Prism

      У Деймона с судьбой всегда были непростые отношения.       Иными словами, он признавал наличие неких сил, которые были за пределами человеческого понимания. Хотя гордыня, безусловно, входила в число его недостатков, но даже он не был настолько заносчив, чтобы считать, что всё чего он достиг в жизни, было лишь результатом его собственных действий. И он не был настолько неверующим, чтобы игнорировать знаки Вселенной.       Утверждать обратное, было бы лицемерием.       Пускай легенды Старой Валирии нельзя было воспринимать всерьез, но Деймон верил, что в историях, которые передавались из поколения в поколение, была некая доля правды.       Придания о самой великой цивилизации, которую когда-либо знало человечество, империи, которая захватила всё, что было можно, пока из-за трагических событий полуостров не ушел на дно океана, о погрязшем в кровной и темной магии народе, и воинах на спинах драконов. Говорили, что валирийцы, с платиновым оттенком волос и фиолетовыми глазами, были ближе к богам, чем к людям.       Деймон больше, чем кто-либо в его семье, чтил и уважал богатую историю их предков, и место, откуда они брали свое начало. Даже если его родины больше не существовало, он по-прежнему придерживался старых традиций. Его предки поклонялись пантеону божеств, и пускай большая часть древней религии была потеряна во времени, Деймон сохранил в себе почтительное отношение к старым богам.       Но всё же, несмотря на веру в высшие силы, он не считал, что они часто оказывали ему услугу в жизни. Отсюда и сложные отношения с судьбой.       Хотя он и являлся потомком Эйгона, но по сути, Деймон был лишь дальним родственником по-настоящему влиятельной династии. Каждый Таргариен, проживающий в Соединенных Штатах, был отпрыском Эйгона, но компания, которая носила их фамилию, перешла от Эйниса к Джейхейрису, прежде чем через поколение, её унаследовал Визерис.       Конечно, Деймону повезло, что после смерти его родителей, Бейлон взял его в свой дом. Таргариены всегда заботились о членах своей семьи, и поскольку в мире их оставалось считанное количество, его приемный отец вмешался, и дал ему возможность расти среди этой семьи. И было совсем не важно, что они никогда не встречались прежде. С тех пор, как Деймону исполнилось семь, Бейлон и Алисса были единственными родителями, которых он знал.       Но всё-таки, он оставался вторым приёмным сыном. Ему никогда не светило возглавить Targaryen Enterprises, или занять важное положение в семье. В отличие от Визериса, который был рождён, чтобы править, Деймон должен был всего в этой жизни добиваться самостоятельно.       Свой образ в обществе, он кроил по собственному вкусу. Годы юности он потратил на создание собственного имени, своего рода бренда, который обеспечил ему известность и доход вне семьи.       Место, которое он занимал в компании, также являлось результатом его трудов. На протяжении десяти лет он доказывал Визерису, что достоин, занять должность его правой руки. В общем можно сказать, что Деймон потратил значительное количество сил и энергии, строя жизнь, так как он хотел. Хотя бывали случаи, когда, казалось, сами высшие силы оказывали влияния на его путь.       Тем не менее, он был твёрдо убежден, что человек сам строит своё будущее, что хоть от судьбы и зависит, куда повернет твоя жизнь, но всё же труд, который прилагает человек, всегда перевесит силы Вселенной.       Да, судьба важна, но она уж точно не является решающим фактором.       По крайней мере, это то, во что Деймон верил изначально.       До Рейниры.       Казалось, что сама Вселенная сыграла с ним злую шутку, когда его угораздило увлечься той, что была с ним одной крови. Он бросил колледж, в тот год, когда она появилась на свет. И, как обычный эгоцентричный мальчишка, которому только предстояло стать мужчиной, он не особо утруждал себя частыми поездками домой, поэтому не видел, как она росла.       