Омегавор

— а теперь лучше расскажите как вы смогли выйти на меня. — с этими словами, опрокинутыми Тэхёном и небольшой усталостью в голосе, на стол приземляется и очередная опустевшая стопка. за эти месяцы он настолько привык к настоящему ядрёному выпивону, сделанным руками госпожи Лим, что уже и не обращает внимание на чистое спиртовое послевкусие в горле после сладкого ягодного начала, и ни капли не морщится. другое дело Намджун и Чимин — неспешно растягивают только третий круг медленными глотками, чтобы не сжечь пищевод сразу. закоренелым алкашом, как его родители, что не против уговорить бутылочку другую в течение дня, он себя не считал, да и далеко ему до этого. но почему-то когда в нём уже полных пять стопок ежевичной настойки и ни одного намёка на пьяный туман в сознании, он невольно задумывается о том, что его организму нужно теперь немного больше, чтобы почувствовать опьянение, в отличии от двух тел напротив. эта парочка ещё не допила свои шоты, а на их щеках уже выступил задорный румянец и в глазах появились какие-то шальные искры. дёрнув одной бровью, Тэхён тянется к графинчику с алкоголем и наливает себе щедрую порцию до самых краёв, под удивлённые взгляды, направленные на него. он потихоньку спивается, теперь уже точно становится понятно. если раньше он позволял себе пятьдесят грамм перед сном пару раз в неделю, и то только после ударной работы на грядках в своём огороде или госпожи Лим, где они частенько зависали вдвоём, — потому что так дело быстрее движется и никто не перетрудится, и не будет валяться с занемевшей поясницей несколько дней после; то они и выпивали такое малое количество прохладного живительного «эликсира» чтобы потом не сгореть от усталости. госпожа Лим всегда любила поговаривать: «давай за компанию, мой мальчик. работал наравне со мной, расслабимся сейчас стопашкой перед сном — чтоб давление потом не скакало, как акции на бирже и сон побыстрее пришёл». вот и расслабляется уже какой день подряд с момента появления двоих сумасбродов в его доме. сколько дней они у него уже ошиваются? по ощущениям кажется, что целую вечность, или это он выбился из городской суматохи и сейчас не успевает уследить за всеми разрушениями в его жизни. то ли ещё будет, чует его сердце, ставшее через чур беспокойным за последние дни. поэтому эта стопочка пьётся за спокойствие в душе и чистый разум, который ему понадобится стопроцентно. ведь что ещё можно теперь ожидать от жизни? только то, что утром его разбудит прикосновение ледяного дула глока или береты у его виска, а следующим последним кадром он увидит хищный оскал Монкута, который смог загнать своих жертв в один загон для кровавой бойни. и после этого он морщится, но не от содержимого, которое стало поперёк горла, а от того, какой ироничный тост он проговорил в своей голове. за спокойствие в душе и чистый разум… надо же, смог придумать. скоро будет сидеть на ступеньках на заднем дворе и выпивать за чистое небо без облаков, за то, что курицы снесли за день больше двадцати яиц, или за что там могут пить алкаши? да за что угодно они могут пить, повод особый и не нужен для этой категории граждан. отец вот часто любил выпить по поводу и без, даже за самые простые мелочи: за то, что ему бутылка портвейна с красивым двойным дном досталась, или что этикетка на другой бутылке не погрызена мышами. а теперь и омега как-то начинает навёрстывать его шаги по путям ядовитого зелья. — ловкость рук, немного магии и никакого мошенничества, — пьяно хихикает Чимин, пока нагревает стопку между своих ладоней. закатить глаза, дать хороший подзатыльник, чтоб мозги на место стали или наорать, выпустив побольше феромона, лишь бы эти детские игры прекратились? нет, Тэхён обещал себе: он исправится, станет мягче, не будет орать без повода и даже распускать руки. последние родные люди остались на этом свете, не считая деревенских подружек, и портить отношения с ними не хотелось. вдруг жить осталось и правда считанные дни, пока смерть в своём чёрном балахоне не решила ступить на порог дома и не провести своими ледяными пальцами по горлу каждого. — Чимин, посерьёзнее, пожалуйста. — краем глаза омега замечает как брат напрягается всем телом и отстраняется подальше. боится чтобы стопка не отрикошетила ото лба Чимина, в который он точно запустит её за несносное поведение? на самом деле Тэхёну стыдно — за то, как он ударил брата в обед, пусть и в целях спасения, а сейчас больше всего — тот шугается ещё сильнее даже когда пьяный отец орал на них. и, блять… в первый раз в жизни совесть настолько сильно пожирает омегу изнутри из-за такого отношения к дорогим сердцу людям. как бы он не артачился и не пытался поставить их на место, и подмять под свои собственные порядки, всё равно их любит. очень сильно. да, бесят его, как малые дети, и ебут мозги, проедая плешь, как разфуфыренная цаца у ювелирного со своим папиком, но любит всё равно. а сейчас, когда видит намёк на страх в глазах Намджуна и вспоминает как плакал Чимин до, то снова хочется биться головой о стену до потери сознания. лишь бы не казаться конченой мразью с мерзким характером в их глазах и показать, что быть чутким и нежным в его силах. — ну… — подаёт голос Намджун, — вы запросили выписку из банка по твоей карте. — стесняюсь спросить — каким местом вам предоставили мои персональные данные? — лупит на них свои глаза Тэхён. а какого, собственно, чёрта? или любой заявившийся может подойти к работнику и сказать «здрасьте, мне, пожалуйста, детализацию по этому счёту», или как это работает? — ой, ну подрочил одному пареньку возле хранилища, что ты орёшь опять-то? — взрывается Чимин и успевает перевернуть стопку с настойкой на стол. Кико, заметивший медленно ползущую лужицу спирта к