Тот, что был предназначен судьбой

Примечание от автора, которое пригодится во время чтения: В тексте акцентировано внимание на такой вещи, как акупунктурная точка (Из традиционной китайской медицины - точки, расположенные по всему телу человека, влияние на которые позволяет усиливать или, наоборот, угнетать работу конкретного органа или органов). В тексте речь идет о конкретной, Нэй Гуань точке - заставе, преграждающей путь негативной энергии, которая закрывает сердце и несет функцию защиты. Название точки в переводе означает “Нэй” - внутренняя, “Гуань” - горный проход, застава, заслон. Любая энергия, которая поступает к сердцу, в любом случае проходит через нее. Если это энергия болезнетворна, способна вызвать физические недуги - "застава" ее задерживает, чем защищает сердце от проблем. Расположена она на внутренней стороне запястья и является в теле парной. Так же автор настоятельно рекомендует перед прочтением вернуться взглядом к описанию работы. Там лежат прекрасные арты, которые вдохновили меня на написание "горячей" части этой работы. Конец примечания. Тонкие, изящные пальцы скользили по струнам, извлекая чарующий звук из инструмента с не менее чарующим названием, заполняя успокаивающее мелодией границы цзинши. Эта мелодия была слышна и за пределами покоев второго нефрита клана Лань, сливаясь с вечерним и уже слегка ленивым щебетом птиц. Она пела с ними, провожая день и убаюкивая земли Гусу. Как никогда эта музыка была созвучна с тем, что чувствовал тот, кто исполнял ее. Покой, радость, тепло... То была весна, воплощённая в тихом танце струн. Оттепель. А затем вдруг - новая нота, веселая и задорная, то и дело обращающая на себя внимание в мирном потоке звуков. Особая нота... И тот, кому она посвящалась уже подбирался к цзинши, прикрывая глаза от удовольствия, которое вызывала встречающая его мелодия, что не стихла даже тогда, когда он оказался в покоях Лань Чжаня. Вэй Ин остановился в дверях комнаты, с улыбкой рассматривая мужчину, сидевшего в центре комнаты на коленях и бережно перебирающего пальцами струны. - Приятно так возвращаться домой, - ухмыльнулся он, проходя вперёд и нагло усаживаясь напротив Ванцзи, чей внимательный золотой взгляд сразу скользнул по фигуре юноши, от головы и вниз, тщательно осматривая и замирая на двух пухлых кувшинах в руках Вэй Усяня. Тот ловко поймал этот взгляд и улыбнулся шире: - Будем сегодня праздновать. День был суетный, вечером положено расслабление и отдых! Вэй Ин поставил "Улыбку Императора" рядом с собой и наклонился к Лань Чжаню, игриво его разглядывая. - Но ты уже, наверное, обо всем знаешь, а? - Нет, - повел плечами Ванцзи, отодвигая в сторону свой гуцинь и поднимаясь с места, чтобы принести пиалы. - Знаешь! Детишки за мной сегодня ведь не просто так весь день ходили? А вечером их и след простыл, стоило только явно дать понять, что я возвращаюсь в Гусу. - У тебя были дела в городе. У них тоже, - ответил Лань Ванцзи, возвращаясь к своему гостю с пиалами и снова усаживаясь напротив. Что же, его слова - чистая правда. У Вэй Ина были дела в городе и у юных адептов клана Лань они тоже были. Только если дела первого были посещением пары нужных ему мест, дела других - приглядывать за ним в этот момент, ведь Ванцзи утром отправиться вместе с Вэй Усянем, к сожалению, не смог. - Ну понятно, - ответил Вэй Ин, хитро щурясь и внимательно рассматривая Лань Чжаня. - Тогда рассказываю... Юноша взял в руки кувшин, начиная разливать напиток по пиалам. - Не так давно ты настойчиво рекомендовал мне заняться этим телом серьезно... Действительно, оно не такое стойкое, как хотелось бы... Но томик с тренировками, что ты мне посоветовал, честно говоря, и до конца дочитать-то тяжело, не то что ввести в повседневную привычку упражнения из него! Хотя, признаю, некоторые главы очень даже содержательные... Но я нашел способ лучше! - заявил Вэй Ин. Лань Чжань же... Тяжело вздохнул. Впрочем, это было ожидаемо. У Вэй Усяня везде и во всем своя дорога. Мужчина чуть склонил голову на бок, ожидая продолжение рассказа. Однако, в планах у Вэй Ина было на данный момент не рассказывать, а показывать. - Смотри, - Юноша вытянул руки вперёд, откатывая рукава своего темного одеяния и демонстрируя запястья с внутренней стороны. По предплечьям Вэй Ина тянулась тонкая вязь из изящных черных символов. - В спокойном состоянии просто рисунки, но если я начну что-нибудь делать... - Глаза юноши загорелись алым и в тот же миг красным замерцали и татуировки на его руках. - Они тоже начинают работать. - Нэй Гуань, - кивнул Лань Чжань. Внутренняя застава. Особая точка на пути потока энергии к самому сердцу, предназначенного для его защиты от слабости и болезней. И в цепочке иероглифов хорошо узнавался родной почерк... Точное послание, усиливающее способность тела сопротивляться. Очередная гениальная выдумка Вэй Ина, составленная его собственной рукой, которую городской мастер занес ему под кожу в месте, наиболее подходящем для действия этого заклинания. Вэй Усянь погасил свой алый взгляд, приводя в спокойное состояние рисунки у себя на руках и улыбнулся. - Ну, как? Хорошо же придумал? Теперь не буду чуть что падать в твои объятия и кашлять кровью... Без