Сначала он навещал родителей несколько раз в год, но после смерти Алиссы, его визиты сократились. Это произошло, как раз перед тем, как Бейлон изгнал его в первый раз. В следующие четыре года он не приезжал совсем, за исключением дней рождений Рейниры, только для того, чтобы поздравить её лично.       Таким образом, детство Рейниры прошло мимо него. К тому времени, когда Бейлон заболел, что и послужило толчком к окончательному примирению, она уже была подростком. Но, несмотря на краткость встреч, она сумела произвести на него впечатление.       Ребёнком она была развита непогодам и вызывала восхищение у всех, включая Деймона. Уже тогда, она отличалась ото всех. Он всегда ненавидел детей и был твёрдо уверен в своем нежелании заводить собственных. Он считал их надоедливыми, маленькими, досаждающими существами, слишком шумными и чересчур активными, чтобы проводить в их компании длительное время.       Но Рейнире каким-то образом удалось раскрыть в нем его другую сторону. Пускай они виделись нечасто, но он обнаружил, что ему по-настоящему нравилось поражать её рассказами о своих приключениях. Один вид улыбки на её лице, вызванный новым подарком, обеспечивал мгновенный прилив серотонина и давал ощущение счастья, когда он становился свидетелем её радости. Его племянница всегда была для него особенной, можно сказать — она была самым любимым человеком во всём мире.       Однако, только после того, как она превратилась в умную и красивую девушку, он понял, насколько она отличалась от других.       Из всех людей, которых он встречал, лишь Рейнире удалось полностью завладеть его вниманием. Он пытался бороться с притяжением, которое чувствовал к ней. Это было неприлично, недопустимо. Он был её дядей во всём, кроме имени, мужчиной на глазах у которого она росла, даже если большую часть времени он наблюдал за этим на расстоянии.       Поддаться, пусть на долю секунды, желанию к женщине, которой она стала, было равносильно тому, чтобы безобразно воспользоваться её безграничным доверием к нему. Так что он продолжал держать дистанцию. Он подавлял и игнорировал свое возрастающее желание, успокаивая себя тем, что вряд ли его проклянут просто за мысли о ней. Ведь самым главным было не пойти на поводу у этих мыслей.       Но, не смотря на все усилия, которые прикладывал Деймон, стараясь держаться подальше от Рейниры, и его попыткам сохранить их отношения в рамках «дядя — племянница», судьба распорядилась иначе. И пусть он всё ещё не до конца верил в Божий промысел, но описывая свою теперешнюю жизнь, он не мог отрицать вмешательства высших сил.       В конце концов, он не сделал ничего такого, чтобы заслужить женщину подобно Рейнире.       Сейчас он стоял напротив неё, в шаге от того, чтобы жениться на ней по традиции их рода.       Она выглядела сногсшибательно в простом белом платье, окрашенного в красный цвет по подолу. Длинные рукава мало защищали её от холода, но его упрямая девочка отказалась надевать пальто. Декольте уходило вглубь, вплоть до того места, где платье подчёркивало её фигуру, а струящаяся юбка придавала образу воздушный вид. Однако любимым элементом Деймона в наряде была обнаженная спина. Его пальцы жаждали прикоснуться к её коже, пройтись по основанию позвоночника и прижать Рейниру к себе.       Завершал весь образ замысловатый головной убор, закреплённый на её светло-серебристых волосах, которые свободно падали с её правого плеча.       Женщина, которая скоро станет его женой, была самим воплощением красоты Старой Валирии.       Его льняной костюм, который он надел на церемонию, сочетался с её платьем и одновременно был данью уважения их наследию. И хотя он не считал себя скромным или застенчивым человеком, но Деймон знал, что не мог сравниться в великолепии с богиней напротив.       