его лапкам, начинает паниковать и махать крыльями как ненормальный. чувствует запах, напомнивший о страшных пережитых моментах, и успевает раскидать две горки петрушки, куда самостоятельно рассортировал листочки и стебли по разным сторонам. если бы ни его паника, Тэхён бы его похвалил, целовал в клюв до изнеможения и не уставал повторять какой он умный мальчик. но остаётся только быстро схватить его и прижать к себе, чтобы успокоился и не сносил всё на своём пути. — тш-ш-ш, маленький, — шепчет ему омега в самое ухо, пока клюв зарылся под воротник футболки. осуждающий взгляд снова падает на Чимина, из-за чего тот быстро хватает салфетки и устраняет маленький потоп. Тэхён снова сдерживает себя, чтобы не взорваться и не разнести всё на кухне. в данный момент Чимин намёк понял, а в ванной после себя оставил настоящий пиздец, из-за которого у Тэ почти случился микроинсульт: залитый пол, полотенце, брошенное в эту лужу; а его уходовые баночки и тюбики выглядят, как будто по ним асфальтоукладчик прошёлся, — ну а это всего лишь душа Пак Чимина дорвалась до праздника. — я не ору, — спокойно говорит Тэхён, слабо вздрагивая — Кико уткнулся клювом в место под ухом, и его короткое тёплое дыхание долетает до чувствительной кожи на шее. — просто не понимаю как такую информацию вам могли выдать. — изначально мы хотели узнать, жив ты вообще или нет. — продолжает дальше брат, пока второй суматошный вытирает настойку со стола. — с тобой вообще никак не связаться — ты и телефон отключил и даже в соцсетях не появлялся. поэтому мы подумали, что существовать тебе хоть как-то надо, а значит пользоваться картой ты обязан и решили обратиться в банк. и нам повезло что Чимин смог развести этого стажёра на дрочку и получить взамен не просто выписку, а даже твоё местоположение после каждой онлайн-оплаты. — подмигивает ему с улыбкой альфа, когда завершает рассказ. — у нас уже безопасные места где можно было скрыться от поля зрения Монкута стали заканчиваться и мы решили спрятаться у тебя. выиграем пока немного времени, ты поможешь нам с ключом, а потом обмозгуем дальнейшие действия, — тяжёлая рука брата падает на его плечо и похлопывает несколько раз. — благодари Чимина: если бы ни его шаловливые ручки, мы бы тут не собрались. если бы эта светлая идея не пришла в головушку братика, Чимин бы вот не додумался искать омегу и прятаться у него, Тэхён уверен в этом на миллион процентов, жил бы он себе спокойно — вставал бы рано утром, кормил курочек, поливал все грядки, потом лёгкий завтрак, перерыв на себя любимого, домашние хлопоты; мог заскочить к госпоже Лим, посидеть часок другой с ней под дораму и домашнюю выпечку; потом снова дом, вечернее кормление хозяйства, заготовка закусок на ближайшую неделю, душ и крепкий, спокойный сон. и всё это разрушилось в момент и превращается в пыль по одному щелчку пальцев, стоило «парочке» из Сеула вляпаться в неприятности и обосноваться у него. Намджун полностью доволен своей жизнью, не обращает внимания на свору бешеных псов Има, дышащих ему в затылок и просто плывёт по течению — обязанность на поиски ключа была успешно скинута на младшего брата. Чимин тоже вполне счастлив; только вот научится убирать за собой и прекратит показывать свой характер, за что и перестанет потом получать от Тэхёна, и будет жить припеваючи. недовольны только Кико и Тэхён. если первый до сих пор не отошёл от пережитого шока в прошлом и снова запаниковал что его макнут головой в стакан, продолжал жаться у шеи омеги и искать безопасное место, то второй всё ещё не понимал, как найденный ключ сохранит их головы на плечах. но приходится только скрыть внутреннее недовольство, посильнее скрипнув зубами, и произнести приторное: — да-а… спасибо тебе, Чимин. уж если бы не ты… — «жил бы я себе спокойно, вы бы не ебали мне мозги с утра до вечера, и я не трясся от страха, что нас всех превратят в решето» — остаётся тактично не озвучено во избежание дальнейшего конфликта. — да не за что, цветочек мой! — пьяные воздушные поцелуи Чимина начинают сыпаться в сторону Тэхёна. блевать от этого зрелища хочется не только самому Намджуну, но и Тэхёну — и кого там только он смог охмурить в банке? — ну а что мы сидим как на поминках? — вскидывается брат и смотрит на Тэхёна, ожидая, что тот поймёт его тонкий намёк. — Тэ, закусочек, может, каких организуешь? я понимаю, что и ты тут тоже проспиртовался окончательно, но я не могу привыкнуть к этому хрючелу, — кивает головой и снова выжидающе смотрит на него. — мне бы пожевать чего, а то рот горит адским пламенем. — кабачков захотелось? — язвит как обычно омега с милой улыбочкой на губах. ну просто само очарование. альфа так бы и затискал его как в детстве, а тот будет пищать и вырываться. — а мне уже нормально. — красные щёки Чимина и пятна на шее дают понять, что ему действительно нормально и он дошёл до того состояния когда ему можно ставить ополаскиватель для рта, говорить что это абсент, а Чимин будет его пить и пьянеть дальше. такая уж вот система восприимчивости. — даже нравится. Тэхёну приходится отлепить от себя попугая, мирно устроившегося в сгибе его шеи, и направиться в сторону холодильника. прожорливый любимый братик, плотно отужинал час назад, а сейчас требует продолжения. как заботливый хозяин, омега находит маринованную редьку в кочудяне, ростки пшеницы и остатки яичных рулетиков с кусочками тунца. неожиданно его взгляд падает на свежий огурец и скопление слюны появляется внутри его рта. под непонимающие взгляды Чимина и Намджуна, он нарезает соломкой огурец, пока те быстро пережёвывают закуски и коротко чокаются стопками, добавляет немного чёрного молотого перца и щедро поливает мёдом из глиняного горшочка. непонимающие взгляды снова встречают