить что-нибудь кроме «да» и «нет». Арнгейр коротко переглянулся со старцами. Затем глянул на меня. Ветер принёс с собой новую пелену сметённой с земли снежной пыли, бледной дымкой блеснувшей в сгущающейся темноте. - На самом деле, - наконец произнёс Седобородый, посмотрев на меня без уже приевшегося пренебрежения, - никто не может этого объяснить. Мы бы рады, Довакин. По правде сказать, мы рассчитывали, что ты сумеешь это сделать. - В ваших расчётах вы явно где-то напутали плюс на минус. И насколько сильно вы на это рассчитывали? – с вызовом в голосе поинтересовалась я, сдув опавшую на лицо прядь волос. Навряд ли бы я так смело выражалась, будучи со старцами наедине, но друзья вкупе с моей собственной раздражённостью придали мне смелости. Мало того что на меня наезжают, так еще и ждут чего-то! – Хорошо, и что же вы знаете? - Всё, что нам известно – то, что сначала она жила в те далёкие времена. Мы даже видели её имя в каких-то жреческих книгах – даже в их среде жила мысль о том, что она не вполне обыкновенная смертная. - Но почему? - Мы не знаем многого, но, она… поддерживала какую-то ментальную связь с драконами. Остальное остаётся загадкой для нас. Что сделали с ней потом – так же великая загадка, так как ничто об этом не упоминает. Однако затем… - Он вздохнул, педантично сложив руки в шерстяных рукавах. – Затем она вновь являлась в четвёртой эре. Каким образом она пережила такой огромный период времени – неизвестно. Доподлинно известно только то, что она была одной из Клинков. - И что с ней случилось? – заинтересованно подала голос Рената. - Её убили на вашей Великой Войне. Мерка сдавленно вздохнула. Обернувшись, я было ободряюще кивнула ей, но Рената избежала моего взгляда. - И она попала в Совнгард, откуда многократно и являлась мне, - пространно подвела черту я. – И что, никаких объяснений? - Никаких, Довакин. Совсем никаких. Мы и правда думали, что твои знания по этому поводу шире наших. Арнгейр выглядел несколько растерянным от собственного незнания, так что от сожаления за свои грубые слова у меня опустились плечи. Не так уж часто ему приходилось отвечать мне отсутствием вразумительного ответа, если уж так посмотреть. - А я ничем не могу вам помочь. Да ладно, ничего. Ну, спасибо. – Я уже начала медленно разворачиваться на каблуках, намереваясь вернуться к тем самым поджидавшим меня формальностям, как меня вдруг осенило. – Но мы-то знаем, кто может нам помочь, верно? Лидия пространно пожала плечами, задумчиво сощурившись. - С чего бы Дельфине знать об этом? Не думаю, что она действительно помнила всех своих коллег по именам. Свет, ты просто застала их не в самом лучшем состоянии – а так их было побольше, чем два. - Безусловно, - кивнула я. – Но у нас есть архивариус! - Это всё ещё не отменяет того факта, что их было больше, чем два. Он не должен был помнить их всех, Света. - Разве что она была кем-то особым, - хрипловато подала голос Рената, смущенно откашлявшись. – Поэтому она могла запомниться в четвёртой эре. Не просто же так её и вы, Седобородые, как-то заприметили её появление! Мы посмотрели на неё. - Например? – уточнила я. Мерка передёрнула плечами. – Ты что-то об этом знаешь? - Нет! – Она с лёгкой нервозностью скосилась на Ралофа, но тот самозабвенно пинал сапогом снег и острить не собирался. – Хотя кое-кто сказал бы, что талморцы знают вообще всё и… - Я тебя довёл, - довольно фыркнул Ралоф. – Ты уже шутишь сама про себя. - Какие уж тут шутки. Я вопросительно повернулась к Седобородым. В словах Ренаты абсолютно точно был резон – какие-то странности Ализар как минимум могла проявлять. И рассказать мне об этом в данный момент мог только… Арнгейр смотрел прямо на меня и