В идеале на них должны были быть надеты традиционные костюмы Старой Валирии. Если бы у него было больше времени, он смог бы добыть подходящие. Но его невесте хотелось сыграть свадьбу поскорее. И после стольких лет отрицания чувств между ними, Деймон едва ли мог заставить ждать её дольше.       Головной убор, который она закрепила у себя в волосах, был семейной реликвией и передавался из поколения в поколение. Он нашел его вместе с чашей, в хранилище его родителей, которой они тоже воспользуются во время церемонии.       Ещё несколько месяцев назад, когда Деймон только подумал о том, чтобы сделать предложение Рейнире, он начал поиски человека, который смог бы провести обряд. Он знал, что было всего лишь несколько людей, которые всё ещё исповедовали религию его родины, поэтому у него ушло значительное количество времени, чтобы найти кого-то сведущего.       Саэра, пожилая женщина из Молдовы, была достаточно любезна, чтобы прилететь в кратчайшие сроки. Ее высокий валирийский был с румынским акцентом, язык на котором она говорила в обычной жизни, но Деймон едва мог его различить. Её голос звучал издали, когда она начала воспроизводить слова вековых обрядов. — Кровь двоих, слившихся воедино.       Над их головой мог пролететь дракон, но для Деймона этого было бы недостаточно, чтобы он смог оторвать свой взгляд от Рейниры. — Призрачное пламя и песня теней.       Улыбка заиграла в уголках её рта, волосы засверкали, когда солнце дошло до точки, где небо встречалось с землей. Хотя дневной свет почти ушел, но бесчестное количество свечей, которое их окружало, подсвечивали черты её лица, создавая некий контраст со всем остальным. Её глаза светились от нетерпения, которое текло по его венам и, которое ему было хорошо знакомо. — Два сердца, как угли, выкованные в четырнадцати огнях.       Он мог ощутить её веру в него, когда потянулся к её лицу. Одна рука лежала на её щеке, а вторая рассекла её губу лезвием из драконьего стекла. Она сделала тоже самое с его губой, но он почти не почувствовал боли. Он завороженно смотрел на то, как капля крови упала с её губ прямо на изгиб груди прежде, чем исчезла в вырезе платья. Чего бы он только ни отдал, чтобы проделать тот же путь своим языком. Но с этим придется подождать. Сначала им нужно завершить церемонию. — Будущее, обещанное в стекле.       Пока Саэра продолжала петь, он собрал кровь с губ Рейниры пальцем и нарисовал между её бровей руну на валирийском.       Его руки дрожали, а сердце стучало.       Было так трудно поверить в то, что всё это происходило по-настоящему. — Звезды являются свидетелями клятвы, произнесенной сквозь время.       Не сомневаясь, Рейнира последовала его примеру, рисуя большим пальцем руну у него на лбу. Древние слова их рода: огонь и кровь. Два самых важных элемента, на которых была построена Вселенная и, по слухам, вековая магия Старой Валирии. — Из тьмы и света.       Затем, драконье стекло рассекло их ладони, длинный порез по диагонали позволил смешать их кровь, когда Деймон и Рейнира соединили свои ладони. Теперь, когда их руки были переплетены, она взяла предложенный Саэрой кубок и выпила вино, передав потом кубок ему.       Он повторил за ней, вино горчило на его языке. Это скрепление их отношений, со старыми богами в качестве свидетелей. Его взгляд встретился с её, когда они начали повторять клятву, которой был не один век. — Ты кровь от моей крови, плоть от моей плоти и кость от моей кости. Я отдаю своё тело и душу тебе, чтобы мы двое могли стать одним целым. Я отдаю тебе свою любовь, пока смерть не разлучит нас.       