Прости мне этот каприз

Музыка играла громко. Техно. Кларк стояла у бара и выпивала уже четвертый шот текилы. Голова кружилась. Местные «дикари» отвязно танцевали на небольшом танцполе, в глазах рябили блики дискошара, тело стало ватным и обмякшим, девушка с усилием держалась на ногах. Очередная порция алкоголя отозвалась горечью в горле. Горько было и в душе. Хотелось танцевать. Повинуясь зову музыку и страсти, она последовала в середину танцпола. Люди расступились в стороны, позволяя «новенькой» выбрать ритм. Кларк танцевала. Но это сложно назвать танцем. Это было безумие. Голова отключилась. Она закрыла глаза и представляла Вашингтон, пристань, море, яхту. А на этой яхте капитаном была Лекса. Она стояла у штурвала и кружила виражи, пока Кларк загорала на палубе. Такие были видения, только тело было здесь, на Аляске, в собственных виражах и движениях. Кларк плавно водила бедрами, касаясь себя руками по плечам, груди, животу. Хотелось других касаний. Вот уже к ней подошел парень в татуировках и присоединился к дикой вакханалии. Они танцевали телами в такт музыки. Он притянул её ближе, прижимаясь тазом к упругим бедрам, сжимая их и массируя. Кларк осознавала его намерения, но ей было всё равно. Сегодня её желания не имели значения, так пусть тело будет отдано тому, кому оно нравится. Кларк почувствовала на себе прожигающий взгляд. И жадно ему повиновалась. Лекса сидела за баром, наблюдая за этим танцем похоти. Их глаза встретились яростью и огнем. Но Кларк отвела взгляд на парня, сильнее прижимаясь к нему телом. Он уже по-свойски её обнимал, словно знал полжизни. А потом стал искать влажные губы для поцелуя. Кларк не сразу это поняла. Только не губы. Она готова отдать ему тело, но не себя. Она отстранилась, когда он попытался поцеловать. И тогда её взгляд снова упал на Лексу, которая видела это нежелание. В следующий момент Вудс оказалась рядом со словами: — Ну, всё, хватит, — она схватила Кларк за запястье и повела в випзону, заставляя белокурую бестию сесть и успокоиться. Парень остался позади. В уютной ламповой зоне, на мягком диване, музыка слышалась тише, людей было меньше. Кларк перевела яростный взгляд на Лексу, потирая запястье. Хватка зеленоглазой была крепкой. — Что ты себе позволяешь? — Приведи себя в порядок, я обещала вернуть тебя Финну в целости, — ровно проговорила Вудс. Она села рядом, не смотря на Кларк. — Ты мне мать? Отец? Подруга? Какое твоё дело, в каком я состоянии? — огрызнулась Кларк. Она искренне негодовала тому, что Лекса здесь. — Ты ведь из-за нашего разговора сюда приехала? Значит, я ответственна за твоё состояние, — спокойно ответила Лекса. Она не собиралась поддаваться на провокацию. Кларк же, напротив, набирала оборот злости. — Ты много на себя берешь, Лекса Вудс! Мир не крутится вокруг тебя, только Луна! — выпалила она, сглотнув ком. Захмелённый разум стремительно трезвел. Но когда Лекса повернулась к ней всем корпусом, приблизившись так близко, что касалась дыханием, у Кларк снова закружилась голова. — Правда? — игриво вскинула бровь Лекса. И наблюдала, как только что возбужденная и резкая Гриффин превращается в покорную лань. В кроткую и тихую, потому что её взор был занят созерцанием совершенства, осязанием невиданных ароматов, видением нежнейших губ. Кларк замерла от этой близости, от дерзости, от силы и духа девушки, так искусно управляющей её телом и разумом. — Меня не интересует Луна, если хочешь знать, — тихо проговорила Лекса и перевела взгляд на губы, на родинку Кларк. — Тогда почему? — прошептала