его, когда он возвращается за стол с пиалкой сладких огурцов. Намджун молча наблюдает, как Тэхён поглощает эту несуразицу, совмещая с настойкой, а Чимин кривится так, будто его самого заставляют есть это. — Тэ, милый, всё хорошо? — робко подаёт он свой голос. — может, кусочек рулетика, м? тут рыбка нежная и мелкие кусочки перчика попадаются, сам же делал и знаешь как вкусно будет. — если бы я хотел рулетик, — шипит в его сторону омега, продолжая набивать рот закуской из странного сочетания, — то я бы взял его. а сейчас я хочу огурцов. или мои вкусовые предпочтения будут караться по закону? — если бы ты только ел что-то нормальное, а не эту… поебень… тебе бы и слова никто не сказал даже, — от вида того, с каким удовольствием Тэхён поглощает огурцы с мёдом, становится дурно — хочется выплюнуть всё съеденное или выколоть себе глаза, чтобы не видеть; но куда печальнее дело обстоит с парящим, сладким запахом и свежестью огурца. решение его проблем альфа находит на самом дне: выпивает ещё одну стопку залпом, чувствует обжигающее пламя внутри и уже как-то меньше хочется обращать внимание на несуразицу в пиалке брата. Чимин, даже будучи поддатым, продолжает оставаться медбратом, тем самым, кто давал клятву, обязуясь соблюдать принципы заботы, милосердия и прочей херни, которую он заучил только первыми строчками. но клинический случай налицо: у Тэхёна присутствуют какие-то проблемы, которые не удаётся скрывать от глаз посторонних. если первой причиной его странного поведения был мерзкий кисло-солёный кофе, то овощ, щедро сдобренный мёдом и чёрным перцем, дают какие-то проблески, пусть и не совсем ясные, в его состоянии. хотя, пиццу с ананасами люди же едят и считают довольно неплохим сочетанием. но сейчас дело не во вкусовых извращениях отдельных индивидуумов, а в его лучшем друге, который сто процентов, Чимин уверен в этом, будет отрицать странности в своём поведении, и что он всегда так делал, просто никто не обращал на это внимания. принцип заботы о самом ближнем сейчас играет куда более важную роль для него, чем пылающая задница, которую омега надерёт ему за то, что суёт свой нос куда не надо. возможно, даже придётся связаться с бывшими коллегами и собрать небольшой консилиум по видеоконференции, лишь бы удостовериться в догадках на счёт вычурного поведения Тэхёна за эти дни. — милый, у тебя нет температуры? — заботливо начинает подступать к нему Чимин. — головокружения, слабости в теле? или, может, у тебя понос? — стандартный ряд вопросов для представителя медицинской сферы, будто тут все они и собрались для прохождения запланированного медосмотра. — только зуд в руке, — спокойно отвечает Тэхён полным ртом, набитым сладким огурцом. — ага-ага, — мысленно делает себе пометку Чимин, — а в какой? — и в левой и в правой сразу. я тебе с обеих въебать могу за такие вопросы. немая сцена с нежеланным продолжением сразу заставляет Чимина замолчать и выпрямиться на стуле. Тэхён смотрит на него потемневшим взглядом и даже перестал жевать. быть беде, Намджун точно это знает. таким взглядом на него всегда смотрел Тэхён снизу вверх прежде чем закатить истерику и вцепиться ногтями в шею. и сейчас ему хочется незаметно удалиться, чтобы не застать драку двух омег. в определённой ситуации такое действие имело место быть, но ни когда эти двое начнут омежью драку и хаотичное валяние по полу. — ещё какие-то неуместные вопросы будут? или ты измеришь мне давление, прощупаешь пульс, вставишь в задницу градусник, а потом начнёшь давать мне отвар шалфея и заставлять ходить в носках с горчицей? — омега громко ставит пиалку на стол и откидывает в сторону палочки. от странных вопросов, заданных Чимином, у него начинает кружиться голова и подниматься давление — он чувствует это по вновь пульсирующим вискам. отрезать бы эту голову себе за нестерпимую боль, слишком умному товарищу, что возомнил себя лучшим доктором Кореи и считает, что можно задавать такие вопросы за столом, да и в добавок когда брат всё слышит. ему тоже надо, но чисто за компанию. — Тэхён, я хочу помочь, ты же и сам видишь, что ты не в порядке! — Чимин произносит эти слова с такой интонацией, чтобы достучаться до омеги и чтобы он, наконец, обратил внимание на своё состояние и не стеснялся просить помощи в дальнейшем. — голова у тебя не в порядке, раз можешь задавать такие вопросы и думать, что я якобы нуждаюсь в твоей помощи! — от крика закладывает уши у всех, даже у маленького Кико, что безоговорочно доверился своему новому человеку, а сейчас сталкивается с агрессией. Тэхён отодвигает стул, подхватив одной рукой пиалку, измазанную остатками мёда, а второй палочки, и быстро двигается в сторону мойки. сейчас главное отвлечься и не натворить дел, после которых ситуацию будет исправить ещё сложнее. отвлечься на мытьё посуды под кипятком, притупив этим боль, и выбросить странные вопросы Пака из головы. но напряжение, повисшее в воздухе с повсеместно нерешённым вопросом о его состоянии продолжает витать в воздухе на кухне, и, зажмурившись посильнее и оперевшись лбом в шкафчик над мойкой, омега ждёт продолжения. — перестань отрицать очевидное и посмотри правде в глаза! — продолжает наступать на него Чимин. вырвать бы ему его язык и скормить как слизняка своим пернатым, того гляди и желанная тишина наступит быстрее. — с твоим здоровьем не всё так гладко, как ты думаешь. ты отказался от секса, течка никак не может прийти в срок и ты хочешь сказать, что у тебя всё хорошо? — в голосе слышится дрожь и нотки отчаяния, того гляди разревёться опять и его уже будет не остановить. когда Тэхён поворачивает свою голову в его сторону, то сталкивается с его лицом напротив своего. прямо перед ним покрасневшие глаза с собравшимися слезинками на