Рейнира протянула руку и коснулась его лица, пальцы скользили вдоль линии челюсти, в то время, как большим пальцем она гладила его подбородок. Её рука всё ещё лежала на его плече, когда он наклонился к ней. Его взгляд на мгновение задержался на её губах прежде, чем он приник к ним в поцелуе.       Одной рукой он придерживал её лицо, углубляя поцелуй, переплетая свой язык с её, пока вокруг них клубилась какая-то невидимая энергия. Была в этом ритуале некая сила, которую современный разум не мог понять. Древняя магия, которая соединила их навеки.       Легко было забыться в её объятьях, пока он, буквально, смаковал её. Наконец, он смог почувствовать себя целым, словно он воссоединился со второй половинкой своей души, которая скиталась по миру в полном одиночестве.       Он проглотил её всхлип, который она издала, когда его язык скользнул вдоль линии её рта. Металлический привкус крови, который он почувствовал на её губах, дразнил его. Её рука сжала в кулак лацкан его пиджака, притягивая Деймона ближе к себе, как будто он посмел бы снова покинуть её.       Обвив её одной рукой, он притянул Рейниру, как можно ближе к себе, принимая её вес на себя, пока она растворялась в нем. Так прошли минуты, а может и часы. Когда Деймон в следующий раз открыл глаза, чтобы сделать глоток воздуха, на поляне остались только они вдвоём. — Я хочу тебя, — прошептала Рейнира, её глаза оставались закрытыми и, она слегка покачивалась в его объятиях. — Нет, ты нужен мне. — Позволь отвести тебя домой, — сказал он, наклонившись, чтобы украсть очередной поцелуй. — Хочу, чтоб наш первый раз, как мужа и жены был исполнен должным образом.       Она нахмурилась, глаза цвета барвинка смотрели на него обвиняющие. — Не хочу ждать. — Так мне трахнуть тебя прямо здесь, на берегу из гравия?       Злая, дразнящая улыбка расползалась по её лицу. — Ты бы мог заняться со мной любовью здесь.       Деймон давно прекратил предпринимать попытки, чтобы разобраться в том, что же происходило в её хорошенькой головке. Признать поражение было трудно, но Деймон на собственном горьком опыте уяснил, что он не в силах предугадать, что Рейнира может подумать, сделать или сказать. Его маленькая жена никогда не перестанет поражать его. Подведя некий итог, он сказал: — Занятие любовью предполагает наличие кровати. — Конечно, если ты старик, — сказала она, как всегда беспечно, — каким, надо полагать, ты и являешься, да? — Дерзишь даже сейчас, жена?       Его хватка на её бедре становится крепче. Он сжал один раз, в качестве предупреждения, на что Рейнира просто рассмеялась и, это была словно музыка для его ушей. — Только потому, что я сильно тебя люблю.       Обвив руками его шею, она потянулась к нему за очередным поцелуем, сплошь зубы и язык. Он воспользовался случаем и задрал край её платья. Оголив бедра, его руки жадно принялись исследовать её гладкую кожу. Тепло, которое от неё исходило, согревало Деймона до самого естества, она прижалась к нему всем телом, закинув ногу на его талию. Он не смог сдержать стон, когда обнаружил, что под платьем на ней ничего не было. — Отведи меня в постель, моя любовь. — От гортанного звука её голоса, по его спине побежали мурашки. Она укусила его за нижнюю губу и провела языком по сочной плоти. — Покажи мне, как должна вести себя жена.       Боже, как он мог когда-то думать, что сможет ей сопротивляться?       Путь к особняку был медленным, и это полностью его вина. Он не мог удержаться от того, чтобы ни целовать свою прекрасную жену каждые несколько шагов. Её губы были такими сладкими, что перед ними невозможно было устоять. Место, где проходила церемония, находилась не очень далеко от дома — огромного поместья, которое являлось лишь небольшой частью наследства Рейниры.       