Prism

      Странное чувство ностальгии охватило Деймона, пока он рыскал по Драконьему Камню в поисках своей жены.       Ему вспомнился вечер двенадцатилетней давности, когда он опоздал на вечеринку в честь совершеннолетия Рейниры. Тогда он видел в ней только свою племянницу и представить себе даже не мог, что в скором времени это изменится.       Его подарком по случаю её дня рождения, было ожерелье из валирийской стали, на которое он случайно наткнулся во время деловой поездки в Москву. Он не вкладывал никакого двойного смысла или скрытых мотивов, когда покупал его. Ему просто хотелось, чтобы у Рейниры была часть их общего наследия, которая бы всегда напоминала ей о нём, где бы она ни находилась.       Затем она его поцеловала, и его мир изменился навсегда.       Она всегда была центром его вселенной. Солнцем, вокруг которого вращался его мир. Даже когда их общение не выходило за рамки отношений дяди и племянницы, он заботился о ней больше, чем о ком-либо другом.       Его не уставало поражать то, что чувства, которые он испытывал к ней прежде стали меркнуть в сравнение с тем, что он испытывал к Рейнире теперь, когда она была его женой и матерью его детей. Как бы банально это не звучало, но эти четыре года, что они были женаты, стали лучшими в его жизни. С каждым днём его любовь только росла. Похоже на то, что преданность ей была у него в крови.       Но следовало отметить, что некоторые вещи оставались неизменными несмотря ни на что.       С минуты на минуту должна была начаться вечеринка в честь тридцатилетия Рейниры, а он опять не мог её нигде найти.       Они приехали в поместье накануне вечером и собирались провести эту неделю за городом. Празднование по случаю её дня рождения будет длиться только два дня, но Деймон настаивал на заслуженном отдыхе. Несмотря на то, что Рейнира уделяла много внимания работе, семья для неё была также важна. Но иногда ему приходилось напоминать ей об этом.       Сейчас, когда Эйгону было три года, а Визерису — два, они могли сполна насладиться родовым поместьем Таргариенов. В самом особняке и на территории вокруг него хватало места, где разгуляться. Рейнира часто вспоминала, как будучи девочкой, она весело проводила здесь время, поэтому для них было важно сделать то же самое для своих детей.       Пока вечеринка не началась, Эйгон, Визерис и Висенья были под присмотром своей няни. Некоторые в их кругу предпочитали держать детей подальше от любых шумных событий, но Рейнира считала иначе и настаивала на том, чтобы они были рядом с ними во всех аспектах их жизни. Поскольку она была основой их семьи, право голоса оставалось за ней.       Деймон не возражал. Ему больше импонировало провести вечер в компании своих сыновей и дочери, чем развлекать гостей. В том, что у тебя было трое детей есть своё преимущество. Например, это давало Деймону возможность увильнуть от неприятного разговора, ссылаясь на то, что ему нужно позаботиться о них.       Как только детей забрали на дневной сон, он посоветовал Рейнире принять горячую ванну, чтобы расслабиться. Или даже вздремнуть. Сам он намеревался пообщаться с организатором вечера и кейтерингом, и лично убедиться в том, что к празднику всё было готово.       Он как раз собирался сказать ей о своей проделанной работе, но обнаружил, что она исчезла.       Поэтому сейчас он занимался её поиском.       Он думал, что найдёт её в их спальне. Если Рейнира не отмокала в ванне и не спала, то скорей всего она готовилась к вечеринке. Но там он её не обнаружил. Хотя он мог уловить в воздухе шлейф её духов, самой Рейниры нигде не было видно.       Затем он принялся обходить её любимые места в доме: старый кабинет, который Визерис передал ей в пользование и кухню, где Деймон нашёл её двенадцать лет назад. Но Рейниры не оказалось ни в одном из этих помещений.       