нижних ресницах, покрасневшие щёки от злобы, раздувающиеся ноздри, и поджатая нижняя губа со сморщенным подбородком. — что, если ты медленно сгораешь внутри? ты живёшь всё это время, и продолжаешь думать, что у тебя всё хорошо и нет никакого повода для беспокойства, но что если всё намного страшнее и повод для страха всё-таки есть? на это Тэхёну остаётся глупо хлопать глазами и смотреть на него дальше. этой темы он старательно избегал даже наедине с собой. старался не думать о своей неправильности и ущербности, гнал все наваждения прочь и всегда загружал себя работой по максимуму. но неожиданно в его жизни появляется Чимин, видит самую суть проблемы и старается докопаться до неё против его воли. как бы ты не старался спрятать свою боль за всеми возможными масками, найдётся человек, изучивший тебя наизусть вдоль и поперёк. который, взглянув мельком на тебя сможет отсканировать все твои проблемы, уловить суть твоего морального состояния и поставить точный диагноз. и речь даже не о навыках Пака, проработавшего в больнице столько лет; это их связь, которая установилась моментально при первой встрече. она может проявляться в совершенно разных ипостасях и интерпретациях. вот, перед ним Чимин, взбалмошный омега, который не может определиться в своих жизненных установках — остаться дерзким и сладким малышом для всех богатых альф Сеула, но и потратить на это лучшие годы жизни, или остепениться, пересмотреть свои взгляды на жизнь и найти новую версию себя. теперь Тэхён понимает суть их разговора, прозвучавшего ранее: Чимин, робко лепетавший о жизни в деревне и помощи ему и его будущему ребёнку, тонко прощупывал почву, — существует ли такая вероятность быть? он, пробыв в вечном состоянии любовника и доступного мальчика, которому можно вешать холодную лапшу на уши и пускать пыль в глаза, отчаялся найти человека, который станет для него тем самым. Тэхён тоже отчаялся, но продолжает упорно идти дальше, выискивая новые цели к существованию. ранее Чимин восхищался его поступком одиночной жизни в новой неизвестной местности, но неужели сам Пак Чимин, который сбежал из дома, боится этого сейчас? возможно начинает играть возраст и реальное осмысление того, что он может остаться один. поэтому так и настаивал на жизни с ним и воспитании его будущего малыша, которого раздобыть омеге нужно будет непонятно где. на какое-то мгновение Тэхёну самому становится страшно от того, какую роль уготовил для себя лучший друг — роль второго плана и подмастретья, который отрёкся от своего собственного счастья ради его. — кхм-кхм… — даёт знак о своём присутствии альфа, — я бы не хотел выслушивать личные темы жизни моего брата. — не хочешь? — взрывается Чимин, устремляя гневный взгляд на него. — а что ты тогда хочешь? ах да, точно, вы же альфы только мастера на всунуть и убежать, а на дальнейшие проблемы вам плевать. — взрывается омега, подходит ближе к нему и нависает разъярённой тучей сверху. — а прямо сейчас перед тобой твой брат, которому нужна помощь! а ты смеешь что-то говорить о какой-то неприязни? — слёзы брызгают из глаз Чимина из–за чего он теряет чёткую картину мира перед собой. хочется упасть на пол, истошно вопить и бить руками и ногами по полу, как маленький ребёнок, лишь бы это действие привлекло внимание к озвученной теме. он видит сожаление во взгляде альфы и поникшие плечи лишь сильнее подтверждают его убеждения. стойкий и сильный Намджун, не привыкший открывать свою душу перед кем-то, гнётся как тонкая тростинка на ветру и обдумывает свои собственные мысли. — просто я никогда не думал, что застану момент, когда моему младшему брату будет нужна помощь в таком щепетильном вопросе, — свой взгляд он устремляет сквозь Чимина, прямо на Тэхёна. и эти глаза, наполненные слезами и сожалением, заставляют омегу двинуться прямо в медвежью хватку альфы, где он уже расставил свои руки и готовится его поймать. тёплые руки смыкаются на его талии, сжимают футболку на спине изо всех сил, а лицо утыкается прямо в его живот. столько лет Тэхён не ощущал эти родные прикосновения на себе, ведомый мыслью, что взрослые альфы не показывают свои чувства и прикрываются масками безразличия ко всему. но когда родная кровь прижимает ближе к себе, а футболка мокреет в области пупка, он начинает ломаться и сам. брат обнимает его, прижимается всё ближе с каждым вздохом и всхлипом, стискивая в плотные оковы из которых не хочется выбираться. на периферии он слышит плач Пака, который пытается не подавать виду и закрывает рот рукой, что ему самому становится горько из–за состояния, в которое он ввёл всех. одной рукой, которую с трудом удаётся отлепить от тела брата, он подзывает к себе Чимина, и тот ещё сильнее разраждается плачем. три сущности и организма обнимаются между собой и переплетаются руками: правая рука Тэхёна поверх руки Намджуна, обвивающей его талию и покоящаяся на его затылке, и левая, переплетённая с рукой Чимина и его брата, около бедра, заставляет почувствовать такую сильную связь между ними, которую он никогда ранее не испытывал. ощущения сравнимы со старыми, когда вот также семь лет назад, эта троица стояла на жизненном распутье — иметь совместное дело, подвергая всевозможным рискам сразу уже троих человек, или разойтись тихо-мирно, не имея никаких мыслей и дальнейших упоминаний о знакомстве в больнице. страх за жизнь ещё одного человека, которого втянул Тэхён, имел весомый аргумент, но и терять им было нечего: пустые дни без любимой Бён, давили сильнее с каждым разом, а тычки в спины от её дочери с судебными разбирательствами по квартире делали только хуже; да и Чимину, сидевшему на шее у своего учителя слишком долго, хотелось двигаться дальше. все страхи постепенно стирались, какие-то привычки и