Было время, когда Деймон завидовал тому, что именно она продолжит наследие Таргариенов. Ведь это было просто случайностью, что она оказалась единственным ребенком Визериса, любимого внука Джейхейриса, который приумножил их состояние в кубе. Будущее, которое её ждало, было не её заслугой, но всё же оно принадлежало ей. Честно говоря, ему было стыдно за ту желчь, что в нём была, пускай даже это длилось всего миг. Сейчас Деймон понимал, что никто, кроме Рейниры, не мог бы возглавить Targaryen Enterprises. Она была умнее, чем остальные и хладнокровнее большинства. Тем не менее, он признался ей в своих грехах, хотя опасался, что после этого может потерять её навсегда. До этого не дошло, но он всё ещё искал отпущения грехов между её ног. В тот день, когда они решили пожениться, он был серьёзен, когда говорил с ней.       Он будет ее мечом, ее защитником. Любой, кто попытается забрать то, что принадлежит ей, узнает каково это иметь Деймона в качестве врага.       Наверное, в любой другой день они прошли бы этот путь минут за пятнадцать, двадцать. Но не сегодня. Он был пьян от её вкуса, зависим от того электричества, которое проходило сквозь него, каждый раз, когда его губы встречались с её губами. Искушение целовать её было настолько соблазнительным и притягательным, что к тому времени, когда они вернулись домой, солнце ушло за горизонт, и теперь луна освещала им дорогу.       Они едва успели пройти через сад и переступить порог кухни, как Рейнира прижала его спиной к стене, став на цыпочки она потянулась к его рту. — Я передумала, — сказала она, отстранившись и тяжело дыша. — Я больше не хочу, чтобы ты взял меня в постели. Я хочу тебя сейчас. Ты и так достаточно долго заставил меня ждать.       Её лицо покраснело, скулы окрасились в розовый цвет. — Разве? — Да и я была очень терпеливой. — Ты так думаешь? — улыбаясь, спросил Деймон. — Я думаю, что я заслужила награду.       Она пальцами дотронулась до его обнажённой кожи на груди, чуть пониже горла. Он оставил расстёгнутыми несколько пуговиц сверху, как это нравилось ей. — Как я должен вознаградить тебя, жена? Трахнуть тебя на кухне?       В той самой, где семь лет назад всё началось, когда ей исполнилось восемнадцать. Когда Деймон осознал, что его чувства к Рейнире выходили за рамки семейной привязанности. В тот день, когда, несмотря на реакцию своего тела, он сказал себе, что из этого ничего не выйдет. Он пообещал себе похоронить это влечение, притвориться, что не заметил, как участилось биение его сердца, когда её губы коснулись его щеки.       Но ведь получалась хорошо, правда?       Сейчас они стояли всего в нескольких шагах от того места, где он подарил Рейнире ожерелье, которое она носила до сих пор. Хотя для церемонии она сменила его на простую золотую цепочку, которая плотно прилегала к её шее. — Думаю, я бы не возражала, — сказала она, дерзко улыбаясь ему. — Но я знаю, что ты слишком романтичен для этого. Наверное, ты представлял себе, как впервые возьмёшь свою жену в постели, утопая в море из подушек, среди сотни лепестков роз, окружённый свечами. Я бы не хотела лишать тебя такого изысканного ложа.       Рассмеявшись, он поменял местами Рейниру и себя, и прижал её к стене. — Ты много размышляла о том, как я хотел бы провести свою брачную ночь.       Положив одну руку на её талию, а другой рукой обхватив лицо, Деймон начал медленно осыпать поцелуями её шею, спускаясь вниз, задевая зубами ключицу прежде, чем оставил на ней поцелуй. Он наслаждался тем, как поднималась и опускалась её грудь, как покраснела кожа под его губами, а запах её возбуждения заполнил пространство. Ничто не могло сравниться с Рейнирой, с тем, как легко её тело отзывалось на его прикосновения. Удовольствие, которое он получал от этого, было лучше любого наркотика, дурман, действие которого он хотел бы, чтоб длилось вечно. — Скажи мне, Принцесса, — начал он, когда его рука легла на её бедро, приподнимая ногу и оборачивая ту вокруг своей талии. — Ты представляла, что моя невеста будет такой дерзкой девчонкой, вроде тебя, пытающейся изо всех сил соблазнить меня, сразу же, как только нас объявят мужем и женой?       