Prism

      Деймону было хорошо известно, что такое кризис.       Более того, он расцветал в моменты хауса.       Он всегда гордился своей способностью преодолевать препятствия и с большим нетерпением ждал начала новой катастрофы. Когда Деймон был моложе, он сам активно искал приключения на свою голову, что в итоге привело его к серии скандалов, которые пресса с удовольствием запечатлела. Будучи членом одной из самых известных семей в стране, он и так привлекал к себе пристальное внимание, которому был только рад.       Внимание, каким бы нездоровым оно не было, оставалось вниманием.       Даже если имя Деймон Таргариен стало синонимом слову непристойность, это было выгодным вложением в его образ. Людей всегда интересовала жизнь богачей, а его привлекательная внешность была дополнительным бонусом. Пресса придумала ему прозвище: Порочный Принц. И он оправдал его. На каждого человека, которому он не нравился, находился десяток тех, кто его обожал или хотел быть на него похожим.       Примеры его дурного поведения, были хорошо известны на просторах Интернета и напоминали о том, что поступки, даже совершенные более десяти лет назад, навсегда останутся отголоском в вечности. Впрочем, о грехах его молодости ему напоминали уже не так часто, или только в контексте с его преображением.       Он проделал большой путь от прохвоста до успешного бизнесмена. А теперь, его можно было считать верным мужем и заботливым отцом.       Именно его сегодняшнее положение, занимало читателей большего всего. Вот поэтому ни журналисты, ни издательства, не рисковали копаться в его прошлом. И ещё на руку играл тот факт, что он был мужчиной.       Общество, по большей части, относилось снисходительно к мужскому полу, и ратовало за их преображение. Женщины, наркотики и другие грехи были лишь способом избежать ощущения одиночества, которое он испытывал в первые десятилетия своей жизни. Просто он был слишком горд и упрям, чтобы признать это.       Деймон ненавидел сожалеть о чем-то, но он бы начал жизнь сначала, ели бы только мог. Он бы доказал своему отцу и брату, что достоин носить имя Таргариенов. Он бы не разбил сердце своей матери, ставя свои интересы выше интересов семьи. Возможно, если бы Деймон не наделал глупостей, они с Рейнирой могли бы найти свой путь раньше, ещё тогда, когда она впервые его поцеловала.       Сейчас же, благодаря терапии и огромному количеству времени, потраченному на копание в себе, он многое понял.       Деймон осознал, что легкодоступные вещи, какими бы заманчивыми они не казались, приносили лишь сиюминутное удовольствие. Это было ключевое слово — сиюминутное. И хотя в их доступности были свои преимущества, но они не могли сравниться с благами, которые он получил от взвешенных решений.       Он сделал вывод, что в рутине и домашнем быту, было своё очарование. Особенно, если он разделял их с Рейнирой. Никакой кайф не мог сравниться с той радостью, которую он ощутил с появлением в его жизни Рейниры и их сыновей. Как бы приторно это не звучало, но все лучшие моменты в жизни Деймона были связаны с его семьёй.       На протяжении последних трёх с половиной лет, начиная с того момента, когда он женился на Рейнире, включая сюда дни рождения Эйгона и Визериса, Деймон жил, словно во сне. Всё было идеально.       Конечно, не всегда всё было гладко.       В компании всегда были, есть и будут пожары и враги, стремящиеся подорвать империю Таргариенов, с которыми следовало бороться. Бывали дни, когда его старший сын капризничал. Мальчик был таким же упрямцем, как и его мать, дерзкий малыш для своих трёх лет. Кажется, он находил забавным то, что мог заставить Деймона договориться с ним путём взяточничества.       Это почти всегда сводилось к взяточничеству.       И, конечно же, каждый раз, когда Эйгон решал восстать, его брат следовал его примеру. Его сыновья были неразлучны. Но как бы он ни любил своих мальчиков, их воспитание, по-прежнему оставалось нелегкой задачей.       