Он пытался дозвониться ей по телефону, но в ответ слышал только гудки, а потом вызов переадресовывался на её голосовую почту. Деймон как раз вернулся в фойе, чтобы подняться на второй этаж, когда в поле его зрения появился человек, которого он меньше всего хотел бы видеть.       — Харвин, — резко сказал он, не потрудившись даже казаться любезным, — что ты здесь делаешь?       — Я пришел поздравить с днём рождения Ниру.       Харвин проигнорировал его колкость и улыбнулся ему вполне дружелюбно. Чем, надо сказать, ещё больше разозлил его. Несмотря на то что Деймон несколько раз давал понять, что не испытывает к нему никакой симпатии, Харвин продолжал поддерживать иллюзию их дружбы. Деймон так и не мог понять, почему тот считал их друзьями.       Единственное, что их объединяло — бесконечная преданность Рейнире, хотя, очевидно, Деймон был более предан ей. Всё в Харвине ужасно раздражало его. Но больше всего его выводило из себя — безвкусное прозвище, которым этот мужчина нарёк его жену и продолжал её так называть.       Но всё же ему удалось взять себя в руки. Бессмысленно было поддаваться своим эмоциям. Ведь самое главное то, что Рейнира — его жена, а Харвин — просто её друг.       — Вечеринка начнётся только через три часа, — сказал он, надеясь закончить на этом разговор и вернуться к поискам своей жены.       — Она попросила меня прийти пораньше. Сказала, что ей нужна помощь.       Кровь закипела в венах Деймона, а грудь сдавило от обиды, когда он начал гадать, что, чёрт возьми, Рейнире могло понадобиться от Харвина, чего она не могла попросить у него. Она знала, что он ради неё был готов на всё и выполнил бы любую её просьбу. Так для чего же ей был нужен Харвин?       — И прежде чем ты начнёшь меня расспрашивать, — продолжил он, — я не могу раскрыть подробности.       Деймон пораженно усмехнулся.       — Ты в моём доме и отказываешься отвечать на мои вопросы?       — Технически, это дом твоей жены.       Харвин смотрел на него с озорным блеском в глазах, словно призывая его возразить. А возразить он не мог, ведь по закону этот дом действительно принадлежал Рейнире.       — Не уходи от ответа, — сказал он, хотя больше всего ему хотелось зарядить кулаком прямо по его носу. — Кроме того, о чём бы она тебя не попросила, я смогу сделать это сам.       — В этом я сомневаюсь.       Желваки на лице Деймона заходили ходуном, когда он, стараясь подавить свой гнев, крепко стиснув зубы. Его руки сжались в кулаки сами по себе. Это помогло слегка ослабить напряжение. Но его сердце всё ещё колотилось у него в груди.       Деймон никогда не понимал, что Рейнира могла найти в таком легкомысленном и наглом мужчине, как Харвин. Кроме того, он понимал, что если он поставит синяк под глазом одному из лучших друзей своей жены, то этим явно испортит ей вечер.       Она твоя жена, напомнил он самому себе. Она выбрала тебя. Она любит тебя.       — Ты не видел её? — вопрос Харвина вывел его из размышлений. — Я отправил ей сообщения, но она ничего мне не ответила.       Деймон не хотел признаваться ему в том, что он сам не знал, где находится его жена, поэтому попытался увильнуть от ответа.       — Ей нездоровится.       — Так ты не знаешь где она? — спросил Харвин, словно мог читать мысли в его голове.       Ещё одна ухмылка расползалась по его лицу, по всей видимости, Харвину нравилось дразнить Деймона, зная, что он был защищен дружбой с Рейнирой. При других обстоятельствах, они могли стать друзьями. Но не в этой жизни. Только не тогда, когда он был единственным мужчиной не из их семьи, о ком Рейнира действительно заботилась.       — Я скажу ей, что ты здесь, — ответил Деймон.       