странности между тремя людьми становились обыденными и незаметными. живя бок о бок втроём столько лет, они научились находить компромиссы и решения всех насущных проблем в считанные минуты. «дело всей их жизни», как было принято называть его, приносило действительно видимые результаты, и страх остаться голодными в один из вечеров, отступал всё дальше. больше новых запросов, желаний и страстей, который каждый из них ощущал на своей шкуре охватил мгновенно. гордыня и тщеславие наступали с каждым шагом всё сильнее, стоило новой награбленной сумме приземлиться на банковский счёт. чувство, что у них есть какая-то власть над определённым кругом лиц; удача, раз никто не смог прижать их к стенке за столько лет; или хороший ангел-хранитель, усердно оберегающий каждого из них на протяжении длительного времени, давали некое ощущение превосходства. вспоминая это время, Тэхён улыбается сам себе, пока они продолжают обниматься и не понимает, как сейчас три взрослых человека, состоявшиеся как личности и успевшие вырасти до того, что они представляют собой сейчас, не могут прийти к общему единству своей маленькой семьи и постоянно собачатся из-за мелочей. проживая совместно, у них не возникало ссор и склоков на фоне раскиданного грязного белья в комнатах, мокрых полотенец на полу или порчи личного имущества. продолжать орать на них было бы глупо, Тэхён понимает это прекрасно — в таком возрасте менять человека и перекраивать под себя и свои порядки не получится, — у каждого в голове совершенно своё восприятие и представление о правильном. зря потреплет свои нервы, которые итак держатся из последних сил, но ничего о них не добьётся. — Тэ, — севший голос брата раздаётся слишком неожиданно, Тэхён вздрагивает, но рука на пояснице притягивает сильнее к себе и не даёт отойти дальше. — хоть мы и братья, но только сейчас я понимаю, что отношения у нас так себе. никогда не думал что скажу это, но… — красные влажные глаза альфы встречаются с его, и от этого сердце у омеги разрывается на кусочки. этот взгляд сродни тому самому из детства, когда маленький Намджун старался закрывать его собой от ударов отца, а потом плакал вместе с ним и утешал, как должен был утешать папа, или вмешаться, в конце концов, и остановить своего мужа, но всегда лишь смотрел на боль и страдания собственных детей и ухмылялся. — прости, что меня не было рядом, когда я был нужен тебе… иногда я до сих пор не знаю как нужно обращаться с тобой и что мне нужно делать. тебя принесли, когда мне было два, положили рядом и сказали наблюдать, но не объяснили как это делать правильно и что ты слишком хрупкий для этого мира и для тебя нужна особая защита. всё ведь было так хорошо и правильно, а потом резкая вспышка, и мы все в дерьме. я не думал о том что будет нас ждать за стенами того проклятого дома, просто хотел убежать как можно дальше и оставить нашу боль там… — Намджуна прорывает с каждым словом всё сильнее, и Тэхён сам сдерживается чтобы не заорать во всё горло. такого откровения никто ещё не слышал, и нет сил даже остановить его и попросить прекратить ворошить старые раны, но услышать правду нужно и необходимо. ласковые касания пальцев в волосах на затылке — всё, чем он может подтолкнуть брата к дальнейшему рассказу. — когда мы встретили Хюна и Бён, я наконец смог выдохнуть и расслабиться — мы попали в надёжные руки. ты же был таким маленьким и крошечным, вечно недоедал и был едва ли тяжелее того грязного футона на котором мы спали с тобой, — продолжает причитать альфа и сильнее прижимает омег к себе, — прости, Тэ. я даже от собственных родителей не смог тебя защитить. а потом скинул тебя на стариков, отдал полностью на воспитание в их руки… я хотел, чтобы они заменили нам родителей, ужасы прошлой жизни стёрлись из нашей памяти и мы могли жить как все обычные дети в таком возрасте, — альфа продолжает смотреть ему в глаза, продолжает говорить хриплым голосом на одном дыхании. — но твои кошмары не проходили до десяти лет и ты плакал каждую ночь, а я лишь старался тихо заходить к тебе в комнату и гладить по спине, пока ты вновь не поймаешь сладкий сон… прости меня, маленький, — на этом ласковом слове Тэхён ломается окончательно и начинает тихо выть. ноги подкашиваются и не держат, он вот-вот упадёт на пол и будет биться в пучине отчаяния. две пары рук, словно предчувствуют такой исход, подхватывают сильнее и удерживают между собой, успокаивая феромонами. — Джун, ты… — старается прохрипеть хоть слово Тэхён после услышанного, — ты не плохой брат. это я был всегд– — нет, Тэ! — перебивает его альфа, чуть ли не встряхивая за собравшуюся ткань в кулаке на спине. — я — плохой брат, и не смей отрицать очевидного! — он шмыгает носом несколько раз, и утыкается лбом в живот омеги. говорить даже самую маленькую правду, скрытую за сотней замков, всегда проще, когда не видишь в ответ разочарованный взгляд своего слушателя. — если бы я только ставил тебя выше тех омег, которые соглашались со мной переспать и проводил с тобой больше времени — ты бы не вырос таким колючим и закрытым ото всех. я и сам прекрасно знаю как тяжело было довериться новым людям и жить в новой семье. только ты омега, и по своей природе ты хрупкий и нежный, и тебе нужно было моё присутствие рядом чуть больше, чем мне твоё. старики старались давать нам столько любви сколько могли дать, но они же были бетами, и не до конца понимали какой подход нужен был к маленькому тебе. — ну а ты сам? — тянет осторожно Тэхён, не прекращая гладить спутавшимися в волосах пальцами его затылок. — тш-ш! — шикает в ухо Чимин и сверкает красными глазами на него. — не перебивай. — а я альфа, Тэ, — брат усмехается, и Тэхён чувствует это по колыхнувшейся футболке на животе от короткого