смотрел он без особой доброты. Я с выдержанной вежливостью улыбнулась своему единственному потенциальному источнику информации, но тот задал вопрос первым. - Значит, вы уже заручились поддержкой Клинков? – В голосе Седобородого звучало то самое нездоровое удовлетворение, которые испытывают люди, тыкая в собственный синяк и ощущая закономерную боль. Я растянула вежливую улыбку ещё шире. Этот вопрос надо было замять как можно скорее. - Арнгейр. И вы все. Да, мы действительно в какой-то степени заручились их поддержкой, однако глупо с вашей стороны воспринимать их как врагов, ну честное слово. Эти ребята буквально пару недель назад с чудовищным скрипом едва-едва удовлетворили минимальное требование для того, чтобы вообще именоваться во множественном числе. - Размножились делением, - зловеще пробурчал норд за моей спиной. Чтоб мне помереть, если ещё раз заикнусь про что-нибудь биологическое во время очередной пьянки. – Завтра их станет четверо. Главное, чтобы размножалась не Дельфина, потому что две Дельфины для одного мира… - Так вот, поэтому я предлагаю опустить их из обсуждения вообще. Лучше скажите пожалуйста, мастер Арнгейр… - Опустить? – холодно уточнил Седобородый. - Э, ну да. - Опустить Клинков? - Звучит как план, в котором мы участвовать не будем, - уверенно прошептал Ралоф. – Две Дельфины сами кого хочешь опустят. - Да послушайте вы все, и вы, мастер Арнгейр! – растерянно развела руками я. – Просто забудьте. Скажите мне пожалуйста, могла ли эта Ализар проявлять какие-нибудь странности во время своей службы? - Извини меня, Довакин. - За что? - Некоторые вещи опустить из внимания никак нельзя. Мы не станем помогать тем, кто настолько решительно встал на сторону этих… богохульников. – Арнгейр переглянулся с оставшимися старцами, и те ответили ему неопределенными взглядами. – Однако если ты захочешь вернуться на Путь Голоса, то мы всегда готовы принять тебя обратно. Я в удивлении посмотрела на старика. Безусловно, вражда между этими ребятами – дело совершенно прозрачное и давным-давно решённое, но такого резкого отказа я не ждала совершенно. На меня снова накатило раздражение. - Ах, в самом деле? – сложив руки на груди, я демонстративно уставилась в какую-то случайную точку между глаз Седобородого. – А скажи на милость, вы это говорите о себе во множественном числе или типа выражаете мнение вас всех? - Я выражаю мнение нас четверых, Довакин. - Правда? Легко, наверное, притворяться гласом народа, когда у народа нет гласа, чтобы это опровергнуть? - Правда ли, братья мои, что я выражаю мнение вас троих? Братья согласно закивали головами. Их бороды червячным образом провторили телодвижениям. Я разочарованно вздохнула. - Не сдавайся, - тихо прошептал мне у самого плеча Ралоф. – Можешь попробовать заверить их, что им можно не бояться Арнгейра и сказать правду. Бояться нужно нас. - Разве что у них фобия на бессилие, - едва слышно отозвалась я. И гораздо громче добавила: - Тогда мы обратимся к Клинкам! - Можете попробовать, - пожал плечами Арнгейр, отворачиваясь от нас к оставшимся старцам. – Но не рекомендую вам впадать в заблуждение: на самом деле, несмотря на громкие слова и свою, воистину, безграничную самонадеянность, они ничего не понимают. - Очень кстати, что информация о прошлом их собратьев не входит в понятие «ничего». Мы демонстративно развернулись, и я, раздосадовано скрипя синеющим в сумерках снегом, направилась в сторону Партурнакса. Он сидел, величаво сложив крылья, на заиндевевшей Стене Слов, и его силуэт казался почти чёрным на фоне темнеющего, насколько хватало глаз, неба. - Красиво, - тихо выдохнула Лидия за моей спиной. Я огляделась. Отсюда горизонта мне было не видать – для этого следовало бы подойти поближе к краю – но даже отсюда, с самой середины снежного плато, вечернее небо казалось безграничным. Если раньше оно было только наверху – а ниже всегда окаймлялось чернеющими силуэтами ландшафта – то теперь ничто не мешало ему, синеющему и усыпанному медленно проступающими плеядами звёзд, раскидываться по всем сторонам: будто бы купол, но каждым своим измерением уходящий вдаль, в безграничную даль… - Да, - согласилась я. Мда, если бы хорошим за всё наше пребывание тут были не только виды. Краем глаза я увидела, как фигуры Седобородых, к моему невероятному облегчению, начали медленно перегруппировываться по направлению к спуску. Это значило, что сегодня позориться мне будет не перед кем – но и шансы получить от Арнгейра ответы тоже сходили к нулю. Сказать конкретнее – к минусу. А потом в глаза мне бросился ещё один силуэт, преграждающий им путь. Не сказать, что я вообще ожидала увидеть кого-то в подобной ситуации, но в потенциальном рейтинге ожидаемости этот силуэт едва ли вообще занимал хоть какое-то место. Силуэт назидательно поднял палец. - А вообще-то, сказать по правде – не хочу, безусловно, вам хамить, - но вы поступаете крайне лицемерно! – заявил силуэт Ренаты. – Отвечая на наверняка появившиеся у вас первичные вопросы и уточнения, поспешу заметить, что, хоть я и не разделяю вашу философию, однако, исходя из моих знаний о ней, я как беспристрастный наблюдатель могу сделать закономерный вывод, что вы пренебрегаете собственными предписаниями и установленными за верные максимами! Исходя из этого… Лидия осторожно подняла мою челюсть на её законное место. Судя по молчанию Арнгейра, его заиндевевшей бороде понадобилось время, чтобы выполнить ту же функцию. - Во Рената жжёт, - ошалевшим шёпотом выдал Ралоф. - Это вообще что? Как давно она научилась так говорить? Она что, много знает о философии Седобородых? – беспомощно повернулась к нему я. - Да нет, ты не понимаешь. Это не бахвальство знаниями – это моральное давление. - Она умеет морально давить? Ралоф даже не нашёл в себе силы пошутить и пространно покачал головой. - Несмотря на ваши собственные утверждения о вашем абсолютном и полном нейтралитете по отношению к внешнему относительно вас миру, - видимо, отвечая на какие-то новые вопросы и уточнения, продолжала морально давить Рената, - вы выказываете явные фаворитизм и дискриминацию по отношению к отдельно взятым… - Иди-ка ты, пожалуй, к Партурнаксу уже, - озабоченно посоветовала мне Лидия, доброжелательно подтолкнув меня к дракону. Я хотела было возразить, но потом меня стукнуло по голове осознанием, что мы и так оттягивали обещанные бог весть сколько «формальности» непростительно долго. Будь я драконом, на меня бы за такое хамство и прикрикнуть могли – и правильно бы сделали. Оставив Ренату устраивать свои непонятные разборки, а Лидию с Ралофом – скорбеть об отсутствии попкорна, я подошла к Партурнаксу. Дракон обернулся ко мне, и его крылья с лёгким шорохом процарапали заледеневшие камни. - Мне жаль, - искренне извинилась я, - что наши формальности… задержались. - Тид… Время не имеет такой важности, как кажется тебе как йор, Довакин. – В его голосе не звучало и тени недовольства, так что я облегченно вздохнула. – По крайней мере, не хет. Не здесь и не прямо сейчас. И уж точно не в таком количестве. - Это хорошо. Тогда, ну, приступим? Партурнакс взмахнул крыльями, и я предусмотрительно попятилась на несколько судорожных шагов. Разорвав разлетевшийся снежной пылью воздух, он приземлился на землю и, наклонив голову, пристально посмотрел на меня. Я нервно удостоверилась, не стою ли на пути его потенциального ту’ума, и на всякий случай отошла на пару