Валет

      Отдых наслаждался заслуженным Иваном. Кружка шла за кружкой, молодецкий дух вновь рвался в бой, а хмельной туман дружески покачивал парня, нашёптывая на ухо способы весело провести время. Вокруг, как назло, всё было чинно благородно. Ни задиры, ни разгульных барышень, да даже взглядов косых никто не кидал. Подобная обстановка после недавних приключений казалась подозрительно спокойной. Решив убедиться в отсутствии скрытых смыслов, Иван стал искать явные. Впрочем, делу этому он посвятил не более пяти минут. Молодецкий дух требовал действий. Парень отхлебнул пива. Попытка была зачтена, но её оказалось недостаточно. Тогда, Иван стал посылать пивные флуктуации в пространство вселенной, постепенно подключаясь к одному из столпов мироздания невидимой алкогольной нитью. Не каждый станет проводить подобный ритуал, зная о возможных последствиях. Трёхпроцентный шанс пасть в вечное служение пиву, не пугал Ивана. В общем-то, его мало что пугало под хмелем. А тем временем флуктуации внутри кружки устаканились. Коллективное сознание пьяниц, передав своё послание в следующем глотке пива, предложило простой, но всегда срабатывающий план нахождения приключений. Для его выполнения у Ивана имелось всё и даже больше – душевный настрой, желание новых авантюр, множество людей, готовых выслушать о бравых похождениях по городу. Сеанс завершился вместе с пивом. План действий был почти готов, оставалось лишь выбрать подходящую жертву. Первым вариантом стала кампания студентов в нескольких столиках от Ивана. Вели они себя тихо, выглядели прилично, особенно для студентов. Однако смущало парня слишком малое количество выпивки и простота их стряпни. Всего одна бутылка на четверых, каша, хлеб, да сыра кусок. Рожи, мрачнее, чем у монахов в пост, давали полное представление о предрасположенности кампании к задушевным беседам. За самым дальним столиком в одиночестве сидел подозрительной наружности любитель чёрных плащей с закрывающими большую часть лица капюшонами. Распивал он с горла покрытую плесенью бутылку. Подобных храбрецов Иван ещё не видел, но подходить не спешил. Для разговоров с такими людьми нужно выбрать правильный момент, когда они уже успели немного охмелеть и случайный собутыльник не вызывает на свою печень острых ножей. Отметив запасной вариант, парень продолжил поиск цели. Следующим стал старый солдат. Погружен он был в интереснейшее дело изучения глубин падения в пивное дно. Или морское, если судить по чёрному цвету мундира. Внимательнее рассмотреть солдата не давал громко доносящий мысль о правоте своего кулака мужик. Тон его был задиристый, вызывающий. Старик оторвал взгляд от кружки, пожаловался на дорогих девок и тяжесть жизни. Задира неожиданно рухнул на пол, а солдат, качаясь, направился к выходу. Решив продолжать поиски собутыльников со своим пивом, Иван направился к кабатчику. – Сколько, говоришь, стоит кружка твоего особого? – А, хочешь попробовать встряску? Пятнадцать копеек. Только учти, под ней всякое привидеться может. Иван отсыпал на столешницу рыжие монетки и скоро получил кружечку особенной настойки. Пахла она приятной смесью луговых трав. Решив пойти проверенным путём, парень залпом осушил кружку. Иван был вне себя от встряски. Да и был ли он собой? Да и был ли он? Да и был ли? Да и был? Да и? Да? ? Вселенная стучалась в его голову. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. Всё громче. В себя Иван пришёл под столом. Вселенная внутри его головы не хотела утихать. Или это был испуганный кабатчик, умоляющий не есть себя. Иван, кряхтя как столетний дед, поднялся из-под стола. В кабаке царила разруха. Разломанные столы и стулья валялись то тут, то там. Через разбитые окна врывался холодный ветер, уже успевший потушить часть ламп. А посреди этого беспорядка, над верещащим кабатчиком, нависало нечто длинноухое и горбатое в чёрном плаще. В памяти всплыло что-то про совершенное неумение гоблинов пить. Молодецкий дух, не считаясь ни с чьим мнением, направил не успевшее отрезветь тело Ивана в драку. С разгону парень ударил в то место, где мгновение назад был гоблин. Кабатчик ценил богатырскую силу, упав всего с одного. – уржос ебят И. – Гоблин пнул Ивана под зад. Ударом в ухо парень поставил шах. Гоблин издал мат. Иван ударил ногой в живот, выбив дух из ушастого. Дух повалил парня фирменной двоечкой. Дух схватил молодецкую руку, решив идти на болевой. Запрещённый приём номер один дал передышку. Приём два – скинул духа. Иван продолжил атаковать. Перевернув духа на живот, он сделал удушающий. Удар пяткой по затылку был сильным, но парень продолжал душить. Дух вертелся как проклятый, умудрившись доползти до стены и подпрыгивать, избивая Ивана о стену. Парень ударил духа по голове. Повторил. Повторил ещё раз пять. Дух затих и растворился. Иван потёр отбитое плечо. Драка слегка взбодрила его, отогнав последние звуки вселенной на задний план. Теперь, по старой доброй традиции, надо было успеть сделать ноги до прибытия полиции. Уходя, Иван заметил в груде обломков заплесневелую бутылку. Предыдущего хозяина он рядом не обнаружил, поэтому, завернув бутылку в найденную тут же тряпку, положил её за пазуху. Разгромленный кабак провожал своего героя взглядом разбитых окон. Задорно хрустел снег под подошвами сапог идущего по ночному городу Ивана.