До того, как родился Эйгон, Деймон беспокоился о том, каким отцом он станет. Было так сложно представить себя в роли отца, учитывая полное отсутствие у него личного опыта, на который он мог бы опереться, чтобы в будущем выстроить линию поведения с собственными детьми. В конце концов, он пришел к выводу, что это был долгий процесс обучения, который продолжался до сих пор. Каждый день был для него уроком, и каждый день он узнавал что-то новое.       Хорошо, что рядом с ним, была такая замечательная женщина, как Рейнира.       Но, несмотря на то, что они хорошо ладили, они были слишком похожи друг на друга, из-за чего порой у них возникали жаркие споры. Он и помыслить не мог, чтобы поднять голос или руку на свою жену, но было несколько случаев, когда Деймон сомневался, что они смогут прийти к взаимовыгодному согласию.       Но, несмотря на все опасения Деймона, они находили компромисс благодаря своей взаимной любви и любви к своим сыновьям, хотя это не всегда давалось им легко. Теперь он понимал, почему некоторые браки заканчивались разводом.       Пойти на уступки и найти решение, которое устроило бы обоих — задача сложная. Хоть он не представлял себе жизни без Рейниры, но брак, сам по себе, был трудоёмкой работой.       В общем, несмотря на все трудности, с которыми он сталкивался, Деймон почти забыл, что такое настоящая катастрофа. Тем труднее для него было собраться, когда в середине рабочего дня, ему позвонила его глубоко беременная жена. Учитывая, что она не стала бы отрывать его от работы, если бы это действительно не было очень важно, он знал, что Рейнира не скажет ему ничего хорошего.       Когда она сказала ему, что у неё преждевременно начались схватки, у него сердце ушло в пятки. Он был на другом конце страны и планировал вернуться домой только через три дня. До её срока оставалось ещё полторы недели. Ни один из их мальчиков не родился преждевременно, наоборот, оба появились на свет на неделю позже положенного срока.       Он почувствовал внутри нарастающий жар, из-за чего его кожа покраснела. Ладони стали влажными от пота, а давление давило на виски.       Он не хотел оставлять её одну, когда дата родов была так близка, но Рейнира никому больше не могла доверить организацию встречи с потенциальными инвесторами. Беря во внимание то, что и Эйгон, и Визерис не спешили появляться на свет, она настояла, чтобы он занялся этим лично. Исполняя просьбу жены, Деймон быстро собрал свой чемодан и отправился на Западное побережье.       Теперь он сожалел, что не прислушался к своей интуиции.       Несмотря на все передряги, в которых он оказывался раньше, эта была наихудшей из того, что Деймон мог себе представить. Для него было немыслимо пропустить рождение любого из его детей. Кроме того он не хотел обрекать свою жену на прохождение этого испытания в одиночку.       Но именно эта перспектива ему сейчас грозила. Очень легко было поддаться панике, которая сковала его тело.       Хотя Рейнира уверяла его, что ему не нужно торопиться, он быстро связался со своей помощницей и удостоверился, что сможет вылететь ближайшим рейсом. Похоже на то, что его жена старалась справиться с ситуацией самостоятельно, лишь бы не тревожить его. Хоть Рейнира стала чаще обращаться к нему за помощью, когда ей это было нужно, она по-прежнему ставила интересы других людей выше собственных нужд.       Но сейчас было не то место и не то время, чтобы напоминать ей об этом.       Деймон уже мог заметить, насколько напряжённым был её голос, хотя она храбрилась и заверяла его, что ей не так уж и больно.       Несмотря на все её протесты, он оставался на связи с ней на протяжении всего пути до аэропорта Сан-Франциско. Пробираясь сквозь пробки, Деймон отчаянно старался успеть на рейс указанный в сообщении от своей помощницы Аделины, которое он получил спустя пару минут после того, как рассказал ей о своём затруднительном положении. Мысленно сделав пометку у себя в голове о том, чтобы не забыть поблагодарить её после, Деймон сосредоточился на своей основной цели — вернуться домой к жене.       Она заверяла его, что с ней всё будет хорошо, но на сердце у него было неспокойно. Оно так неистово стучало в его груди, что ему приходилось задерживать дыхание для того, чтобы не упасть в обморок. Хотя Рейнира казалась ему спокойнее, чем он сам, Деймон старался изо всех сил быть для неё источником утешения, пока её ассистентка помогала ей добраться до больницы. Он не хотел ещё больше волновать её тем, что не мог справиться с собственными страхами.       