Мудрость обнимающая лотос

      Могла ли я их винить за то, что они желали мести и смерти? За то, что они призывали суд на мою голову? Могла, но не имела права. Все честно: мы были врагами, а врагу не положено сочувствие. Сочувствовать врагу – опасный путь, ведущий к его пониманию, а понимание врага стирает все границы. Кому как не мне понимать этот суровый закон войны? И все же... Простите мне эту горечь в словах.       А-Чэн ободряюще мне улыбнулся. – Все в прошлом. Сейчас ты госпожа Цзян. Я кивнула, успокаивая себя дыханием.       Дорогая повозка медленно въехала в ворота Башни Золотого Карпа. Я сжала в руках роскошные фиолетовые рукава, расшитые лотосами, покачала головой, звякнув цепочками украшений в прическе. Красный гребень сверкнул на солнце. Я улыбнулась фуцзюню и поправила заколку в его волосах. Он поймал мою ладонь, крепко сжал. – Прости, если не выйдет. А-Чэн поцеловал мою ладонь, прижал к своей щеке. – Просто не рискуй. Я кивнула. – Прибыли господин и госпожа Цзян! – громко закричал глашатай. Я вздрогнула: сказывалось напряжение последних дней. Подготовка детской, муштра слуг, проверка и перепроверка. Все должно быть безупречно... – Все хорошо, я рядом, – он легко выбрался из повозки и протянул мне руку. Изящно придерживая многослойное ханьфу пальцами, украшенными золотыми перстнями, я ступила на плиты внутреннего двора. Сердце предательски сжалось, когда я скользнула взглядом по барельефам: победа над Вэнь, победа над Старейшиной Илин, воздаяние для Вэнь Цин и Вэнь Нина... Тень сожаления крылом коснулась моего лба.       "Они имеют право, Тяньчжи. Ты тоже праздновала победу. Закон войны." Но почему же так предательски дрожит сердце?       Я коснулась живота ладонью, словно хотела защитить нашего сына. Чувствуя меня, А-Чэн покрепче сжал мою руку. Я вскинула голову, придавая своей позе величия, как и полагается госпоже Цзян.       В середине лестницы нас ждал глава Цзинь, слева от него, неизменный уже Мен Яо, а справа стояла невысокая, полноватая женщина, в добротной, даже красивой одежде. Седина только слегка коснулась ее волос, а черты лица были мягкими и приятными. В руках она держала младенца. Искренняя улыбка счастья коснулась моих губ. Когда мы подошли ближе, глава Цзинь со своей немудреной свитой двинулся нам навстречу. – Господин Цзян, госпожа Цзян, какая честь! – Рады приветствовать Верховного Заклинателя. Господин Цзинь.       Мы церемонно и с достоинством раскланялись. Никто не посмеет поставить под сомнения наши честные имена... – Господин Цзян, рад приветствовать вас. Госпожа Цзян, вы осветили наш совет ярким огнем. Присоединитесь к нам? – Не в этот раз, – я легким движением коснулась живота. На губах Цзинь Гуаньшаня расцвела понимающая улыбка. – Что ж, не в последний, господин Цзян? Жду приглашения. Да мы все... – Не в последний, – А-Чэн с достоинством кивнул. – Дабы не тянуть... дела, дела госпожа Цзян, – Цзинь Гуаньшань взял на руки А-Лина. Я с улыбкой кивнула его словам. – Отец, позвольте мне… – Мен Яо потянул свои руки к нему, но глава Цзинь лишь повел плечами, словно закрывал младенца собой. – Вот ещё... Уронишь. Госпожа Цзян!       В этот миг я отбросила все притворство долой. Мое лицо сверкало счастьем, а ладони чуть подрагивали, когда Цзинь Гуаньшань вложил в них А-Лина. Он говорил о няне, что поедет с нами, потому что они с молодым господином очень привязаны друг к другу, говорил о деталях, но... Я лишь рассеяно кивала его словам, глядя на этот маленький сверток. На красную точку из киновари меж бровей, на его спящее личико.       Не сдержав чувств, я, заливаясь слезами радости, поцеловала его в пухлую щёчку.       – Меня зовут Цзян Тяньчжи, я твоя тетя. Я тебя никогда не покину, – я прижала А-Лина крепче к сердцу, укачивая в надежной колыбели из своих рук. А-Чэн подошел к нам, приобнимая, демонстрируя всем мирам, что он нас защитит от всего... Что он – наша стена, крепче и выше любой другой. Мы смотрели друг на друга и плакали от счастья, утирали друг другу слезы. Он крепче сжал мои плечи. Я посмотрела счастливыми глазами на Верховного Заклинателя. – Спасибо. Цзинь Гуаньшань расцвел в довольной улыбке: – Отрадно видеть такое воссоединение. Я знаю, что будущее клана Цзинь в надежных руках. К нам подошла няня: – Меня зовут А-Фен, госпожа. Я поеду с вами, но в другой повозке, там все, что необходимо в пути. – Поедешь со мной. Отправляемся немедля, – я передала ей А-Лина и повернулась к заклинателям. – Что же, прощаюсь с вами, госпожа Цзян. Жду от вас весточки, и обязательно приглашения! – Обязательно, глава Цзинь. Мы церемонно поклонились, и А-Чэн с Цзинь Гуаньшанем отправились выше. Я кинула взгляд на господина Цзинь.       Он прожигал меня ненавистью, что было неудивительно, но на миг... Я уже видела эту тьму. Я видела ее в гневе Призрачного Генерала. Читала в глазах марионеток брата. Я видела эту тьму в заблудших душах, что не раз упокаивала... Я видела ее и в своих глазах, однажды.       На миг, на один лишь вдох что-то схожее ударило меня в грудь изнутри. Виски сдавило в тисках тупой боли, стало нечем дышать, земля словно ушла из-под ног.       А следом... Следом поднялось, завыло тысячами мертвых голосов желание показать ему Истинную Тьму. Указать этой воши на его место. Кромсать и рвать его плоть, ломать и выдирать его кости.. Жажда потерять контроль была столь велика, что я до боли, до крови впилась ногтями в ладони. Удар сердца, еще один: давление спало, я медленно вдохнула.       Не тебе будить Демоницу Ветра, приблудный пес!       Досада явственно читалась на его лице, да так, что он, не скрывая своих чувств, сердито тряхнул рукавами. Я лишь мило улыбнулась в ответ, и, не прощаясь, повернулась спиной, и опираясь на одного из слуг, вошла в повозку. Ветер донес мне следом его презрительный смешок.       Но всё это уже было неважно. Ведь едва заняв свое место, я забрала себе на руки мирно спящего А-Лина.