На этом он развернулся на пятках и направился вверх по парадной лестнице, которая находилась в фойе. Он перешагивал через одну ступеньку, пока не оказался на втором этаже. Однако спустя пятнадцать минут, его поиски так и не принесли результата. Вдобавок ко всему, он всё ещё чувствовал раздражение из-за его последнего разговора с Харвином.       Пора было признать то, что Деймон по-прежнему ревновал Рейниру к её дружбе с другим мужчиной. Он ненавидел признаваться в этом самому себе, но игнорировать очевидное было бессмысленно. Деймон знал, что это было нелепо и большую часть времени, он контролировал инстинкт собственника, которое возникало у него всякий раз, когда он видел их вместе.       До Рейниры он никогда такого не испытывал. Раньше он не волновался, если какой-нибудь мужчина подкатывал к его подружке или девушке. Они для него ничего не значили, и их легко можно было заменить. В отличие от Рейниры. И не только из-за её красоты, ведь ко всему прочему она была умной и хитрой, свирепой и храброй. Он отчётливо понимал, насколько ему повезло, что она выбрала его. Но, несмотря на то, что он испытывал некую гордость от осознания того, что его любила самая прекрасная женщина, иногда это было мучением.       Особенно если речь шла об её дружбе с Харвином.       За то время, что они с Рейнирой были женаты, Харвин встречался со многими девушками. У него ни разу не закрадывалась мысль о том, что их отношениям что-то угрожало и, кроме того, он твёрдо верил в то, что Рейнира никогда не предаст его. Некоторые назвали бы его глупцом, за его слепую веру жене.       Но он знает её. Он знает её лучше, чем самого себя.       Как бы самонадеянно это не звучало, но Деймон знал, что Рейнира любила его и была ему предана точно так же, как и он был предан ей. Он знал, что ему нечего опасаться и надеялся, что она чувствовала то же самое с его стороны. Но не сомнения были корнем его ревности к Харвину.       Большего всего его задевала её близкая связь с другим человеком. Им удалось отодвинуть в сторону своё прошлое и стать настоящими друзьями. Чего Деймону сделать не удалось.       Почти все отношения в его жизни были мимолётными, а самая крепкая связь у него была с его женой. Он был близок с Визерисом, но он был его братом. Получается, что у Рейниры были люди за пределами семьи, с которыми её связывали доверительные и строго платонические отношения, чем Деймон, в свою очередь, похвастаться не мог.       Могло показаться, что он нуждался в ней больше, чем она нуждалась в нём, хотя, наверное, так оно и было. Однако такая расстановка сил, ему была не по нраву. Хотя эта ситуация раздражала его, но он не позволит своим эмоциям повлиять на его брак, несмотря на что они доставляли ему дискомфорт.       Однако его плохое настроение исчезло в один миг, стоило ему найти свою жену.       Он обнаружил Рейниру в месте, где никогда не думал застать её — в комнате на третьем этаже. Тут до сих пор стояло пианино, на котором она играла в детстве. Любовь к музыке была одной из многих вещей, которые связывали её с матерью. Но после смерти Эйммы, Деймон ни разу не видел, чтобы Рейнира притрагивалась хоть к одному инструменту. В смысле за то время, которое они были вместе.       В их квартире даже не было пианино. Хотя они никогда не говорили об этом, но Деймон предположил, что инструмент напоминал ей о маме.       Поэтому он удивился, когда обнаружил её сидящей за пианино, она не играла, а просто скользила пальцами по клавишам инструмента. Она забрала волосы в хитросплетённую косу, которая блестела в льющемся из окна солнечном свете. Для сегодняшнего вечера она выбрала чёрное платье от Dior, которое подчёркивало все аппетитные изгибы её тела.       — Я искал тебя, — мягко сказал Деймон, стараясь не напугать её.       