На самом деле, было очень странно оказаться во власти своих эмоций.       Если учесть все затруднительные и опасные ситуации, в которых он успел побывать, Деймон, казалось, давно научился справляться со своими нервами и держать их под контролем. Какой бы важной частью его жизни не были эмоции, иногда их следовало отбросить в сторону и двигаться вперёд.       Пусть ныне живущим представителям рода Таргариенов вряд ли предстояло очутиться в разгар битвы, как их предкам, но умение справляться с тревогой было нелишним. Но сейчас для него это оказалось непосильной задачей. Хоть Деймон и считал себя непохожим на других, но эта ситуация лишний раз напомнила ему о то, что он был обычным человеком, таким же, как и все остальные.       Кровь дракона быть может и текла по его венам, но это вовсе не означало, что чувство тревоги ему было незнакомо.       Поэтому, как бы он не доверял Рейнире и тому, что с ней и их дочерью всё будет хорошо, Деймон не мог избавиться от плохого предчувствия. Он не мог избавиться от него, пока пересекал здание аэропорта, игнорируя гневные взгляды и брошенные в спину проклятья в ответ на его грубое поведение. Важнее всего для него было поскорее добраться до своего терминала.       Если бы другие люди знали о том, в каком положении он оказался, то уверен, они бы поняли его. А если нет? То его не особо заботило мнение незнакомцев, которых скорей всего он никогда больше не встретит.       Самолёт должен был взлететь через несколько минут, но его тревога только усилилась из-за того, что ему придётся выключить телефон. Неважно, каким состоянием или связями обладал Деймон, даже он не мог игнорировать правила безопасного поведения в самолёте. Так что, когда стюардесса объявила о том, что нужно выключить все электронные устройства, ему не оставалось ничего другого кроме как подчиниться. Конечно же, он купил интернет трафик в самолёте, чтобы, по крайней мере, у него была возможность написать Рейнире, но это едва ли успокоило его.       Да и маловероятно, что сейчас она могла следить за своим телефоном.       Если бы Визерис был рядом и смог помочь ей вместо него. Деймон с опозданием осознал, насколько глупо было им, двоим отправиться в командировку, особенно на такое дальнее расстояние. Пока он находился на Западном побережье, Визерис был в Европе.       Конечно, их поездки были связаны с решением деловых вопросов, но от этого легче не становилось.       Чувство вины, каким бы иррациональным оно не было, тяжело давило на него, когда он представлял себе, как Рейнира в полном одиночестве справлялась с родовой болью, а рядом не было никого, кто мог бы её поддержать. Какой бы сильной она не была, ей не следовало проходить через это в одиночку. Разумеется, для него важно было увидеть момент рождения своего ребёнка, но ещё важнее было оказать поддержку своей жене.       Полёт займет пять с половиной часов, но ему нужно прибавить время на рулежку и посадку самолёта, после того, как тот приземлится.       Дорога от LaGuardia до Mount Sinai, при отсутствии пробок, не должна была занять много времени. Но, даже живя в этом городе долгое время, нельзя точно быть уверенным и знать наверняка. Скорей всего движение на дороге будет затруднительным, но если повезет, то по пути ему не встретится никаких аварий и дорожных работ.       У Визериса дела обстояли хуже.       Он должен был вылететь из Лондона, а это значит, что его перелёт займёт около восьми часов, плюс дорога от аэропорта Кеннеди до больницы, на которую уйдет неизвестно сколько времени.       По плану, Визерис должен был присматривать за мальчиками, но поскольку он уехал по делам, им не остаётся ничего другого кроме как попросить няню остаться с детьми на ночь. Хоть такая практика не была для них редкостью, но они оба предпочитали, чтобы их детей окружала семья или очень близкие друзья. Если Визерис был занят, они обращались за помощью к Лейне, но она уехала по делам компании в Гонконг и пробудет там до августа.       