***

      Вернулись мы ближе к полуночи, однако все поместье и не думало о сне. Везде горели огни, управляющий и слуги заканчивали последние приготовления к приезду юного господина Цзинь. А-Си протянул мне руку, помогая выбраться, а его жена А-Ян уже спешила к нам навстречу. Следом вышла няня, робко осмотрелась. Я ей улыбнулась, она лишь быстро опустила глаза, скрывая волнение.       Госпоже Цзян не пристало препираться на пороге. – А-Ян, проводи А-Фен в детскую, все ей объясни и расскажи, покажи ее покои. После я жду тебя у себя. А-Си, разберите повозку, и осторожно, чтобы не разбудить господина Цзинь, принесите все необходимое. – Да, госпожа. Я делала вид, что не замечаю пристального взгляда няни. – А после зайди ко мне, надо обговорить новый сорт лотосов. Я зайду к вам утром, перед завтраком. Я передала спящего А-Лина А-Фен, и степенным шагом направилась к себе.       Он надеялся, что я потеряю покой, думая что она шпионка, если она таковой не окажется, а если окажется – моя тревога будет двойной.       "Что же ты, господин Цзинь, в играх со мной столь предсказуем? Я знаю, ты можешь лучше. От того, что я женщина, или затеваешь нечто большее?" Я закрыла дверь и глубоко вздохнула.       "Мы всего лишь обменялись ударами, испытывая друг друга. Следующий ход мой, Мен Яо."