Рейнира обернулась, услышав звук его голоса, но выражение её лица не было грустным, как ему показалось сначала, наоборот, она улыбалась. Любая грусть, даже если она там и была, исчезла из её глаз при виде его.       — Я, наверное, оставила свой телефон в спальне. Всё в порядке?       — Всё идёт по плану. — Он пересёк комнату, сократив расстояние между ними. — Дети находятся под присмотром Софи, я расплатился с планировщиком и сообщил ему о проблеме с кейтерингом. Он обещал уладить это. Харвин здесь, — с неохотой добавил он. — Он искал тебя. Если хочешь, спустись вниз и поговори с ним.       — В этом нет нужды, он знает, что нужно делать.       — Он сказал, что ему нужно поговорить с тобой.       — Наверное, он так сделал, чтобы подразнить тебя, — сказала она, улыбаясь.       Она обняла руками его за шею, побуждая Деймона положить свои руки на её талию. На секунду они просто застыли, изучая друг друга. У её лица были классические черты Таргариенов, и она так походила на него, что у него возникло чувство, будто бы он смотрит в зеркало. Он также мог разглядеть намёк на упрямство, от которого страдал сам, и которое мешало ему задать мучивший его вопрос.       В конце концов, не выдержав, он спросил.       — О какой услуге, ты попросила Харвина?       Её улыбка стала только шире, пока она играла с волосами на его затылке. Он вздрогнул, но взгляда не отвёл.       — Тебя это волнует?       — Да, — сказал он, — волнует. Я твой муж, это ко мне ты должна обращаться за помощью. Всегда.       — Не думаю, любовь моя, что ты захочешь помогать мне в этом вопросе.       — Ты не можешь знать этого точно, — проворчал он.       — И то верно, — сказала она, задумавшись.       Ему не понравились хитрые нотки в её голосе и то, как она легко ему уступила. Это определенно не сулило ничего хорошего. Но желание Деймона узнать о её просьбе к Харвину, затмило сигнал тревоги, который посылал ему его мозг.       — Сначала ты должна была спросить меня. Я всё сделаю для тебя и тебе об этом хорошо известно. Тебе не нужно обращаться за помощью к постороннему мужчине, когда рядом с тобой нахожусь я.       — Ты расстроился потому, что я попросила его об услуге, минуя тебя?       — Конечно, меня это расстроило! — воскликнул он. — Я твой муж!       Вряд ли сейчас было уместно обсуждать это, но эмоции взяли над ним верх.       — Я знаю. Ты много раз доказывал, что готов ради меня на многое и я очень признательна тебе за это и за всё, что ты для меня сделал. Но всё же, есть вещи, которые я не думаю, чтобы…       — Ты даже не спросила меня, — бурчал он.       — Прости, любовь моя. Я не хотела тебя обидеть. Значит, ты не откажешься составить пару Лейне на сегодняшнем вечере вместо Харвина? Уверена, что он поймёт, если я скажу ему, что ты вызвался сделать это для меня.       — Я… Что?!       — Ты правильно говорил ранее.       Слова, которые он никогда не хотел бы услышать из уст своей жены.       — Я решила за тебя и подумала, что ты не захочешь помогать мне в этом деле. Но, может быть, ты не упустил бы шанса переспать с ней, в конце концов, она настоящая красавица.       — Я бы никогда не стал спать с твоей лучшей подругой, — сказал он, когда дар речи вернулся к нему.       — Ну, я бы поняла тебя, поступив ты так. Я никогда не встречала человека, который не счёл бы её привлекательной и не хотел бы её. Возможно, ты начал уставать от меня…       Она сделала шаг назад, развернулась и направилась к одному из многочисленных книжных шкафов, которые стояли вдоль стен комнаты.       — Я слышала, что в глазах многих мужчин жены перестают быть привлекательными, после того как родят, — спокойно продолжила она свою мысль, словно они обсуждали дела на фондовом рынке. — А после трёх беременностей, я так и не смогла вернуться в свою прежнюю форму и сбросить вес. У меня увеличились бёдра, а грудь стала полнее, чем когда-либо прежде. Я уже молчу о растяжках на животе.       