Ситуация хуже некуда.       Пока самолёт пролетал над Вашингтоном и двигался по направлению к Среднему Западу, его мозг изводил его тем, что подбрасывал по кругу сценарии того, что могло пойти не так. Не дай Бог, у Рейниры могли возникнуть осложнения, требующие срочного хирургического вмешательства. Или вдруг что-то не так было с ребёнком и это стало причиной преждевременных родов. Он мог потерять сразу и жену, и дочь.       И хотя он понимал, что от его личного присутствия ничего бы не поменялось, Деймон сходил с ума от того, насколько беспомощным чувствовал себя в тот момент. Хотя в случае чрезвычайной ситуации от него всё равно не было бы толку, но, по крайней мере, он был бы рядом с Рейнирой, держал бы её за руку и помог бы ей принять любое трудное решение, вместо того, чтобы пялиться каждые две секунды в телефон, в надежде увидеть сообщение.       Единственный человек, который в данную минуту был с ней рядом и поддерживал её — это Элинда, ассистентка Рейниры. Она уже очень давно работала на неё и следовала за ней словно тень день за днём. Это редкость, когда его жену можно было застать одну, без общества её помощницы.       Скорей всего она была рядом, когда у Рейниры отошли воды, и это немного приободрило его. Было бы ужасно, если бы она была наедине с Эйгоном и Визерисом в момент начала схваток. Кроме того, он знал, что Элинда пробудет в больнице столько времени, сколько сможет и от этого ему становилось легче. Но Рейнира рассказывала ему о том, что её помощница присматривала за престарелой матерью, а это значит, что дождаться его приезда она не сможет. Всё же, это было лучше, чем ничего.       Он следил за полётом через монитор и ему, казалось, что время шло слишком медленно. Такое впечатление, что маленький значок самолёта, с помощью которого, он отслеживал свой путь, почти не двигался, хотя с начала взлёта прошел час, потом два часа, а затем и три. Деймон безостановочно смотрел на часы, но каждый раз, циферблат показывал ему, что прошло лишь несколько минут.       Он пытался заснуть, но закрывая глаза, видел ужасные образы своей жены, которая страдала от боли, с прилипшими от пота светлыми волосами и натянутой от напряжения кожи. Он почти слышал, как она кричала, как её голос сорвался, когда она выкрикивала его имя. Только от одной мысли об этом, ему стало дурно, и он почувствовал, как желчь подступила к его горлу.       Деймон был готов заняться чем угодно, лишь бы это помогло ему отвлечься от мыслей до той поры пока самолёт не приземлиться, поэтому он решил попробовать посмотреть фильм. Но, похоже, что ничего не могло удержать его внимание дольше, чем на несколько минут. В библиотеке он заметил пару фильмов, которые хотел посмотреть, но по истечении пятнадцати минут обнаружил, что бездумно таращится на экран и в итоге решил сдаться.       С музыкой было то же самое. Звуки подавляли его, а о книге он даже не думал. Одним из преимуществ первого класса было отсутствие соседа под боком, но он всё равно держал свои AirPods наготове на случай, если какой-нибудь пассажир попытается с ним заговорить.       Оставив часы в покое, он уставился в иллюминатор, наблюдая за тем, как солнце исчезло за горизонтом, а небо окрасилось в темно-синий цвет. Хотя паника со временем улеглась, он чувствовал, как тревога пульсировала во всём его теле. Деймон был не из тех, кто внешне проявлял эмоции, но он поймал себя за тем, что одновременно отбивал ритм ногой и пальцами руки. Видимо его тело старалось всеми возможными способами избавиться от энергии, бурлящей в его венах.       Это мало чем помогло, но опять-таки, других вариантов у него не было. Его желание, чтобы время шло быстрее, не заставит стрелку часов двигаться с удвоенной скоростью. Он подумал о том, чтобы выпить, но опасался, что от этого ему станет только хуже.       Пока он находился в самолёте, у него не было другого выбора, кроме как ждать. Он попытался отогнать от себя страшные мысли и успокоиться. И у него это получилось, пусть и ненадолго.       Однако в тот момент, когда индикатор ремня безопасности выключился, Деймон был уже на ногах и снова на взводе.       