Ее пальцы запутались в его волосах, пока он ласкал её прикрытый сосок, шелк её платья прилип к коже. Он прикусил зубами нежный бутон, улыбнувшись ей в грудь, когда услышал, как сбилось её дыхание. — Наверное, ведь я всегда представляла, что ты женишься на мне.       Она была так уверена в них, задолго до того, как Деймон смог помыслить о такой возможности. — И это ты целовал меня весь обратный путь до дома, — продолжила она, — так, что если на то пошло, ты соблазнял меня, муж.       Её обвинительный тон заставил его рассмеяться. — У меня получилось? — Ты знаешь, что получилось. У меня всё ноет между ног. — Моя сладкая девочка, всегда желает большего. — Это и твоя вина тоже, — самоуверенно заявила она ему. — Если бы у тебя не было такого роскошного члена, я бы не чувствовала себя возбуждённой всё время. — Всё, что тебе требуется это хороший член? — И то, как хорошо ты умеешь им пользоваться, но ты и так это уже знаешь. — А что насчёт моего рта? — спросил он, вставая перед ней на колени. — А мои пальцы? Тебе они тоже нравятся? Или только мой член может удовлетворить мою дорогую жену? — Не напрашивайся на комплименты, это не к лицу мужчине твоего возраста. — Может мне просто нравится слушать, как ты поэтично восхваляешь мои лучшие качества. — Ты такой нарцисс, — сказала она, засмеявшись, её лицо сияло. — Побалуй меня, жена.       Рейнира взяла в руки его лицо, в то время как его пальцы впивались в заднюю часть её бедер. — Я люблю каждую частичку тебя.       Его сердце было переполнено, готовое разорваться от того, каким счастливым она его делала. — Плохое и хорошее. Я люблю тебя всего.       И он верил ей. В её глазах — правда, она смотрела на него с такой любовью и принятием, которое он вряд ли заслуживал. Деймон никогда не считал, что у него был комплекс неполноценности, но он прекрасно знал, что мужчина вроде него был недостоин женщины вроде неё. Но всё же, Рейнира выбирала его снова и снова. Так что он сделает всё, что было в его силах, чтобы она никогда не пожалела о своем решении.       Он снова приподнял подол её платья, обнажая гладкую кожу ног, взял её за правую ногу и закинул на свое плечо. У неё был небольшой шрам на коленке, который он поцеловал прежде, чем обратил свое внимание туда, где Рейнира нуждалась в нем больше всего. Её бёдра блестели и были скользкими — явное свидетельство её возбуждения, наглядное доказательство его влияния на неё. — Я люблю тебя, — с опозданием ответил он.       Он провел языком вдоль её киски и почувствовал боль в том месте, где она настойчиво тянула его за волосы. — Деймон, — выдохнула она.       Он слышал, как она зовёт его по имени сотни раз, но каждый раз это приводило его в трепет. Было что-то такое в том, как эти два слога слетали с её языка, такой сладкий звук. Он слышал разные вариации из её уст — от криков оргазма до криков гнева. Если честно, было неважно, когда она это делала.       Придерживая ее одной рукой за бедро, Деймон погрузил свой язык между её складок. Он застонал от её вкуса, двигаясь вглубь, заходит так глубоко, что всё, что он мог ощутить, чувствовать и обонять была Рейнира. От её сердцевины шел жар, её пряный вкус обволакивал его язык, а её запах заполнял его лёгкие.       Он бы мог умереть вот так, и это была бы самая счастливая смерть.       Её ногти царапали кожу его головы, подталкивая ближе. Не собираясь мучить ни себя, ни её дольше, он подчинился молчаливому требованию.       Методично, шаг за шагом, он принялся исследовать её. Даже, до того, как они стали близки в интимном смысле, его тело уже было настроено под неё.       