шагов прочь от Стены Слов. - По древней традиции сперва говорит старейший. Я согласно кивнула. По моим воспоминаниям, он должен был каким-то образом обучить меня Слову Силы, крикнув на Стену – потом, очевидно, мне придётся вспоминать, каким образом следует «впускать» в себя смыслы, а затем… Развернувшись в мою сторону, Партурнакс проговорил Слова прямо на меня. Это ещё в смысле? Удивление пришло с запозданием – первой была волна тёплой энергии, сбившей, казалось, меня с ног – но всё же я отчётливо ощущала почву под своими ногами. Я конвульсивно закрыла глаза. Вторым отчётливым ощущением стало ощущение полёта, хоть почва и оставалась у меня под ногами. Третьим стал Йол. Огонь. Голоса на заднем плане смешались в безликий вой перманентной вьюги – бессмысленной и незначимой; голос Партурнакса звучал отовсюду. - Слушай мой Ту’ум! Я слушала. Что-то подобное я ощущала, возможно, разве что в библиотеке на Высоком Хротгаре – но там сила Ту’ума проявлялась как-то иначе. Теперь, единожды прозвучав, он застыл в каком-то из моих чувств, гораздо более глубоких, чем слух. Это было совсем не то, что я ощущала, прокручивая в голове сказанные слова собеседника – я понимала сказанное, осознавая многогранное существование произнесённого какими-то до того слабо знакомыми мне фибрами души. - Ощути его костями своими. Где-то на краю сознания я беспристрастно хранила знание о том, что Крик, как и прочие физические порождения голосовых связок – это просто звуковые волны, бесчисленно усиленные силой резонанса. Но материя была лишь резонатором. Был иной, истинный источник колебаний, что преобразовывал физическую оболочку произнесённого, безучастные перепады давления, в пламя – в… - Вот истинное значение Йол. Во власть. - Сулейк. Власть. Она есть у тебя, подобно всем дов. Она – вернее, то её значение, которым полнилось Сказанное Партурнаксом; огонь в су’уме дов, дарующий силу повелевать жизнью и смертью всего того, что подвластно разрушительному могуществу огня – вот какими были тени, пляшущие вокруг пламени того смыслового ядра ту’ума, что болезненным сгустком энергии сейчас начинал пылать у меня в груди. - Борись с моим ту’ум, если ты Довакин! Бороться? Он не приносил никакой угрозы моей воле. Напротив, он пробудил во мне силу, что я теперь ощутила – и притом я почему-то ощутила волю кого-то ещё. Эта воля была отвлечена на меня, и страх, преобладающий в ней, медленно отступал перед какой-то странной упорядоченностью. Заручившись ею, будто факелом во тьме, я медленно отринула от нас чужую энергию. Два образа мелькнули в моей голове: первым был огонь, пожирающий всё под моей властью, а вторым почему-то явилась перед моим взором Рената. Стоя посреди пляшущих языков геенны, она со страстным дуэтом страха и восхищения смотрела перед собой, и пылающая чернеющая бумага дрожала в её ярко голубых радужках. Неожиданно всё кончилось. Мир ударил меня со всех сторон, и я резко ощутила землю под ногами и холодный воздух вокруг. Я открыла глаза. За силуэтом Партурнакса на почерневшем небе начали проступать мерцающие ленты северного сияния. - Ты в порядке? – раздался голос за моей спиной. Я резко развернулась. Между Лидией и Ралофом стояла побледневшая эльфийка, судорожно прижимая платок ко рту. На моих глазах он начал медленно пропитываться кровью. Меня обожгло страхом. - Рената! Ты в порядке? Партурнакс, что происходит?! Дова ничего не ответил мне, и я бросилась к мерке. Она с какой-то благодарной прострацией улыбнулась в ответ на мои бесцельного рода попытки её ощупать. - Я в порядке, - кивнула она. - У тебя кровь! – Я судорожно схватила её за ладонь в кожаной перчатке. Её пальцы едва заметно дрожали. - Да всё в порядке. - Что