Нарушив правила этикета, Деймон схватил свою сумку с верхнего отсека и стал пробираться к выходу. Мужчина в дорогом костюме, похоже, собирался сделать ему замечание, но под его испепеляющим взглядом, остановился, не успев начать.       Возможно, Деймону нужно было объяснить, что в больнице его ждала глубоко беременная жена, но на это ушло бы слишком много времени. А время — очень ценный ресурс, который не следовало растрачивать впустую.       Поэтому он прибегнул к запугиванию.       Он чуть ли не бежал через весь терминал, стремясь поскорее оказаться на стоянке, радуясь тому, что кто-то — возможно Аделина — предусмотрительно послал за ним машину. Хотя он был не против того, чтобы воспользоваться такси или любым другим транспортом, который помог бы ему поскорее добраться до Рейниры, но Деймон с облегчением обнаружил около входа один из комфортных автомобилей принадлежащих компании. Кроме того, в этом был ещё один плюс — водителю не пришлось объяснять, насколько для него было важно поскорее оказаться на месте назначения.       Эррик возил его достаточно часто и знал, что Деймон предпочитал напористый подход в решении вопросов нью-йоркских пробок. Будучи сотрудником, который регулярно возил и его и Рейниру, он, казалось, был лично заинтересован в их скорейшем воссоединении.       Откровенно говоря, Деймон сам бы лучше не сориентировался.       Они прибыли в Mount Sinai Hospital в рекордно короткие сроки. Он оставил свой багаж и пиджак в машине и попросил доставить его вещи в их с Рейнирой танхаус. Хоть у них не было принято оставлять чаевые своим сотрудникам, но Деймон выгреб всю наличку из своего кошелька в знак благодарности за оказанную помощь.       Как он и предполагал, Эррик начал отказываться. Он был слишком благороден и предан делу, но не понимал, что качество его работы, выходило за рамки ожидания. В конце концов, Деймон добился своего. Хотя на его взгляд этого было недостаточно, так что он отметил у себя в голове выписать дополнительную премию парню или найти другой способ, чтобы выразить ему свою благодарность. Но это могло подождать, а сейчас ему нужно было найти свою жену.       В самой больнице он ориентировался легко.       Здесь родились оба его сына, так что Деймон был хорошо знаком с планировкой здания и со многими людьми из персонала больницы. Когда он оказался в комнате ожидания, то нашел её довольно пустой       Он не ожидал увидеть здесь Элинду, учитывая, что она отправила ему сообщение, когда уходила, но всё равно, было уж слишком пусто.       Это только усилило его страх.       Ему не поступало никаких тревожных звонков от персонала, но Деймон сможет выдохнуть только тогда, когда сам убедиться, что с Рейнирой всё было в порядке. Учитывая особенность отделения, у него ушло больше времени на её поиски, прежде чем он нашёл нужную ему палату.       Хорошая новость — с ней всё было хорошо, насколько это возможно в её положении.       Он видел, как черты её лица исказились от боли, как она зажмурилась и сжала зубы. Рейнира была вся в поту, больничный халат прилип к её телу. Но она была жива и в сознании, делая всё от неё зависящие, чтобы помочь их дочери появиться на свет. Но образ, представший перед ним, был лучше, чем любой из тех ужасных сценариев, которые возникали у него в голове.       И насколько он мог судить, всё шло по плану.       Сначала она не заметила его, видимо сосредоточившись на том, чтобы пережить очередную схватку. Но всё, что видел он, была она.       Деймон даже не заметил, как начал двигаться вперёд, пока не столкнулся с одной из медсестёр. Он пробормотал извинения, в качестве признания своей вины.       Он даже не заметил присутствия ещё двух людей, пока не оказался возле её постели. Людей, которые не должны были находиться в этой комнате. Среди медработников стоял Харвин, который крепко держал в своей руке пальцы Рейниры, в то время как Лейнор предлагал ей бутылку воды. Если бы Деймон мог думать более ясно, он бы понял, что эти двое были самыми близкими её друзьями, не считая Лейны.       