***

– Госпожа, вы звали меня. – Да. Проходи, – я отняла ладонь ото лба, спрятала свое плохое самочувствие. – Что с вами? Вам... – Не нужно. Тревоги пути. Вот что, А-Ян, помнишь того мастера, резчика по камню, к которому я тебя отправляла? – Да, помню. – Возьми кого-нибудь из младших слуг, кто точно не будет болтать, и отправляйся к нему. Прямо сейчас. Приведи его и его подмастерье сюда. – Сейчас, но ночь же... – Сейчас, А-Ян. Идите через черный ход, я буду ждать вас у внутреннего пруда, рядом с черной беседкой. – Мне эта няня тоже не понравилась. Уж не бойтесь, госпожа, девушки с нее глаз не спустят. До утра никуда не выйдет, – А-Ян довольно хмыкнула. – Ты меня всегда радуешь, А-Ян. Иди сейчас. Она вышла, а я поспешила в гардеробную. Там меня уже ждал мужской костюм.       "В бою, А-Чжи, следует ожидать любых перемен. Будь готова, что враг будет целиться в левую руку, а ударит в сердце", – вспомнила я свой первый урок Меча от матушки.

***

      Поместье постепенно погружалось в сон: гасли огни в комнатах, шум, как бывает, когда приезжает кто-то новый, стихал. Слуги заканчивали свои дела, отправлялись спать. С этой точки все хорошо просматривалось, но я все же оставалась в тени. Я нашла взглядом детскую А-Лина и улыбнулась.       "Шицзе, не бойся, мы забрали его из этого змеевника. Ему больше ничего не грозит." Я переступила с ноги на ногу, повела плечами от холода. Рыба шумно плескалась в пруду, с воды поднимался туман.       Позади раздались шаги: я резко обернулась и нахмурилась. Впереди спешила А-Ян, а следом шел связанный по рукам юноша. Его прежде приятное лицо было все в ссадинах, грозивших раскрыться синяками, а темные вьющиеся волосы всклокочены. Один из младших слуг, бранясь через слово, сердито толкал его в спину. Я вскинула ладонь в предупреждающем жесте, и неслышно подошла к ним. – Что произошло? – Он лягался, госпожа. Принял нас за кого-то… Мне бок свез, госпожа! – громким шепотом пожаловался слуга. Я кивнула, и мы окольными путями двинулись обратно.       Проводив слугу, наградив его монетой, я осторожно выглянула в коридор, огляделась. Никого. – А-Ян, развяжи его. Что случилось? Я шагнула во внутренние покои, замерла перед подмастерьем, сложив руки за спиной. – Госпожа, все как вы и говорили. Я и А-Ен отправились к мастерской, но... Она и раньше-то, чтобы вы понимали, стояла на отшибе. Мастер, что там жил, предпочитал уединение. – Много ты понимаешь, – юноша зашипел от прилившей к запястьям крови. – Помолчи. Продолжай. – Мастерская обгоревшая была немного, и будто заброшенная. Хотя я бы знала, госпожа, никаких таких вестей не было. Ну мы и вошли, и тут он, – А-Ян недовольно сверкнула на него глазами. – Набросился на нас неведомо откуда и как давай лупить А-Ена! Ну я схватила какую-то деревяшку, и как дала ему, – для весомости своих слов она замахнулась на юношу. Тот недовольно зыркнул на нее. Я вскинула ладонь, прекращая все распри. – Спасибо, А-Ян. Юноша, ты знаешь кто я? Он опустил глаза, тяжело вздохнул: – Вы госпожа Цзян. – Верно. А теперь расскажи мне всё: за кого ты принял моих слуг и что случилось с твоим мастером. И не утаивай ничего. За правду Цзян вознаграждают, за ложь – безжалостно наказывают, – я скользнула за стол, села напротив. – А-Ян, будь добра, принеси чего-нибудь с кухни. Служанка понимающе кивнула, и вышла за дверь.