выдоха. — Хюн и Бён сами видели, какой я иногда неуправляемый и спускали мне это с рук. две беты, растившие такую же бету и имевшие косвенные отношения со знакомыми альфами и омегами не могут вырастить до конца правильный гендер. это своего рода такой неудавшийся эксперимент, но я не виню их. и ты тоже не вини… — говорит таким надломившимся голосом, словно Тэхён начнёт обвинять их стариков во всех бедах и несчастьях. но альфа имел в виду совсем не это, и омега понимает, стоит вспомнить сколько любви они отдали для них, потому что своих внуков так и не удалось увидеть. — вини родителей, которые так и не смогли показать нам что значит настоящая семья, и просто забили на нас не то что болт, а болтище какой-то. ты скучаешь по ним, Тэ? — снова всхлипывает брат и он ощущает как тот вытирает об его футболку свои слезы с соплями. отвратительно… если бы не такой душераздирающий момент, то он получил бы хорошую затрещину. — конечно скучаешь, я зря спросил. Хюн так любил нас и всё для нас делал: дрался в очередях с безумными мамашами за твои игрушки, меня прикрывал когда я сбегал по ночам из дома, а Бён… Бён — это просто мировая женщина, которая тащила нас всех. мне иногда так не хватает её советов — я бы тогда точно знал как мне стоило поступить в этой ситуации и не впутывать вас всех. простите меня, — сильная дрожь исходит от альфы и его подавленное состояние чувствуют все, даже Кико, который молча наблюдал за ними, втягивает голову и нахохливается. — я правда такой идиот: не могу защитить вас должным образом, в личной жизни я вообще мудак и никак не преуспел. мне тридцать скоро, а я как старая дева сижу и жду чуда! мне столько нужно исправить в жизни, а я даже не знаю с чего начинать! — начни с малого, — хрипит в ответ Чимин севшим голосом. подозрительно долгое молчание с его стороны дало ему осмыслить главные проблемы в их «семье» и отметить все уязвимые места. — ты плачешься, о том что был плохим братом, тогда стоит действовать сейчас — стань для Тэхёна и лучшим другом, и братом, и родителем. забудь о возрасте в конце концов! — дёргается на месте так, что волна от этого охватывает всех троих. — ты молод, чёрт возьми, ну какие тридцать? тебе ещё лет десять ни о чём париться не нужно. — какие ещё десять? — резко ощетинивается альфа, когда слышит такой расклад. — я потом вообще разваливаться буду в таком возрасте и никому и подавно не нужен буду. спасибо, блять, за такое наставление, дружище. — я это к тебе о том, чтобы ты успел всё исправить и стать кем ты хочешь, Джун. — смотрит с нежностью на него Чимин, наклоняя голову в бок. — мы не вечные и не сможем продолжать дальше наше дело. найдутся более свежие и энергичные омеги, которые смогут опустошить чей-то кошелёк. сразу же Чимин поднимает глаза вверх и смотрит на Тэхёна. вся нежность и любовь этого мира прямо сейчас заключены в двух блестящих звёздочках и направлены на него. внутри у Тэхёна происходит ещё больший надлом — то, как грубо и пренебрежительно он относился к Чимину все эти дни нисколько не изменило и не убавило его любви к омеге. и в этом взгляде, в этих касаниях к его руке он видит чистую любовь и восхищение, как у ребёнка. только вот Тэхён предстаёт в образе злой старухи, что всячески приструняет его простодушие и непосредственность. и снова это чувство, сжирающее все внутренности и обгладывающее косточки от плоти. снова этот стыд за своё стервозное поведение перед двумя дорогими людьми, и в вдогонку — новый приступ головной боли, который осязается сильнее с каждым разом. это карма даёт ему ответного пинка за такое отношение к ним, и если он не исправится и не прекратит свои попытки нравоучения и одёргивания, то наказанием будет служить — голова с плеч. это Тэхён организует себе сам лично, потому что терпеть больше нет сил, как и вечно пить горсть обезболивающих. — милый, я знаю, что мы далеко не подарок и свалились тебе как глыба льда на голову, — продолжает дальше Чимин, пока Намджун молча пялится на них с распухшим покрасневшим носом. — но, прости нас. прости, что влетели сюда, даже не связавшись с тобой и не предупредив об этом. прости, что мы идиоты и ничего не умеем делать, — сильнее заходится плачем, но упорно пытается не сбиваться, — мы только ломаем и всё портим. и прости, что портим твою жизнь. ты ведь злишься на нас: у тебя тут свои проблемы, пусть и в деревне, но зато счастливая жизнь, а тут мы… — смотрит с такой болью во взгляде, что Тэхён и сам не сдерживается, и обхватывает дрожащее тело напротив двумя руками и сильнее прижимает к себе. — прости, Тэ… — пищит в самое плечо и пытается отстраниться, когда новый поток слёз и соплей грозится вылиться на футболку омеги. но когда на них сверху падает огромное тело и придвигает к своему теплу, варианты для отступления пропадают. Намджун удерживает их так какое-то время, выпускает немного феромонов, чтобы эти истерички успокоились и взяли себя в руки, и зарывается обеими ладонями в их волосы на затылке, как это делал Тэхён ранее. и чтобы не доказывал омега, но под этими прикосновениями он готов развалиться тут же. слишком долгое время в разлуке и он уже не помнит, были ли руки брата всегда такими большими и тёплыми, идеально подходящими под его голову. Намджун навсегда останется самым главным альфой в его жизни: ни какой-то отец, подаривший ему жизнь, и чьё лицо выцвело под стогом других воспоминаний; ни первый альфа, сорвавший его вишенку; и ни какой-то там лживый профессор, с которым он хотел создавать семью. а брат, самый лучший и самый любимый, который вынес его ночью из дома, и жертвуя своим здоровьем, отправился в поисках лучшей жизни для них. как можно не любить и не обожать этого мужчину? как можно кричать на него, поднимать руку и запугивать? внутри