Он должен был испытывать облегчение от того, что его жене не пришлось проходить через это одной. Что рядом с ней были люди, которые заботились и поддерживали её.       Вот только из-за стресса, в котором он прожил несколько часов, начиная с того момента, когда она ему позвонила и до того момента, когда он добрался сюда, его эмоции были смешанными. Сейчас, он видел перед собой её бывшего, мужчину, за которого, по мнению многих, она могла выйти замуж. Ему удалось сдержаться и ничего не сказать, но только потому, что она наконец-то заметила его.       В тот миг, когда их взгляды встретились, мышцы на её лице расслабились от облегчения.       — Деймон, — сказала он хриплым от усталости голосом, — у тебя получилось.       Всё вдруг стало неважным, он забыл обо всём, когда она потянулась к нему.       — Я здесь, милая, — сказал он, сократив несколькими длинными шагами разделяющие их расстояние. Оба мужчины при его появлении отступили от неё и скрылись позади. Он взял её ладонь в свою руку и поднёс к своему рту, оставляя поцелуи на костяшках пальцев. — Прости, что так долго.       Рейнира снова зажмурилась, когда боль очередной волной прошла сквозь её тело, но ей удалось покачать головой, освобождая его от чувства вины, если не словом то жестом. Даже сейчас она смотрела на него с такой любовью и обожанием, что у него перехватило дыхание. Словно она видела в его лице своё спасение от родовых мук.       Краем уха он слышал, как комната наполнялась звуками работы мониторов и разговорами персонала.       Но он ни разу не отвёл от неё взгляд.       — Есть ли какие-нибудь осложнения?       Она снова покачала головой.       — Нет, просто малышка была не готова, появится на свет.       — Упрямством она пошла в мать, — подразнил он её.       Она улыбнулась ему, но в одну секунду её черты лица исказились в гримасе боли. Нахмурившись, она учащенно задышала       — Ты, наверное, хотел сказать в отца, — сказала она, слабым голосом.       В комнату вошёл доктор. Это была та же женщина, которая помогла родиться Эйгону и Визерису и, похоже, она уже заходила к Рейнире раньше. Переговорив с медсёстрами, она повернулась к его жене и ободряюще улыбнулась.       — Думаю, пришло время потужиться.       Рейнира кивнула, на секунду прикрыв глаза, она старалась медленно выдыхать сквозь сжатые зубы.       — Ты готова? — спросил Деймон.       Пот стекал каплями по её вискам, но, когда она снова посмотрела на него, в её взгляде он увидел только решимость. Такая сильная и красивая, его жена.       Оставшаяся часть родов прошла без осложнений.       Всё это время он держал её за руку, сдерживая собственные крики, когда она сдавливала его ладонь с такой силой, которую никто не ожидал от такой маленькой женщины. Он предлагал ей воду и в промежутках, когда она переводила дух, шептал слова поддержки.       Деймон не мог взять на себя часть боли Рейниры, но он мог делать хотя бы это. Его действия не сильно помогали, но он старался делать всё что мог.       В такие моменты, всегда возникает ощущение, что время словно остановилось. На стене висят часы, стрелка на них планомерно отсчитывает секунды, минуты, часы, которые не имеют значения.       Сейчас имело значения только его жена, и то, с каким трудом она выталкивала их дочь из своего тела.       Спустя сорок пять минут, после его появления, родилась Висенья.       Он взволнованно следил за тем, как она сделала свой первый вдох и издала свой первый крик, выталкивая воздух своими сильными и здоровыми лёгкими. Медсестра забрала её, чтобы доктор смогла осмотреть Рейниру. После этого они счастливые принимали поздравления.       Не успел Деймон оглянуться, как в комнате остались только они втроём.       Рейнира прижимала к себе, завёрнутую в жёлтенькое одеяльце малышку. Крошечный свёрток в руках его жены. Он присел рядом с ней, положив одну руку на её бедро, а второй ласкал пухлую щёчку Висеньи.       Деймон не мог решить, на что ему смотреть.       Его жена сияла, словно солнце в теплый летний день. От взгляда на неё у него захватывало дух. Каждый раз, когда их глаза встречались, она улыбалась ему, всем своим видом говоря — Я люблю тебя.       