Сейчас она дразнила его, и за это Деймон мог винить только себя. Они оба понимали это. Тем не менее, для него была невыносима мысль, что даже маленькая часть её, могла верить в те слова, которые она сказала.       Он подошёл к ней, обвил рукой её талию и крепко прижал к себе. Другая его рука прошлась по её груди, а затем, обхватив пальцами подбородок, повернула её лицо к себе.       — Ты самая красивая женщина во всём мире.       — Ты не объективен, — затаив дыхание сказала она, подначивая его. Но он не хотел с ней спорить, поэтому согласился.       — Я не хочу никого, кроме тебя.       — Ты уверен? Ты так рьяно сопротивлялся тому, что я обратилась за помощью к Харвину.       — Я должен был довериться тебе, — сказал он раскаиваясь.       — Да, должен. Лейна страдала с тех пор, как парень, с которым она встречалась, порвал с ней, а я знаю, что ей всегда нравился Харвин. Так что я просто пыталась помочь им обоим. А тебе ничего не рассказала потому, что знаю, что тебя не интересует подобные манипуляции и тебе не нравится, когда я завожу разговор о Харвине.       — Прости меня. Скажи мне, как я могу загладить свою вину.       Она повернулась в его руках, прижавшись спиной к книжным полкам. Широкая улыбка заиграла у неё на лице.       — Здесь? — спросил Деймон. — Сейчас? Скоро прибудут гости.       — Только те, кого мы знаем, — сказала она, подтвердив его догадку. — Отец захочет поскорее увидеть внуков. Лейнор и Джоффри затеряются до начала вечеринки, а Харвин составит компанию Лейне, так что они тоже будут заняты.       — Ты всё продумала, да?       Она кивнула ему.       — Я по-прежнему не думаю, что это хорошая идея.       — Считай это компенсацией за тот день рождения, когда я не получила то, чего хотела.       Больше намёков ему не требовалось. Он знал, что она имела в виду. Это было своего рода больное место, к которому время от времени она возвращалась, когда злилась на него или хотела поддразнить.       — Тебе было восемнадцать, Рейнира.       — Ты мог хотя бы поцеловать меня.       — Нет, не мог. И я не жалею, что не сделал этого.       Она нахмурилась и поджала губы.       — Хорошо, — фыркнула она. — Считай это снятием стресса.       — Я думал, ты не волнуешься из-за объявления.       Уже некоторое время они вместе с Визерисом, планировали это сделать. Втроём они пришли к выводу, что вечеринка в честь тридцатилетия Рейниры станет отличным поводом, чтобы официально объявить о её вступлении во владения Targaryen Enterprises. Своего рода это будет момент её коронации, хотя она не будет носить корону, как делали их валирийские предки много веков назад.       Это событие станет знаменательным для его жены, их семьи и компании. Деймон понял бы, если бы она чувствовала себя взволнованно или нерешительно. Несмотря на то, что раньше он сам хотел занять то место, которое она вскоре займёт, с возрастом он пришел к выводу, что цитата о короне была правдивой*.       Жизнь показала ему, что власть — соблазнительна, но только некоторые были предназначены для неё. И хотя его жена была рождена для того, чтобы править, лёгкое волнение было бы объяснимой здоровой реакцией.       — Я и не волнуюсь, — сказала она ему, спокойным тоном. — Просто мне не хочется проводить время в компании людей, которые будут заискивать передо мной с дружелюбным видом, потому, что у них нет другого выбора. Кроме того, большинство из гостей меня совсем не знает. Так что вечер и без папиного объявления об его отставке, был бы весьма утомительным.       Деймон изучающе смотрел на неё, пытаясь отыскать на её лице следы малейшего дискомфорта. Затем, он всё-таки решил уточнить:       — С тобой точно всё хорошо?       — Да, но спасибо за беспокойство. Я знаю, что у тебя было много причин, чтобы волноваться за меня, особенно в последнее время. Но я думаю, что готова к этому. Я знаю, что справлюсь, особенно если рядом со мной будут правильные люди. Наверное, день, когда я почувствую, что готова на сто процентов взять на себя ответственность, никогда не настанет. Но я знаю, что сделала всё возможное, для подготовки к этому. Деймон сам не был до конца уверен, но, несмотря на собственные сомнения, он решил довериться ей.       Прошло три месяца с тех пор, как Рейнира вышла из декретного отпуска и за все это время показала, что была настроена решительно. Все её переживания и все сомнения давно минули, им на смену пришли уверенность и самообладание. Хотя на работе возникло несколько кризисных ситуаций, но она с лёгкостью и изяществом с ними справилась. А после того, как совет на последнем заседании единогласно поддержал предложение Рейниры, она, казалось, была более чем готова взять на себя управление.       Но Деймон лучше других знал, как легко сомнения в собственных силах могут вернуться вновь.       Но прежде, чем он успел что-нибудь ей ответить, Деймон почувствовал, как её рука скользнула между ними. Её пальцы обхватили его длину, и его член дёрнулся в ответ на её прикосновение. Затем её лицо озарила улыбка, она ухмылялась ему самодовольно и дерзко, понимая, что он полностью находится в её власти.       Деймон нечего было смущаться. Его возбуждение — естественная реакция его организма, которое он чувствовал всякий раз, стоило его жене появиться рядом, и с этим он уже давно смирился. Хотя это доставляло целый ряд неудобств, но он ничего не мог поделать с тем желанием, которое вспыхивало в его крови, стоило ему только взглянуть на Рейниру. Его тело звало её, когда они были врозь, и пылало, когда она была рядом.       Его язык словно прирос к нёбу, он не мог им пошевелить, пока она проворно расстёгивала ремень на брюках, а затем залезла пальцами под резинку его трусов. Головка его члена уже сочилась, она провела по ней большим пальцем, подобрав каплю смазки, после чего взяла его в рот.       Он низко застонал.       Она смотрела ему в глаза, когда задрав край своего платья, встала перед ним на колени.       — Рейнира…       — Позволь мне. Это было так давно.       Что верно, то верно.       По правде говоря, Деймон не мог вспомнить, когда губы его жены касались в последний раз его члена, хотя не из-за отсутствия желания и попыток с её стороны.       Их страсть не угасла за годы брака. Более того, они никак не могли насытиться друг другом и всегда стремились к единению.       Рейнире нравилось, как давать, так и получать. И она чертовски хорошо отсасывала ему.       Но Деймону не нравилось, когда она ублажала его своим ртом, будучи беременной или сразу же после родов. Он настаивал, чтобы на протяжении всего этого периода, всё внимание принадлежало ей. Кроме того, в последние месяцы она была так занята, что он предпочел позаботиться в первую очередь о ней, чем о себе. Хотя её тело давно оправилось после родов.       Но он не будет отрицать, что ему нравилось, когда она брала его в рот. У него даже бывали сны об этом. Иногда он просыпался болезненно твердый, мечтая оказаться внутри неё.       Но её потребности были в приоритете. Хотя с возможностью для компромисса. Сейчас он не мог найти ни одной причины, чтобы отказать ей или себе. Особенно, когда она вытащила член из брюк и сжала его в кулаке, проведя языком по чувствительной головке. Очередной стон вырвался из него, он положил одну руку на книжную полку позади неё, пытаясь сохранить равновесие. Он почти забыл, насколько приятным был её тёплый и влажный рот, который так жадно принимал его. Она продолжала оставлять поцелуи по всей его длине, дразня головку языком, пока её кулак сжимал основание его члена.       