Казалось было невозможно, чтобы они с первого раза достигли такого наслаждение. Такого он не испытывал ни с кем, кто был до неё. И Деймон не предполагал, что так может быть. Секс всегда доставлял удовольствие, но партнёрам требовалось время, чтобы узнать друг друга. Вот только с Рейнирой было иначе. Его пальцы и рот, казалось, инстинктивно знали, как сделать так, чтобы ей было хорошо, как точными движениями подвести её тело к блаженству.       Теперь, он мог заставить её кончить, даже не задумываясь. Но дело не в этом.       Когда они были близки, всё его мысли заняты Рейнирой. Всё его внимание было сконцентрировано на её удовольствии, каждая мысль, которая приходила ему в голову, принадлежала этой красивой женщине. Его жене.       Из её горла вырывается стон, когда два его пальца погрузились в её жар, а губы сосредоточились на клиторе. Внутри она, как бархат, его собственное возбуждение растет по мере того, как его пальцы входили туда, где должен быть его член. Он уже давно был тверд, его длина плотно прилегала к молнии на брюках в отчаянной попытке стать ближе к Рейнире. Для него было легко пренебречь своим удовольствием в её пользу. Сгибая пальцы, он дразнил ту самую точку внутри неё, которая заставляла её тело дрожать и со всхлипом произносить его имя. Его язык упорно выводил небольшие круги на её жемчужине. У него устала челюсть, но он не обращал на это внимания. Он не мог остановиться сейчас, когда она была так близка к оргазму.       Деймон почувствовал, как она сжалась вокруг него. Когда он взглянул на её лицо, он заметил, как часто вздымалась её грудь, плечи были напряжены от усилий, втянуть больше воздуха. Она смотрела прямо на него, мутными и темными глазами. Красивый румянец на её лице, теперь перешёл на грудь, кожа блестела от тонкого слоя пота.       Он никогда не видел никого прекраснее неё. — Давай, любимая, — проговорил он, не отрываясь от неё. — Кончи для меня. Дай мне попробовать насколько ты сладкая.       Рейнира дернулась, когда волна эйфории накрыла её. Не замедляясь, он продолжил проводить её сквозь наслаждение. Только, когда она, показалось, что вот-вот лишиться чувств, он отстранился от неё. Действуя быстро, он встаёт и притягивает её в свои объятия, не дав упасть. Она всегда была такой после оргазма, как будто он лишал её способности мыслить и возможности двигаться. Деймон не имел ничего против этого. Ему всегда нравилось обнимать её, особенно, после того, как он заставлял её кончить. — Это сойдёт за награду? — спросил он, касаясь её своими губами. — Да. — Теперь я могу заняться с тобой любовью в постели? — со смехом он задал следующий вопрос.       Она моргнула и посмотрела на него в растерянности. Он не смог не улыбнуться ей, какой очаровательной она была, его прекрасная жена. — Что? — Ты будешь опять настаивать, чтобы я трахнул тебя здесь?       Подразделение в его голосе, вернули её с небес на землю, в глаз вспыхнул огонь. Она с раздражением поджала губы. — А ты бы стал? — Нет, не стал. — Даже, если бы я умоляла? Даже, если бы встала на колени и отплатила услугой за услугу. Смог бы ты удержаться и не кончить в мой рот? Или, ты хотел бы наклонить меня над столешницей и наполнить меня своим семенем?       В ответ, Деймон издал стон, чем вызвал у женщины в его руках, ухмылку. — Не волнуйся, папочка. Я буду хорошо себя вести. — Соплячка, — сказал он беззлобно. — Твоя соплячка. — Такая же моя, как и я твой, — согласился он,       За это она одарила его улыбкой, на этот раз настоящей. Она положила руки ему на грудь, встала на цыпочки, чтобы ещё раз поцеловать его, пока он прижимал её к себе. Так прошла минута или больше. — Отведи меня в спальню, муж.       Никогда ещё отступление не было таким приятным. — Как пожелаешь, жена.