ты сделала? - Она ничего не сделала! – серьёзно произнёс Ралоф откуда-то с другой стороны. – Она говорила с Седобородыми, и к моменту, когда ты впала в какую-то непонятную бессознательность, притом, к слову, оставаясь на ногах, пока Партурнакс на тебя, э, говорил. Дышал. В общем, в какой-то момент она уже возвращалась… - …а потом у неё внезапно потекла кровь из носа, - напряжённо закончила Лидия, всё ещё нерешительно топчась на месте и, по-видимому, намереваясь подойти к нам. Рената что-то кисло буркнула и отвернулась, всё ещё прижимая к лицу платок. – Это почти совпало с окончанием вашего этого непонятно чего. - Я бы подумал, что это её Седобородые так разукрасили, но это случилось, когда она уже была далеко от них. Вы как? - Вы обе точно в порядке?! - Я – да, - в один голос уверенно отозвались мы с Ренатой. Я покрепче сжала ладонь эльфийки. Уж не причинила ли я ей никакого вреда? - Партурнакс… - в очередной раз протянула я. – Это что? У нас подобная ерунда уже не в первый раз. Я поняла, что всё это время дракон задумчиво разглядывал нас двоих. - Не могу фун… сказать точно, Довакин, - после раздумий наконец произнёс он. – Кросис. Она могла бы дать ответ, но она слишком давно не выходила со мной на какую-либо связь. Возможно, это лок – небо; когда оно так близко, его влияние слишком… обостряется. - А что с небом? - Я не могу сказать точно, Довакин. Я разочарованно вздохнула. Всё сводилось к одному и тому же: женщина из Совнгарда, что каким-то образом связана с моим переносом на Нирн – единственная, кто способна дать нам по этому поводу хоть что-нибудь, более-менее подходящее под концепцию «внятный ответ». Надо пытаться как-то выйти с ней на связь. Это, пожалуй, решила я, готовясь ко второй части «формального приветствия» с Партурнаксом, и можно запечатлеть в голове как единственное адекватное и новое знание, вынесенное из нашего пребывания на Глотке Мира. Несмотря на мои вполне оправданные опасения, мой Йол в ответку Партурнаксу прошёл настолько легче и лучше, чем я боялась, что я искренне пожалела уходу Седобородых. Я даже начала тешить скромную надежду, что дракон как-нибудь обмолвится об этом словечком с моими прежними учителями, но, как мне показалось, взаимодействовали эти ребята не так уж часто и увлеченно, так что успешность моей косвенной попытки столь же косвенно выпендриться была под огромным вопросом. Хотя, если подойти к этому чуть поадекватнее, размышляла я, сидя в меховой палатке перед вовсю разжигаемым эльфийкой костром, главное – это то, что у нас появилось новое и достаточно мощное оружие. - А ещё, - хладнокровно заявил Ралоф, возясь с рюкзаком под мерцающим небом, - у вас теперь появилось ещё больше общего с Ренатой. - Э? – подала голос мерка с другой стороны пламени. Я вздохнула с выражением наученного ветерана. Когда Ралоф шутит о тебе – безопаснее и вовсе не подавать голоса, а то ждать панчлайна норда станет ещё страшнее. - Вы теперь обе можете ненароком спалить что-нибудь большое и населенное. - Эй! – Рената всплеснула руками, и пламя костра судорожно затухло, на какой-то миг опустив окружающую среду в мрачный сумрак. – Я вовсе не хотела тогда ничего сжигать! Это вышло совершенно случайно! - Помяните моё слово, - агрессивно захрустел содержимым сумки Ралоф, - в ближайшее время это станет третьим по частоте набором высказываний Светки. - Нда? – буркнула я. - Нда. - А что будет первым? - «О боги, ну нахрена вы опять таскаете за мной эти вёдра с водой?!» - Что-то я слабо припоминаю времена, когда за мной с коромыслами шастал имперский пантеон. - Правильно, потому что это был нордский. Кто ходил для тебя за водой в Храме Небесной Гавани? - Ты, - сдалась я. Ралоф