Обычно ей нравилось дразнить его долго, тянуть до того момента, пока он не начинал сходить с ума от желания оказаться в теплоте её рта. Именно в такие моменты, он умолял её, от чего Рейнира приходила в восторг. Хотя она любила, когда доминировал он, но ей нравилась мысль, что ей было по силам поставить его на колени.       Сейчас она не стала ждать и почти сразу же поглотила его член полностью, отчаянно нуждаясь в нём, точно так же, как и он нуждался в ней. Её горло сжалось в протесте, слёзы выступили у неё на глазах, но она не отводила от него взгляд.       — Ты сейчас такая красивая. Блядь, а твой рот, в нём так хорошо. Ты была создана для меня.       Она застонала от удовольствия, услышав его похвалу, пока её язык исследовал его эрекцию. Он вздрогнул, когда она провела им от основания, вдоль по вене, по всей длине его члена. Ему потребовалась вся его воля, чтобы удержаться и не толкнуться глубже в неё, когда она сосредоточила своё внимание на головке. Он бы мог, если бы захотел.       За годы их отношений, у них установилось взаимопонимание, и он знал, что Рейнире это нравилось. Но если он грубо трахнет её в рот, ей нужно будет потом подправлять макияж. И хотя времени у них было достаточно, он не хотел доставлять ей лишние хлопоты.       Тем более что прошло так много времени с тех пор, как она делала это для него в последний раз. Лучше дать ей возможность исследовать его заново. Позже, он сможет насладиться ею любым способом и в душе и в кровати. Он может подождать и подарить ей этот момент.       К тому времени как она отстранилась от него, его член блестел от смазки, а яйца болели. Деймон был так близко к краю, что мог почувствовать вкус освобождения, но он не стал протестовать, когда она снова взяла его в руку и принялась медленно гладить.       Он бы предпочёл кончить в неё и похоже, что она хотела того же. Она встала на ноги и задрала подол своего платья, из-под которого показались черные атласные стринги.       — Ты нужен мне, — сказала она хриплым, от её прежних действий, голосом.       — Ты уверена?       Рейнира едва заметно кивнула прежде, чем повернулась лицом к книжным полкам, схватившись за них руками для поддержки. Он прижался грудью к её спине, исследую рукой поверхность её бедра, медленно подбираясь к складкам её влагалища. Она уже была мокрой и скользкой для него. Из неё вырвался тихий стон, когда его большой палец нашел её клитор.       — Ты такая мокрая для меня, милая.       — Мне нравится сосать твой член.       Она запнулась на последнем слове, почувствовав, как он ввёл в неё два пальца. Обычно ему нравилось действовать медленно, дразнить её, пока она полностью не лишалась способности мыслить. В этом они были похожи.       Однако сегодня он сам страстно желал поскорее оказаться в ней.       Но Деймон старался не спешить, он добавил третий палец, растягивая её, чтобы она легко смогла его принять. Каким бы сильным не было его желание, он должен был убедиться, что она не почувствует дискомфорта от этого раунда и сможет потом снова взять его. Кроме того, видя, насколько возбужденной была Рейнира, он предполагал, что она находиться близко к тому, чтобы кончить.       Через несколько минут её тело пронзил настолько сильный оргазм, что она едва смогла устоять на ногах. Только после этого он, слегка присев из-за разницы в росте, вошёл в неё головкой своего члена. Даже с учётом каблуков, которые были на ней, Рейнира оставалась ниже его. Но его это не смущало. А когда он оказался внутри неё, Деймон и вовсе перестал обращать на это внимание.       Её киска обхватывала его, как бархатная перчатка, внутри которой было так мягко и жарко.       