Потерянные в Метрополитене

      Лёша был влюблён в метрополитен. Это был особенный мир, скрытый под землёй. Мир одиноких, уставших и вечно спешащих куда-то людей. Запах метрополитена — креозот, его звук — юные таланты, играющие песни Цоя на гитаре и голос в вагоне, что объявляет названия станций. Схема метро — сплошные цвета, переплетающиеся между собой в разноцветную паутину.       Этот особенный мир жил по своим правилам: как только ты попадаешь в людское течение, ты чувствуешь себя своим, таким, как все. Ты тоже куда-то спешишь. Но стоит отойти в сторону — и этот безумный поток стремится вперёд, забывая тебя здесь, у стены. У метро своя жизнь.       Весь июнь Лёша катался по одной и той же ветке: сессия в институте. Ему бы её пережить, и весь июль он будет… нет, не отдыхать. Он будет искать подработку. Жить на что-то надо, а у родителей на шее сидеть очень не хотелось. Он даже знал, куда пойдёт: он прошёл на прошлых выходных собеседование официантом в какой-то кафешке. И добирался до неё он тоже на метро. Буквально неделя осталась, и он снова приедет туда, уже как полноценный работник. Его всё устраивало: и поработаешь, и займёшь себя всё это время, и на метро поездишь.       Щербаков любил рассматривать людей в метро, но не так, как это могло показаться. Он не маньяк. Он мечтатель. Почти всегда по внешнему виду человека можно было понять, какой он сам. Ну, Лёша так считал. И однажды ему в глаза бросился высокий молодой парень, что был одет в бежевое пальто. Сначала Щербакову показалось, что он нерусский: но когда тот ответил кому-то по телефону и заговорил своим низким и бархатным голосом, Лёша очень пожалел, что недооценил незнакомца. Весь оставшийся день на лекциях он только про него и думал: его фраза «Я тебе перезвоню» напрочь засела и не отпускала.       Потому Щербаков очень удивился, когда снова заметил того парня на той же станции на следующий день. Неизвестный впервые посмотрел на него в ответ. И от того острого и холодного взгляда Лёша тут же отвёл в сторону свой.

***

      Примерно так и прошла вся неделя его экзаменов: каждое утро он узнавал этого казаха в толпе, а тот со временем стал признавать и Щербакова. Один раз даже улыбнулся ему, и вышел раньше своей станции. Да, Лёша запомнил и знал, на какой станции тот обычно выходил. После сессии ему больше не нужно было ехать по «старой» ветке: та кофейня находилась в другом направлении. Но Щербаков не мог не увидеть уже знакомого незнакомца.       Он зашёл в привычный вагон, сел на свободное место и стал высматривать того парня. Он проехал уже три станции, и всё ещё не увидел его. Неужели сегодня он решил проигнорировать метро и Лёшу?       Через станцию ему выходить, он немного разочарованно встал у дверей, держась за поручень. Вагон тормозил, Щербаков утопал в своих мыслях. И как только поезд остановился, а двери вот-вот откроются, к нему сбоку кто-то подошёл, говоря на ухо: — Не меня ищешь? — всё что Лёша успел сделать, это обернуться в его сторону, увидеть мелькнувшую ухмылку на его лице и потерять незнакомца в толпе. — Стой! — он ринулся за ним, протискиваясь сквозь недовольный поток людей.       Он успел схватить его за рукав пальто, прежде чем тот окончательно исчезнул в одном из бесконечных переходов. — Не думал, что ты так побежишь за мной. И тем более не думал, что ты догонишь. — с усмешкой сказал тот. — Лёха — тяжело дыша, представился Щербаков, протягивая руку. — Нурлан — ответным рукопожатием представился тот.