Но, как бы он не был очарован своей женой, Деймон не мог перестать смотреть на свою дочь, изучая черты её лица. Хотя было ещё слишком рано говорить об этом, но он твёрдо уверен в том, что она унаследовала внешность своей матери. Конечно светлый пушок на её голове, был характерен для всех представителей семьи Таргариенов, но вот её носик, который по форме был похож на пуговку, очень напоминал ему Рейниру. А глаза были тёмные, цвета индиго, но он знал, что со времён они посветлеют.       — Я думаю, она ждала тебя, — проворковала Рейнира.       — Ждала меня?       Она кивнула, не сводя глаз с Висеньи.       — Она решила появиться, когда я был на другом конце страны.       — Да, — вздохнула Рейнира, — но, когда мои воды отошли, я запаниковала. Рядом не было ни тебя, ни отца или даже Лейны. Я не знала, как смогу пройти через это одна…       — Но ты не была одна. Рядом с тобой была Элинда и другие.       Озорная улыбка расползалась по её лицу, когда она услышала, каким недовольным тоном, он это сказал.       — Знаешь, ты можешь произносить их имена вслух.       — Я предпочту этого не делать. Мне не нравится, что они были здесь, пока меня не было рядом.       — Тебя не волнует Лейнор, тебе не нравится Харвин…       — Что он здесь делал? — поднявшись на ноги, спросил он и потянулся за своей дочерью.       Внезапно, он почувствовал, как волна беспокойства накатила на него с новой силой, его руки гудели от нетерпения взять на руки Висенью. Рейнира без раздумий передала ему малышку и откинулась на подушку.       — Элинда не могла торчать здесь всю ночь. Ты же знаешь об этом. Когда ей пришлось уйти, ты был ещё в полете, поэтому я попросила её написать им обоим на всякий случай. Мне тогда в голову не пришел никто другой. Оба оказались свободны в тот момент, поэтому и пришли.       — Мне по-прежнему это всё не нравится, — проворчал он.       Неприятное чувство горечи наполнило его грудь, когда он вспомнил, как Харвин и Рейнира крепко держались за руки. Он доверял своей жене и знал, что никакой другой мужчина не представлял для неё интереса. Но он не мог отделаться от мысли, что в другой жизни Висенья могла бы быть дочкой Харвина, родившись на свет с каштановыми кудрями, а не с характерным для Таргариенов пушком платинового оттенка. Сама только мысль об этом его удручала.       — О, не веди себя так, — сказала она с ноткой предосторожности. — Ты прекрасно знаешь, что тебе не о чем волноваться, когда речь заходит о любом из них.       Вместо того чтобы начать спорить, он прикусил язык. Ведь она была права.       Он не секунду не сомневался в верности Рейниры или в том, что их жизнь это именно то, чего она хотела. Она не сожалела о сделанном выборе, хотя он по-прежнему доказывал ей, что был достоин её.       Три ребёнка за три с половиной года брака являлось очевидным доказательством их любви. Он всё ещё не мог держать свои руки при себе, когда видел свою жену, да и она всегда стремилась к нему. Хотя раньше ему казалось, что со временем их влечение превратиться из яркого пламени в тлеющий огонь, но этого так и не произошло.       — Как я уже тебе говорила, — продолжила Рейнира, — когда мои воды отошли, я была одна и начала паниковать. В этот момент отчаяния, я сказала Висенье, что ты очень расстроишься, если пропустишь момент её рождения, что ты так долго ждал того, чтобы встретиться с ней. Так что, возможно, она может подождать ещё совсем чуть-чуть, пока ты не приедешь, что она и сделала.       Это вернуло улыбку у него на лице.       — Мой сладкий дракончик, — он склонил голову, чтобы поцеловать её в лобик. Затем его взгляд переметнулся на Рейниру, — В офисе я оставил для тебя подарок. Хотел подарить тебе его, когда ты родишь, но наша дочь немного сорвала план…       — Тогда ты должен сказать мне, что это.       — Я так не думаю, милая, — вздыхая, сказал он.       Его жена была ужасно нетерпелива, когда дело касалось сюрпризов. Он, честно говоря, не ожидал, что у него получится так долго скрывать от неё этот. Хотя большая часть заслуги в этом принадлежала Аделине, которая ценой своей жизни стояла на страже его кабинета. Несмотря на то, что аккуратно обернутый свёрток был спрятан в сейфе, Рейнира знала все его пароли. Он дал строгие указания своей помощнице — никого в его отсутствие не впускать в кабинет, особенно Рейниру, которая по совместительству являлась их общим боссом.       