Валет

Тусклый, мерцающий свет ламп освещал тела множества солдат, лежащих на разбитых пороховых бочках, ружейных стойках, пушечных лафетах. Толстые, покрытые ожогами, щупальца оплетали трупы, отращивая беспокойно вздрагивающие отростки, тянущиеся друг к другу. В глубине склада, во тьме, лежало нечто огромное, сотрясающее пульсациями разлитую по полу тёмную кровь. Оно поглощало разрозненных. Объединяло разделённых. Восстанавливало силы. Оно знало, где он. Оно знало, зачем он. Он не знал. Оно поглотило его. Он узнал. Звёзды разделили их. Он забыл. Оно звало. Он пришёл. Другой вмешался. Другой не знал. Сжёг плоть. Забрал плоть от плоти. Кровь от крови. Он пришёл вновь. Оно расскажет. Он вспомнит. Оно выследит другого. Другой узнает. Тогда рассвет поглотит звёзды. Тогда. Лишь тогда. Тела солдат вздрогнули. Они повернули поросшие беспокойно шевелящимися отростками головы в сторону выхода. Десятки голосов зашептали одновременно. Щупальца стали пульсировать в такт бьющегося сердце. Разделённых, но единых. Близких, но далёких. Оно рассказывало. Он вспоминал. Знание, столь чуждое человеческому разуму, овладевало Иваном. Чужие мысли сливались с его собственными, рождая понимание зловещих тайн, которыми делился кошмар. Шёпот становился громче. Он проникал раскалёнными иглами в глубины сознания, зашивая раны забытья. Тонкой струйкой потекла кровь из носа Ивана. Теперь он знал. Понимал. Но не мог принять. Никола, бурча нечто невразумительное, повернул за угол. Охраны он не встретил ни возле складов, ни, что крайне подозрительно, возле главных ворот. Без помощи Ивана перетаскивать снаряды и оружие было долго и муторно. Теперь же Никола обходил склады в надежде поскорее найти сына, но обнаружил лишь несколько разбитых ламп. Ивана он нашёл стоящим возле двери и созерцающим затянутое тучами небо. За плечом парня висела винтовка. – Где ты был? Я уж думал, случилось что. Пошли скорей, пока никто нас не заметил. Иван взглянул на дверь. Рано или поздно оно выйдет вслед за ним. Они быстро дошли до брички, сели в неё и поскакали в темноту. – Слушай, папаня, а какая у тебя роль? – Иван задумчиво смотрел на небо. – Ась? Роль? Доброго друга и мудрого наставника, а что? – Никола слегка повернул голову к Ивану и улыбнулся. – Да так, интересно стало. Ещё интересно мне, почему ты столько помнишь. – Иван тарабанил пальцами по краю кибитки, внимательно следя за лицом старика. – Не секрет это, Ваня. Ты, не вдумываясь, себя в историю вписывал, привирал, запреты нарушал. А я вместе с братьями это делал, по заветам αστέρι φίδι. – Никола слегка покачал головой, с лёгкой насмешкой глядя на Ивана. – Значит мы не настоящие, папаня? – Что? Что за глупость ты сказал, Ваня? Конечно настоящие. – Никола отвернулся. – Если я напишу на бумаге рассказик про себя, кто из двух Иванов будет настоящим? Тот, который написал или тот, который написан? Если второй, то куда денется первый? – Иван слегка наклонился вперёд. – Не мели ерунды. Пустые разговоры разводишь, когда всё и так ясно. – Никола взялся за плеть, но тут же отпустил её. – Ничего не ясно, папаня. Если я, как ты выразился, привирал, то себя бы богатырём сделал. Чертей гонял бы в хвост и в гриву и кошмар твой мне бы не страшен был. Да и ты спасать меня пришёл так, словно на прогулку собрался по мостовой. – Иван поджал пальцы на руках, внимательно следя за движениями старика. – Хочешь сказать, что я лгу собственному сыну? Неблагодарный! Ради него стараешься, рискуешь собственной жизнью, а он что? Бочку катит на бедного старика. – Никола стеганул лошадь плетью. – Юлишь, папаня. Ой, юлишь. Скажи, каков рассвет? Опишешь его? Какой город при свете дня? –Да что ты прицепился с этим своим папаней! Совсем не оборзел от беспамятства? – Никола хлестал несчастную лошадь плетью. Кибитка мчалась всё быстрей по ночному городу. – Стрелки не переводи. Лучше на вопрос ответь. Папаня. – Иван поджал губы, вцепившись взглядом в спину старика. – Продолжаешь паясничать? Совсем довести меня решил? Скотина. – Пальцы Николы часто сжимали и разжимали поводья. – Ты же знаешь, что не прекращу, пока не ответишь. Или не помнишь? Так же, как что-то кроме своей роли, которая, чтоб ты знал, почти отыграна. Папаня. Никола остановил кибитку. – Вали куда хочешь, хоть в пасть кошмару. Сам потом на коленях приползёшь, когда он тебя жрать будет. Иван спрыгнул на заснеженную дорогу. В тот же миг Никола стеганул хлыстом лошадь. Та понесла кибитку дальше во тьму. Парень задумчиво смотрел ей вслед.