***

      Способны ли люди за день переступать ту самую черту, и от «незнакомый человек» сразу же переходить на «приятель»? Оказалось, очень даже способны.       Весь июль они провели вдвоём. Ночами катались в пустых вагонах, постоянно пили и не спали, делили бессонницу Нурлана на двоих.       Они шли немного пошатываясь, цепляясь руками друга за друга, чтобы не упасть. Много смеялись, несли откровенную чушь. Нурлан шутил, Лёша добивал его шутки.       Они шли по безлюдному, пустому тоннелю. Это была какая-то пересадка, Лёша всё равно в них не разбирался, и всегда шёл за Нурланом. Как и сейчас. Он плёлся позади, держа его за руку и останавливая на каждом шагу, тянул Сабурова назад. Его размотало после бега друг за другом, голова кружилась и не соображала. Он вцепился в его ладонь ещё сильнее, поднося к своим губам и оставляя на ней лёгкий поцелуй. Нурлан посмотрел на него. Лёша рассмеялся, подошёл к нему ближе. Нурлан охватил его лицо своими ладонями, приятно прикасаясь к его губам своими.       Они были молоды и пьяны. Вся жизнь была впереди. Потому они, два парня, всю дорогу до квартиры Нурлана целовались чуть ли не на каждом шагу. А по пути даже зашли в алкомаркет и купили ещё выпить.

***

      Оба никакие завалились в коридор, рьяно и горячо целуясь. Лёша прижал Нурлана к стене, сквозь джинсы потираясь своим стояком о член Сабурова, весьма не прозрачно намекая. Тот подхватил его под бёдра и понёс к кровати.       Отдельной спальни в его квартире не было: в одной гостиной комнате стояли и двуспальная кровать, и компьютер для работы, и шкаф с его многочисленными шмотками.       Нурлан принялся стягивать с него одежду, параллельно раздеваясь самому. Лёша был не в состоянии, всё, на что его сейчас хватало — потакать Нурлану. Тот целовал его слишком любовно, слишком пошло, слишком слишком. Он спустился вниз, к шее, а Щербаков послушно подставлял её под засосы, откидывая голову назад. Нурлан кусал-лизал-целовал мягкую кожу, а Лёша шипел и терпел, но разрешал помечать себя. А когда рука Щербакова опустилась ниже, Нурлан сказал: — Контрацептивов нет, будем довольствоваться онанизмом. — Лёша на это лишь посмеялся. — Ты правда так разговариваешь? Не строй из себя умника. — на самом деле его ужасно возбуждал внутренний интеллигент Сабурова, что выражался во многих высказываниях, в обсуждениях книг, да много в чём ещё. Эта сторона Нурлана определённо ему нравилась. Она притягивала к себе.       Но сам Сабуров на его слова лишь цокнул, закатывая глаза, и паясничая, протянул: — Бляя, гондоны кончились, теперь только дрочить. — чем рассмешил Лёшу ещё сильнее.       Своей широкой ладонью он обхватил оба члена, принимаясь ласкать их и надрачивать. Щербаков толкался вперёд, запрокидывал голову, закатывал глаза и открыто стонал. Второй ладонью Нурлан водил по его телу, поглаживая грудь и задевая соски. Лёша же обоими ладонями вцепился в его плечи, прижимаясь всё ближе и царапая покусанными ногтями спину.       Нурлан чувствовал скорую разрядку, а Лёша почувствовал горячее дыхание в районе ключицы. Он так сильно зациклился на удовольствии и своих вздохах, что совсем не слышал Нурлана. Ну и хорошо, иначе бы от этих хриплых, низких и ужасно пошлых стонов он бы кончил сразу же, даже не касаясь члена.       Они кончили почти одновременно, обессиленно падая на кровать. Смеясь, Нурлан шутливо прижал Лёшу своим весом, пока тот со смехом пытался спихнуть Сабурова с себя. Они так и заснули, голые и изнеможённые.       Посреди ночи Лёша внезапно проснулся, не чувствуя привычного тепла рядом. Он пошарил рукой по второй половине кровати, и не находя Нурлана наощупь, открыл глаза. Сабурова рядом и правда не было. Натянув бельё, Щербаков не спеша встал с кровати, догадываясь, где парень может быть.       Тот стоял на кухне, так же в одних трусах, и курил в маленькую форточку окна. Лёша подошёл к нему сзади, прижимаясь к его спине и обвивая руками, как ему казалось, всего Нурлана. — Ты опять заснуть не можешь? — Заебала бессонница. — в подтверждение его слов, сорванным голосом протянул тот, туша окурок и кидая его в пепельницу к остальным. — Пойдём в кровать. — Лёша взял его за руку и потянул за собой. Щербаков лёг к нему вплотную, устраиваясь у Сабурова под боком. Лёша всем телом чувствовал каждый вздох Нурлана, каждое биение его сердца. — А я чувствую твоё сердце. — он с усмешкой прикоснулся к его коже, подушечками пальцев ощущая сердцебиение.