Валет

Весело хрустел снег под подошвами сапог слегка шатающегося из стороны в сторону Ивана. Свет редких фонарей освещал погруженный во тьму парк. Мирная тишина нарушалась лишь задорным свистом, молодецким гаканьем и прочими звуками радости от получения жалованья, часть из которого уже успела остаться в кабаке. Ночь длинна, а желание продолжать веселье толкало Ивана в направлении заведения совершенно иного рода развлечений. К сожалению, находилось это дивное место почти на другом конце города, от чего в молодую голову пришла мысль сократить путь. Да и слыхивал он, что бродит в парке по ночам старуха, гадающая на судьбу. И что карты у неё не простые, а заговорённые — что покажут, всё сбывается. Хоть и не верил он в эти россказни, но любопытство сильнее оказалось. Свернув возле беседки и пройдя немного дальше, Иван увидел сгорбленную старуху, сидящую на лавочке под светом фонаря. Чем ближе парень подходил к лавочке, тем сильнее убеждался в том, что это та самая гадалка. Сморщенная голова старухи забавно торчала из огромной шубы. Неожиданно гадалка подняла голову и посмотрела на него недовольным взглядом. — Чой-те надо? А-а-а, не говори. Всем вам только одно от старой дамы надо. — Ха, ну здравствуй, бабушка. И чего нам всем надо от тебя? — Иван широко улыбнулся и скосил взгляд на колоду карт возле гадалки. Лежали они рубашкой вниз, а потому он увидел измалёванные сажей игральные карты. — Погадай мне на женитьбу, погадай на удачу, погадай на то, на сё. Сил моих уже нет. Старуха, сплюнув через правое плечо, ещё раз взглянула на Ивана. Как же ей хотелось стереть улыбку с его лица. Гадалка огляделась, а затем ласково произнесла: — Ладно уж, милок. Погадаю тебе в последний раз. Чего узнать то хочешь? Сколько девок будет? Или где пить не стоит? — Другой разговор, бабушка! А знать я хочу, когда смерть моя придёт. Сколько мне ходить по земле? Старуха, ухмыляясь, стала тасовать карты. Иван приготовился услышать, что жизнь долгую и славную проживёт, а умрёт в старости. Или на войне сгинет, или ещё чего придумает, поэтому улыбался и следил за ловкими руками гадалки. Часть карт стала лететь на снег и когда упала тринадцатая, старуха спрятала оставшиеся в шубу. — Так-так-так. О, хе-хе-хе, как же так? — Гадалка двигала карты по снегу, меняла их местами, складывала различные фигуры, иногда исподлобья посматривая на парня. — Что видишь, бабушка? — На скромный взгляд Ивана старуха раскладывала жуткую смесь пасьянса, косынки и дурака. Выглядело это нелепо, но отчего-то парню было трудно смотреть на карты дольше пары секунд. Едва он пытался сосредоточиться, как рисунки смазывались во что-то странное и постоянно извивающееся. Даже руки самой гадалки двигались неестественно быстро, а в один момент Ивану показалось, что старуха меняет местами карты пятью руками. — Валета бубнового вижу, а с ним рядом дама с ножом стоит. Злобу вижу страшную, радость хмельную. Богатство утерянное и смерть ужасную. Метель сильную, сердце тёмное. Дорогу дальнюю и путь заваленный. — А что значит то это? — Что, что? Валетом тебя карты выбрали. Радость хмельная и богатство утерянное — кабак дорогой. А дорога дальняя и путь заваленный — значит, что свернуть тебе надо на аллею Зелёную и идти до камней упавших, там по тропинке между ними пройдёшь и выйдешь к своей даме. — А смерть ужасная? — В метель узнаешь. Всё, не мешай старой женщине. Иван ухмыльнулся и побрёл по указу гадалки к Зелёной аллее, громко насвистывая весёлые мотивы. Старуха посмотрела на лежащие на снегу карты, сплюнула через правое плечо и пробубнила: — Ну, держись, валет, дама тебя сделает красным. Гадалка хрипло рассмеялась, собрала карты, огляделась и пошла по тайной тропке к упавшим камням. Ей надо было успеть приготовить подарок валету.