довольно фыркнул. – И Лидия, попрошу не забывать. Кстати, а что будет вторым? Перехватив Хьярмунда поудобнее и пересев на другую ногу, Лидия закатила глаза. - Ну дожили, Ралоф теперь бог. Ждём, пока поклонение оному тоже запретят и можно будет сопротивляться режиму вдвойне. - Кстати о режиме! Рена-ата! - Ну что? – скептически посмотрела на норда мерка. Огонь под её руками к этому моменту уже вовсю начал приниматься, и даже порыв ветра, налетевший на пляшущий столб языков, только раздул его; искры взметнулись, сверкнув на фоне звёзд. Рената пододвинулась поближе к огню и сделала страшные глаза. – Что тебе понадобилось от режима, нед? - Ну что, и как давно Седобородые поклоняются Талосу? - А-а, - расслабленно отстранилась назад Рената, - ты об этом. Касается нашего дела они сказали, что мало чего знают, но в те времена, когда она появилась… - Они тебе что-то сказали?! – в один голос воскликнули мы с Лидией. - Чего, серьезно? – подался вперёд Ралоф. - Ну да. Я потом очень извинилась за проявленные эмоции, но мне и правда показалось, что они лицемеры, и я уж совсем не смогла сдержаться, когда поняла, что они не собираются нам помогать! - Они хотя бы остались живы? – Ралоф осторожно забрал у Лидии Хьярмунда и перенял эстафету по попыткам разморозить его заиндевевшую шкурку. - По-моему, им стало немного стыдно. Станет немного стыдно, когда на тебя так наезжают, ага. Кто бы вообще мог подумать, что мерка вообще умеет повышать на кого-то голос! Я бы и то меньше удивилась, если бы это сделала моя ложка во время обеда и прямо у меня во рту. - Ну так вот, им стало немного стыдно, и они сказали мне, что особо ничего не знают, но, кажется, в это время произошёл какой-то инцидент со Свитками в Имперском Городе. А потом мастер Арнгейр сказал, что на самом деле об этом всём действительно больше знают Клинки. - Мир праху. – Покачав головой, Ралоф прервал короткую образовавшуюся тишину. - Чего? – не поняла я. - Чтобы он сказал что-то подобное, кому-то из его собратьев действительно надо было умереть насильственной смертью. Так или иначе, это значило, что – какое счастье! – возвращаться к бородачам и совершать унизительные телодвижения мне не придётся. Костёр вовсю запылал, гоняя по вековому снегу волны однообразных теней, и каждая кочка теперь пролегла на серой глади пляшущей полосой темноты. Сидеть в меховой палатке было достаточно тепло – особенно после каких-то зелий, которые нам всем дала отпить Рената, и, хотя Лидия все ещё не уставала возмущаться и предлагать переночевать в каком-нибудь более пригодном для этого месте, все остальные были довольны. Кроме, возможно, заледеневшего Хьярмунда, но в конце концов он перешёл в руки мерке и та стала преуспевать в его освобождении от снежного плена – судя по тому, что тот начал чем-то периодически пошевеливать. В принципе, всё было совершенно резонно. В такую темень мы бы фиг куда вообще спустились – разве что очень быстро и мимо назначенного маршрута – и, в любом случае, оставаться у Седобородых мне было страшно, а остальным просто особо не хотелось. А тут, если не считать Хьярмунда, павшего первым и последним мучеником нашего решения, никто не замерзал. А ещё я заметила странную особенность: стоило мне воссоздать в голове уже изученное слово Огня, как мне почему-то на какое-то время становилось значительно теплее. Возможно, самообман. Вскоре, немного полетав вокруг, к нам приземлился – на предусмотрительном расстоянии – Партурнакс, и это была ещё одна причина того, что мы остались ночевать тут. Случилось, в общем, то, о чём мы и договаривались: пока мы вчетвером, поглощая что-то горячее, сидели в палатке, – дракон от угощения Ралофа вежливо отказался – Партурнакс начал рассказывать нам о вещах, которые я уже, конечно, по большей части знала. Хотя и Рената на удивление часто активно кивала головой в ответ на, очевидно, узнанное ранее. Он рассказывал нам про драконью войну – несколько подробнее, чем я помнила, потому что Лидии и Ралофу приспичивало больше интересоваться деталями стратегии – про своих друзей, бывших лидерами восстания и использовавших Древний Свиток – и про Древний Свиток, образовавший Разрыв во Времени. Я сидела, вглядываясь в пляску теней на снегу. Меня начинала медленно мучить одна мысль – сначала немного, едва заметно подтачивая удовлетворенное настроение, а потом и вовсе заняв мою голову. Нет, серьезно – никто не собирался убивать Партурнакса. Мне стало мучительно стыдно только от того, что эта мысль вообще зародилась в моей голове – хотя это была и не моя вина! – а уж как вообще возможно представить себе, что такое нужно приводить в исполнение? Я вздрогнула, и Ралоф обеспокоенно посмотрел на меня. Я покачала головой. Мне вдруг остро захотелось вообще выложить всем о моих опасениях, но я вовремя поняла, насколько нелепо будет это выглядеть. «О, Партурнакс, я так тебя полюбила, а наш друг, скорее всего, захочет тебя убить, а я не хочу тебя убивать!» Рвать отношения с Дельфиной мне тоже не хотелось совершенно. Конечно, между смертью друга и конфликтом с другом я всегда бы выбрала второе. Но… В конце концов, мы уж найдём какой-нибудь выход. Ну не может же это быть настолько неразрешимой дилеммой, как было показано в игре! Ралоф бы на моём месте вообще не волновался – вот он уж точно умудрится что-нибудь придумать. Главное, чтобы в разговоре с Дельфиной удержалась от высказываний Рената, а то мир закончит своё существование ещё раньше, чем до пожирания оного доберется Алдуин. Потом Партурнакс рассказал нам о Драконобое. - Достойно уважения, - заявил Ралоф. – Такое многого стоит! Хотя бы того, чтобы за… - Так значит, - подала голос Лидия, неуклонным жестом вырывая бутылку из рук Ралофа, - этот Крик был Криком, что изобрели люди для борьбы с драконами. - Так и есть, - согласился Партурнакс, едва заметно кивнув головой. Чешуя, припорошённая снегом, матово отсвечивала языкам пляшущего пламени. – Фул, Языки сумели создать этот Крик сами. Но я не знаю и не могу знать его. - Как так? – Рената прислонилась к стене палатки. - Это совершенно вонминдоран… недоступная концепция для бессмертных дов. Говорят, этот Крик заставляет дракона испытать на себе, что такое быть смертным. Я кашлянула. - Это ведь означает – со стратегической точки зрения – что дракон теряет возможность, э, летать? - Да. Так это и выглядит во время гра… Битвы. Так это видит кендов, вышедший на схватку с дов. Для драконов это нечто гораздо большее, Довакин, но это уже – недоступная концепция для смертных. - Логично, - донёсся до меня сквозь шум ветра голос Ренаты. - Ага, - согласилась я. – Поэтому как дракон ты не можешь знать Драконобой. Но мы ведь можем при помощи Свитка посмотреть на то, как древние норды сами Кричали? - Да, Довакин. Для тебя это единственный способ миндок, миндоран… узнать и понять Драконобой. Эльфийка подтянула под себя колени, обхватив их тонкими руками. - А Древний Свиток, - поинтересовалась она, - где мы можем его найти? Ты знаешь? Партурнакс едва уловимо покачал головой, и отблеск пламени кратко блеснул в его глазах. - Кросис. Нет. Я мало знаю о том, что происходило внизу в те долгие годы, что я провёл здесь. - Спасибо, Партурнакс! – благодарно улыбнулась я. – Я понимаю. Ты очень нам помог. Мы спросим в Коллегии. - Играет с огнём, - заговорческим шёпотом проговорил мне на ухо Ралоф, который, несмотря на то, что садился вроде как в другой