он остался всё тем же маленьким мальчиком, который проживал своё детство в вечном страхе за себя и своего брата, лишённый всех радостей того возраста и родительской любви. замена биологических родителей, по счастливой случайности предоставленная им какими-то магическими силами свыше, старалась дать им дом, семью и любовь всевозможными способами. но даже в силу их малого возраста Намджун и Тэхён понимали, что резкое появление двух сорванцов в доме пенсионеров, привыкших к тихой и размеренной жизни вдвоём, не сможет резко вырвать их из своего кокона и переключить всё внимание на них. Намджун понимал это в манере, что маленьким мальчиком он быть уже не может — он альфа, старший брат и пусть и не родной, но всё же ребёнок Хюна и Бён, которым нужен был ещё один помощник в доме, и предоставил эту роль младшенькому Тэтэ, который натерпелся в прошлом куда больше него. всё внимание и забота были направлены на него, на восстановление всех его травм, как физических, так и моральных, а альфа был и не против. он знал, что запуганный и побитый Тэхён, закроется в себе ещё больше, если не будет чувствовать себя маленьким центром Вселенной в месте где он наконец может спокойно выйти вечером из комнаты, подойти к столу на кухне и попросить ужин. именно в этот момент он понимает, скольким пожертвовал ради него брат, от сколького отказался или о чём смолчал с улыбкой на губах, глядя на него. сейчас Тэхён обязан заменить ему всех и дать ему то самое чувство дома, семьи и любви. дрожащему Чимину на его плече он обязан дать тоже самое, только приправить это большим обожанием и заботой, раз этот неуёмный омега был скитальцем долгое время, а в прошлом его особо тоже не баловали в чопорной семье идеалистов. как иронично, что судьба или те самые магические силы не дают разлучиться этим троим даже после побега Тэхёна в самую глушь, а старательно объединяют их ниточки судьбы в большой и крепкий клубок. если все эти события происходят именно в такой последовательности, то им не нужно препятствовать или стараться изменить ход. возможно, за этой чередой неурядиц, занявших первое место в их жизнях, кроится что–то большее и более значимое, что поможет обрести гармонию и покой. — нет, это вы простите меня… — громче всхлипывает Тэхён, пока рука брата продолжает нежно перебирать его волосы, — вам итак досталось за последнее время, а я делаю только хуже. мысленно я понимаю, что мои срывы на вас из-за всяких мелочей походят на психоз, но я так отвык от жизни с кем-то, а тут вы! вы оба разные и к каждому нужен свой подход: одному что-то разжёвывать и класть в рот, другому показывать подробно, как и что нужно делать. я чувствую себя каким-то папашей, которому всучили детей на каникулы, а он понятия не имеет, что с ними нужно делать. я такой плохой омега и хозяин, а Бён воспитывала меня совсем не та-а-ак… — поднимает голову вверх и начинает надрывно плакать, из-за чего волнуется даже Кико, мечась из стороны в сторону. его дорогой человек страдает и плачет, а он — крохотный и маленький, не может помочь ему, утешить и забрать его боль. по мгновению, и его мысли долетают до Намджуна и Чимина, что всячески стараются успокоить омегу и прекратить его истерику. альфа, как более опытный в этих делах, знает, что такое состояние повлечёт за собой масштабный скандал, с дальнейшим переходом на личности и возможным битьём посуды — это он проходил несколько лет подряд в юношестве. ну а Чимину даже не стоит и видеть это, чтобы не расшатать свои нервы до предела. — маленький, ты не плохой. — одновременно произносят старший Ким и Пак, переглядываются и начинают смеяться, смотря на разбитого Тэхёна. тот в ответ начинает икать и сильно кашлять — вот она расплата за секундные проявления чувств. — ты самый лучший у нас, — продолжает ворковать над ним Чимин, прижимаясь сильней к нему и потираясь кончиком носа о ключицы — уж этот интимный жест он может позволить ему совершить. — я уже говорил какой ты хороший хозяин, а ты следишь за всем этим в одиночку! да ещё и остальным старикам в деревне помогаешь! Тэ, ты самый настоящий ангел, которого ниспослали на землю. наверное, чтобы приглядывал за нами, — кокетничает омега, чтобы снизить напряжение. и это помогает — в крепкой хватке с двух сторон тело омеги расслабляется и немного обмякает, полагаясь на их надёжные руки. — и омега ты отличный: красивый, умный, всегда поддержишь и подскажешь что делать, если я нахожусь в тупике; обсудить с тобой тоже что-то интересно, и это я вовсе не про городские сплетни. а уж как ты божественно готовишь! будь я альфой, я бы теб– — Чимин, достаточно! — прерывает его резко альфа, при этом косо поглядывая сверху. — тебя понесло уже, мы поняли. — я хотел сказать «любил и никогда не отпускал»! — рявкает в ответ, словно не может получить в ответ за свою дерзость, но Намджун слишком мягкий и всегда относится к ним с большим снисхождением. — а не то, о чём подумал твой извращённый мозг. — вы такие дураки, — смеётся Тэхён, смотря на них со счастливой улыбкой. нос распух и он часто им шмыгает, а глаза ещё слишком красные. — спасибо… — шепчет тише, но слух всё равно улавливает эти слова, — за то, что оказались рядом. мне кажется, я постепенно сходил с ума. здесь, хоть и большинство пенсионеры, пообщаться есть с кем — взять хотя бы госпожу Лим и её подруг. но вы и сами видели как я веду себя с курицами. я уже начал убеждаться, что они понимают меня и начнут отвечать. вот взять Киви, она будто… — будто она твой ребёнок? — смотрит на него с нежностью Чимин. — Тэ, прошу, давай я свяжусь с врачами в Сеуле и мы продиагностируем тебя и решим твою проблему. не упрямься, милый, с этим не нужно затягивать. — нет, — отрезает все попытки Тэхён. ни в его