Гриффин, не имея сил закончить вопрос. Брови Лексы вопросительно изогнулись. Голубые глаза Кларк превратились в мутную заводь, она пьяна, но не текилой, а близостью тел. — Я тебе совсем не нравлюсь? — с надеждой спросила Гриффин, наблюдая, как заиграли желваки на острых скулах. — Нравишься, но я не для отношений, — подытожила Лекса. И отстранилась. Кларк потеряла тепло и надежду. — Ты лжешь сама себе, — проговорила Гриффин в пустоту, отрешенно смотря перед собой. — Тебя бы не было здесь, если б ты за меня не переживала. Кларк чувствовала на себе прожигающий взгляд. Но продолжала говорить. Ей вдруг стало одиноко, безразлично. — В твоем железном сердце океан любви, но ты не позволяешь ему выйти за берега. Ты хранишь в себе тайны и суеверия, прочно закрыв их на замок, выбросив ключ в бездну. Твои объятия обещают рай, но ты перекрываешь к ним дороги. Ты тихая гавань, чистая вода, но к тебе невозможно подобраться. Ты не понимаешь, что значит желать тебя, желать твоих взглядов и внимания. Кларк по-прежнему говорила в пустоту, будто читала заклинание. А Лекса тонула в её речах и одухотворенном взгляде. — Я никогда не слышала таких слов, Кларк, — прошептала растерянная девушка. — Странно, ты создана для них, — Гриффин перевела на неё спокойный взгляд. Она будто что-то поняла для себя и признала. — Я не знаю, что делать, — сдалась Лекса, грузно дыша от смелости Гриффин. — Я не хочу всё испортить. — Просто не отталкивай меня, — прошептала Кларк и коснулась её бедра. Она провела ладонью по каждому изгибу её тела, чувствуя напряжение и дрожь. Она положила руки Лексы себе на талию, приближаясь к ней ближе. Оба тела замерли от остроты испытываемых эмоций. И в этот раз Кларк была ведущей силой. — Не заставляй меня быть моральной уродкой, Кларк. Не в грязном клубе, — не изменяла своей натуре Лекса. Дело шло к высшему проявлению чувств. — Тогда прости мне этот каприз, — проговорила прямо в пухлые губы Гриффин, умирая от близости и долгожданной доступности Вудс. — Прости за это… И она прильнула к розовым губам, обволакивая их своим жаром. Она почувствовала взаимность в поцелуе, и теперь уже две противоположные силы не встретили противовес. Эти мгновения окрасились лавандовым цветом, отражаясь в сердце узорами ранней весны. В этом поцелуе зародилась стихия, новая жизнь, первая совместная весна. Кларк не хотела прерывать мгновение, но Лекса отстранилась сама. Её пышные ресницы касались век, отчего Гриффин улыбнулась. — Я уже думала, ты не сделаешь шаг мне навстречу, — прошептала она, обволакивая зеленоглазую мятным дыханием, проводя ладонью по смуглому лицу. — Я исполнила твой каприз, — перехватила её руку Лекса. — Но ты ведь понимаешь, что это ничего не значит? — взгляд был спокоен и неподвижен. — Конечно, другого я не ждала, — солгала Кларк. Её сердце рвалось от бессилия. Огромный вулкан лишь встрепенулся от давления, но не проснулся, лава осталась кипеть внутри. Кларк снова улыбнулась. Горько и с усилием. — Отвези меня домой, Финн, наверное, заждался. — Идем. Лекса протянула ей руку, чтобы помочь подняться, но Кларк встала сама. Она прошла вперед, оставляя после себя шлейф несбывшейся страсти. В машине они ехали молча. Дорога была быстрой. Когда такси подвезло Кларк, она так же молча вышла и хотела закрыть дверь, но услышала голос: — Ты была прекрасна, Кларк. И дверь закрылась, машина уехала, Кларк осталась одна и молча смотрела вслед, понимая, что безумная мечта не собирается растворяться. Душа попала в рабство красоты, сердце изнывает от непокоя.