Хотя он часто дарил ей украшения, но этот набор из александрита и платины, Деймон разработал специально для неё. Он хотел увидеть выражение её лица, когда она откроет коробку.       — Пожалуйста, — сказала она, нахмурив брови, глядя на него своими большими глазами. Ему было очень сложно отказать ей, когда она смотрела на него вот так и она об этом прекрасно знала. — Я тебе только что родила дочь.       — За что я буду вечно тебе благодарен.       Он наклонился и поцеловал её в уголок рта.       — Но тебе всё равно придётся подождать.       — Не могу в это поверить, — недовольно пробормотала она.       Висенья, наверное, почувствовав настроение матери, начала плакать.       Словно по сигналу в палату вошла медсестра и по стандартным правилам предложила Рейнире помощь в грудном кормлении. Несмотря на то, что она не была новичком в этом и точно знала, что нужно делать, но всегда оставался шанс того, что с малышом что-то пойдёт не так.       Однако их дочь была похожа на своих старших братьев и сразу же начала есть, растопырив свои крошечные пальчики на груди своей матери, чтобы вдоволь наесться. Только после того, как Висенья завладела грудью Рейниры, та повернулась к нему с хитрой улыбкой на лице. По её виду он уже понял, что ему не понравится то, что она собиралась ему сказать.       — Если ты хочешь, чтобы я ждала, — возвратилась она к их ранней дискуссии, — то тогда мы предложим Харвину и Лейнору стать крёстными Висеньи. Мне, кажется, это будет справедливо, а ты как думаешь? Своего рода компромисс.       Он хмуро посмотрел на неё в ответ на её манипуляцию.       Но его взгляд не возымел на неё никакого действия. По всей видимости, Деймон потерял свою способность запугивать людей.       Секунды превращались в минуты, но Рейнира продолжала смотреть на него безмятежно со злобным блеском в глазах.       — Я спрошу Эррика, сможет ли он забрать пакет из офиса.       — Спасибо, любовь моя, — сказала и потянулась всем своим телом к нему.       С неохотой он подчинился и позволил ей притянуть себя, чтобы она смогла поцеловать его в губы. Затем он услышал хныканье Висеньи, испытав удовольствие от этого звука, его кислое выражение на лице вмиг испарилось. Даже если Рейнире удалось его переиграть, это не может надолго испортить ему настроение.       — Она само совершенство. Не могу дождаться того момента, когда мы познакомим с ней Эйгона и Визериса.       — Они будут в восторге от встречи с ней.       Они погрузились в уютную тишину. После того как Висенья насытилась и её глазки начали закрываться, Рейнира прижала её к другой груди. Деймон достал из сумки, которую они заранее собрали для больницы, полотенце и точно так же, как он делал сотни раз со своими сыновьями, он поднял Висенью на руки и прижал к своему плечу, похлопывая её по спине. Он затерялся в её сладком запахе, пока вопрос Рейниры не привлёк его внимание.       — Ты поверишь, если я скажу, что уже готова начать делать следующего?       — Серьезно? Раньше у тебя на это уходило по крайней мере неделя, а то и две.       — Я знаю, — сказала она, улыбаясь, — но они все так близко друг к другу по возрасту. Если мы продолжим в том же темпе, никто из наших будущих детей не останется без внимания со стороны старших.       У них никогда не возникало проблем с зачатием. Кроме того Деймон, как и она хотел бы пополнить семью ещё одним ребёнком. Возможно, этим лучше было заняться, после вступления Рейниры в должность генерального директора. Возможно, ему следует подумать о досрочном выходе в отставку, или о более свободном графике, чтобы он мог проводить с детьми больше времени. Но сейчас этот разговор мог подождать.       Прежде всего, Рейнира нуждалась в отдыхе.       А со всем остальным они разберутся после. LaGuardia - аэропорт, расположенный в северной части Куинса в Нью-Йорке на берегу бухты Флашинг. Mount Sinai - медицинский комплекс в Нью-Йорке. Один из старейших и крупнейших в США.