конец палатки, теперь почему-то оказался у меня под боком. – Если ты не отвечаешь на вопросы Ренаты, то она тебя морально, э, как это сказа… - Изнасилует, - мрачно прошептала эльфийка, вылезая у меня с другого бока. Палатка как-то странно сократила все расстояния. – Ты хотя бы шути про меня так, чтоб я не очень слышала. Из всех нас твой шёпот не слышит только Партурнакс. - Я не виноват, что у Талмора везде уши. Лидия пнула норда ногой в спину, Ралоф, кажется, пнул её обратно спиной в ногу, и, так как ударная волна обоих пинков пришлась на меня, я с вежливым молчанием навернулась из палатки прямо на снег. Надо было срочно закруглять обсуждение. - Значит, - подвела итог я, меланхолично втягиваемая обратно Лидией, - решено. Завтра же мы выдвигаемся и направляемся к Коллегии Винтерхолда. Предложение было единогласно принято. Постепенно все стали отходить ко сну. Партурнакс улетел к себе на Стену. Ночь вовсю заявила о своих правах, окончательно обратив вечернюю синеву неба в чёрный непроглядный мрак, и аврора, мерцающими лентами обрамляя беспредельную невесомость, сияла ярче, чем я когда-либо видела. Наверное, Партурнакс был прав: небо тут и в самом деле казалось куда ближе, чем во всех других местах. Хотя, если подумать о расстояниях, если подумать об Этериусе – звучало всё это крайне невероятно. Перед тем, как окончательно закончить взаимное пихание и войны, за моей спиной вошедшие в историю этой палатки как Войны Ралофа за Бутылку, волевым усилием Лидии закончившиеся запулеванием оной куда-то вниз с горы – иными словами, перед тем, как окончательно лечь спать, - мы рассказали Ренате всё. Вернее, рассказывала в основном я. С самого начала – про женщину из Совнгарда, про другой мир, про повторяющиеся видения, про амулет со странными свойствами. Эльфийка слушала с огромным удивлением, но особых вопросов задавать не стала – хотя мне как раз таки показалось, что вопросов у неё много. Возможно, ей просто хотелось всё это переварить – и я её прекрасно понимала. Может, именно по этой причине она была единственной, кто, вместо того, чтобы лечь спать, остался в задумчивости сидеть у костра. Я не была уверена, что ей сейчас нужен был разговор со мной, и глаза мои так слипались, что я решила последовать примеру уже лежавших поблизости Ралофа и Лидии и оставить все нерешённые вопросы себе завтрашней. Хотя палатка вполне себе проветривалась, от костра и меха в ней было тепло, и шум ветра, глухо доносящийся из-за кожаных стенок, вкупе с пляской костра, начал медленно убаюкивать меня. Даже силуэт медитировавшего Партурнакса – выделявшийся на фоне такого же чёрного неба разве что отсутствием звёзд – казался мне до того убаюкивающим, что я, положив голову на импровизированную подушку и закинув руку на Лидию, начала засыпать. Рената точно там не замёрзнет? Я с усилием приоткрыла один глаз. Сидя у костра, Рената, обложившись какими-то бумагами и оперевшись на коленку, что-то очень сосредоточенно строчила. Она сидит достаточно близко к огню, решила я, так что, наверное, не замёрзнет. Держать глаз открытым стало очень сложно, голову поднятой – ещё сложнее, так что, успокоившись, я тут же отдалась на волю сну и опустила голову. «С другой стороны, - непонятно в ответ на что промелькнуло в моем уже погружённом в сон сознании, - что она вообще может там писать посреди ночи?» Спустя какое-то время эта зудящая мысль снова выдернула меня из объятий Вермины, но, когда я вновь подняла голову, чтобы посмотреть на мерку, у костра уже никого не сидело. Краем глаза я заметила прядь её белых волос – она спала в палатке. Успокоившись, я снова отдалась на волю сну. Завтрашнее путешествие к Винтерхолду обещало быть нелёгким.