правилах так легко сдаваться и принимать помощь, даже от близких людей. столь долгое отсутствие партнёра и секса в жизни ни сколько не напрягает, зато хлопот меньше в психологическом плане. а вот отсутствие течки уже немного. и если первые три месяца было страшно из-за «мировой засухи», то потом омега тупо забил на своё беспокойство. запах же ещё есть, а значит, не всё так запущенно. — Тэхён, в чём дело? — с опаской в голосе произносит Намджун, и осматривает его с головы до ног. как будто обладает рентгеновским зрением и сможет увидеть корень проблемы. — что–то не так? ты чем-то болен? — да не болен я! — рявкает Тэхён, чуть ли не отпихивая эту парочку от себя. теперь ещё и брат начнёт расспрашивать что с ним не так. и если с Чимином можно поогрызаться в ответ, то с альфой этот номер не пройдёт: тот в прямом смысле залезет на голову, или будет выкручивать руки, чтобы омега во всём сознался. — отвяжитесь от меня и не поднимайте мне давление. — нужен любо-о-овный экстракт! — оглашает любезно Кико на полной громкости всем присутствующим решение проблемы. — пр-ринимать два раза в день! — умница моя, — умиляется Тэхён, когда видит неподдельную радость в глазах этого мальчика, искрящимися всеми цветами обожания. сколько бы не повторял ему Намджун, что пернатый здесь в роли свидетеля, которого нужно разговорить, чтобы узнать местоположение пропажи, Тэхён понимает, что совершил главную ошибку и успел привязаться к нему. даже если всё пройдёт успешно, он не позволит им избавиться от него или вернуть обратно Монкуту. здесь, в окружении него и его любимой одноглазой подружки будет его новый дом. — оттрахать его хорошенько надо, — бормочит себе под нос Чимин. — а любовный экстракт залить внутрь. в тройной дозе. — что ты вечно там нашёптываешь под нос? — пытается выпытать из него альфа. сложенные руки на груди, подозрительный прищур и сама его тушка, возвышающаяся над ним, побуждает только пропищать что-то снова. — говори так, чтобы все слышали. — просто говорю, что Тэхён не болен. я склоняюсь к мнению, что у него появилась какая-то аномалия, а в больницу он не хочет обращаться. — нет у меня никакой аномалии. — все эти игры в «доктора и пациента» начинают утомлять. да, Чимин волнуется и переживает, но не нужно посвящать в тайны и особенности его организма всех в округе. по соседям ещё пусть пройдётся, а то те слишком мало новостей узнали за последнее время. с этим пора заканчивать, как и разогнать эту парочку по разным комнатам. — и вообще, идите спать уже — время позднее. и подхватив Кико на руки, быстро удаляется в сторону мойки. когда рука уже тянется к крану, его отвлекает нежное похлопывание по плечу, а следом и мнущийся рядом Чимин с улыбкой. — оставь всё. я запущу посудомойку завтра утром. специально встану пораньше и всё сделаю. я подумал и решил, что нужно быть благодарным гостем, и я буду стараться помогать тебе. — какую посудомойку? — подумал он, ага. — а у тебя разве нет?.. — невинные глазки, которые уставились на него, выдают в нём человека, где-то просчитавшегося. самую малость. — ты же уже видел, как я мыл посуду. почему тогда такие вопросы? — вот теперь можно и откровенно понасмехаться над этим бедолагой. — я думал, ты воду и свет экономишь. — неловко взъерошивает волосы на затылке и уже понимает, что проебался, потому что работать придётся руками. а омега предпочитает «ручную работу» совершенно иного характера. — вы ж деревенские со странностями. — значит, боишься маникюрчик испортить, да? — да помою я эту чёртову посуду! — пышит и пищит злобным комочком ему прямо в лицо, из-за чего Тэхён только сильней распаляется. — не переломлюсь. — ты и свет на улице не выключил, и неизвестно, сколько он там горит уже. — продолжает добивать его омега по самому больному. после этой фразы глаза Чимина распахиваются ещё больше и наливаются паникой, а рот приоткрывается для короткого вздоха. выйти на улицу в тёмное время, даже при свете уличного фонаря — теперь гигантское табу для него. слишком ещё свежи воспоминания, что там, за забором стоят неизвестные, пристально наблюдают за ним и только и ждут подходящего момента, чтобы напасть. — не-не! — мотает головой в приступе панике и поиске безопасного места. но на глаза попадается только Намджун, которого он хватает за руку и быстро уносится наверх по лестнице, пока тот не успел очухаться и начал засыпать вопросами. — всё, мы спать! доброй ночи! — доброй ночи, — тянет Тэхён, провожая взглядом их быстро передвигающиеся ноги по ступенькам. — вот же послали помощничков на мою голову, да, Кико? — Кико смог бы лучше! — прыгает на несколько раз, выпячивая грудку и показывая этим свою важность. — Кико ас-с-с! — ты такой умный ребёнок. с каждым разом я всё больше поражаюсь твоему словарному запасу, — берёт его на руки, прижимая к своей шее, что уже заняла первое место в списке любимых его пернатого и направляется выключить свет. — когда всё закончится, я оставлю тебя себе, а Намджуну мы не скажем. это будет наш с тобой секрет. — проговаривает так тихо, чтобы все остальные в доме не смогли узнать об этой новости. — секрет-секрет! — подражает его интонации Кико. подходя к выключателю, Тэхён краем глаза улавливает движение через приоткрытую дверь вдалеке. незнакомый пикап, плавно обогнув главный въезд в деревню, направляется в сторону дома, который до этого пустовал два месяца. свет ближних фар продолжает гореть ещё какое-то время, но никто не выходит их машины, ну а Тэхён уже слишком измотан, чтобы ожидать появления незнакомцев. даже при его хорошем зрении и относительно небольшом расстоянии ему не получится разглядеть их лиц. и почему-то это наталкивает на мысль, что с новыми соседями не выйдет ничего хорошего. он ещё не привык к прошлым.