Его желание наполнить её своим семенем было настолько острым, что Деймону пришлось призвать на помощь весь свой самоконтроль, чтобы взять себя в руки. Кроме того, он всё ещё чувствовал спазм её внутренних мышц после первого оргазма, что весьма его отвлекало. То, как она сжималась вокруг его члена, только усложняло ему задачу, но он сумел с собой справиться. Он двигался хаотично, его бёдра встречались с её мягкой и круглой попкой, наполняя комнату звуками шлепков кожи об кожу.       — Я люблю твоё тело таким, — прорычал он ей в ухо. — Ты и раньше была идеальна, но сейчас ты богиня, живое воплощение Афродиты. От твоих пышных бёдер, — которые он сжал для выразительности слов, — до твоей прекрасной груди. — Его пальцы нашли её сосок и принялись дразнить его, пока она не застонала. — Ты мечта, что стала явью.       — Деймон, — позвала она его, задыхаясь, когда он задел ту самую точку внутри неё.       — Видеть тебя обнажённой это привилегия, — продолжил он, оставляя поцелуи на её шее. — Для меня нет ничего более возбуждающего, чем знать, что это я стал причиной изменений в твоём теле. Это я трахнул тебя, наполнил своим семенем и дал тебе троих детей.       Упёршись одной рукой в книжную полку, Деймон снова потянулся к чувствительному комочку-нерву, к её клитору, чтобы подтолкнуть Рейниру к оргазму. Она издала сдавленный звук, как делала это всегда, перед тем как собиралась кончить.       Выкрикивая его имя, она уронила голову ему на плечо, пока её внутренние мышцы сокращались вокруг его члена. Деймон не мог больше сдерживаться.       Его зубы впились в её обнаженное плечо. Он оставил отметину на её нежной коже, а потом принялся зализывать место укуса. Чистый экстаз охватил его тело, кажется, он увидел звёзды, когда закрыл глаза. Он стонал, пока изливался в неё и этот звук эхом отозвался в её теле.       Его оргазм, казалось, длился вечность, хотя на самом деле прошло не больше минуты. Он кончил так сильно, хотя они занимались сексом накануне вечером, когда приехали в поместье.       Но их последний раз был медленным и мягким. Это был один из тех видов занятий любовью, за которые Рейнира любила его поддразнивать. Она называла его сентиментальным. Что ж, это было правдой. Он не мог отрицать того, как он изменился из-за неё, и не собирался за это оправдываться.       Он целовал и боготворил её. Деймон заставил её кончить трижды прежде, чем он сам достиг пика, а после этого они заснули в объятьях друг друга.       Сейчас же ощущения были другими, хотя им не привыкать к подобным приступам страсти. Тем не менее, его яйца пульсировали и болели от того, каким мощным был его оргазм. На её бледной коже красовалась яркая отметина. Он поцеловал её, его язык нежно успокоил кожу с отпечатком его зубов, когда волна обоюдного экстаза медленно их отпустила.       Со вздохом полного удовлетворения, Рейнира поправила платье и, повернувшись к нему, обняла его лицо руками.       — Я люблю тебя, — слова, сказанные на валирийском, легко слетели с её губ.       — Я люблю тебя, — ответил он ей. — Ты всё для меня.       Она улыбнулась и оставила поцелуй на его подбородке. Затем её губы прижались к его рту. Её язык скользнул внутрь его рта и соединился с его языком в медленном поцелуе. Словно у них в запасе было всё время мира.       Его тело пылало, а сердце стучало быстро.       — Ты готова? — спросил он, уже на обычном языке.       — Как никогда. Я рада, что ты здесь, со мной.       Деймон почувствовал эффект дежавю, когда он взял её под руку, хотя обстоятельства отличались. Вечеринка, в отличие от прошлого раза, ещё не началась, и сегодня он поддерживал её в качестве мужа.       Кроме того сейчас в нём жила надежда. Его существование было наполнено смыслом. У него было ради чего жить.       Хотя жизнь сложилась не так, как он себе это представлял, но другой судьбы он желал. *Имеется в виду цитата из пьесы Шекспира «Генрих IV»: Неспокойно голове, на которую надета корона.