крови, согласись, как-то по-романтичнее, - сказал Вэй Ин. Лань Чжань отвёл взгляд, кивая. Кончики ушей его слегка покраснели от произнесенного юношей... Но не согласиться было невозможно. Ванцзи всегда готов был оказать помощь юноше и не важно, истекал ли он кровью, кашлял без остановки, дрожал или вовсе был без сознания. Но каждый из этих моментов вызывал тяжёлое волнение глубоко в груди мужчины. Так не должно было продолжаться, ведь нельзя знать наверняка, где Вэй Ин таким образом найдет свой предел. Лань Чжань протянул вперед ладони и мягко провел ими по рукам юноши, нежно касаясь рисунков. Он был рад, что у тела Усяня теперь была подобная защита. Это... Приносило некоторое облегчение. - Правда же за такую шалость стоит выпить? - спросил Вэй Ин, наблюдая за этим приятным жестом Ванцзи, после чего аккуратно убрал руки и взял свою пиалу, ожидая, пока Лань Чжань последует его примеру. Тот же кивнул и потянулся за своей порцией "Улыбки Императора". Оба чуть приподняли свои пиалы, глядя в глаза друг другу и приложились к напитку. - Мм, хорошо-то как! - заключил Вэй Ин, опрокинув в себя первую пиалу и сразу подливая себе ещё, пока Лань Чжань отставлял пустую ёмкость от себя. Взгляд его почти сразу сменился, посоловев. Как и всегда, когда в тело заклинателя попадал алкоголь. Вэй Усянь тихонько хихикнул. Сколько бы раз он не наблюдал эту картину - она всегда его очаровывала. - Но! Лань Чжань, это ещё не всё! - М? - Ванцзи поднял взгляд на юношу, хмуро рассматривая его лицо. Ему было любопытно, о чем шла речь. - Я решил сделать ещё кое-что лично для тебя, - сказал Вэй Ин, чуть отклоняясь назад, стягивая с себя обувь и нижнюю часть одежд, устраиваясь затем на локтях. Он игриво рассматривал мужчину перед собой, чьи глаза сосредоточенно следили за каждым его действием. - На бедре. Хочешь взглянуть? Риторический вопрос. Особенно после такого "приглашения" это сделать. Лань Чжань потянулся вперёд, неторопливо приближаясь к Вэй Ину и аккуратно подцепляя ткань его его ханьфу, и приподнимая... И почти сразу замечая рисунок, опоясывающий бедро юноши. Его маленькую часть, что начиналась чуть выше колена - хвостик белой ленты, вбитой чернилами под кожу. На осмысливание этой картины Ванцзи явно нужно было время. Он замер, рассматривая ту небольшую часть рисунка, что была ему доступна. Вэй Ин же сел чуть более прямо, с озорством в глазах рассматривая мужчину и не смог удержаться от комментария: - Теперь у меня есть лента, которой может касаться только... Ох! Лань Чжань вдруг резко опрокинул юношу на спину, выбивая из него возглас удивления, не давший закончить фразу. Сам же Ванцзи уверенно полез под темную ткань одеяния Вэй Усяня, уходя под нее с головой. Пальцы его коснулись кожи юноши, повторяя изгибы нарисованной ленты, делавшей оборот вокруг бедра и выходящей вторым своим концом почти что к паху Вэй Ина. Белая, с голубыми облаками, теперь навечно застывшая под кожей Вэй Усяня. От такого зрелища у Лань Чжаня даже дыхание сбилось, а в груди быстро забилось сердце, отдаваясь гулом в ушах. Он припал губами к бледной коже Вэй Ина, обнажая зубы, не в силах удержать себя от искреннего порыва впиться укусом в бедро юноши. Дрожь пошла по телу Вэй Усяня, ноги свело сладкой судорогой. Болезненный, но такой приятный укус, мгновенно заставил юношу ощутить жар, зарождавшийся в паху и приятно растекающийся по телу. А вот твердый пол под ним неприятно холодил спину, отчего Вэй Ин начал приподниматься, пытаясь находу сообразить чем и как убедить Лань Чжаня переместиться в более удобное место для продолжения. Однако, ощутив намерение Вэй Усяня выбраться в момент, когда отпустить его было выше сил Ванцзи - Лань Чжань резко выбрался из под его ханьфу, поспешно стаскивая с себя налобную ленту и мгновенно опутывая ею руки Вэй Ина. Очевидно, что никуда с этого места сходить они не будут... Не в такой момент, когда в голове сдержанного и воспитанного в строгости Нефрита клана Лань не было ни одной приличной и праведной мысли. Только... Неистовый огонь желания, обжигающий изнутри. Руки Ванцзи уверенно коснулись одежды Вэй Ина, стягивая их, распахивая, оголяя его тело перед медовым взором, а следом сбрасывая траурное одеяние клана и с себя. Теперь... Ничего не мешало телу касаться тела. Льнуть своей кожей к коже Вэй Ина, так близко, как только возможно, до мельчайших деталей, изгибов, изучать его руками, губами, оставляя зубами метки на его теле. - Мой... - прошептал Лань Чжань, возвращаясь ладонями к бедрам Усяня, вновь проходясь пальцами по рисунку. И теперь уже никакой холод пола не мог затмить жара, пожирающего тело Вэй Ина. Теперь уже все было не так важно, как стремление потянуться скованными руками к Ванцзи, цепляясь пальцами за его длинные волосы цвета ночи. Все было не так значительно, как жадные прикосновения обычно холодного Лань Чжаня, который сейчас давал выход своим страстям. Вэй Ин выгибался под ним, жадно ловя ртом воздух и не сдерживая протяжного стона, когда ощутил Ванцзи внутри себя, слабо потянув мужчину на себя, желая обнять его, впиться в губы и... Не думать. Отдаться чувству этого слияния душ и тел. И Лань Чжань охотно последовал этому желанию, прижимая к себе любимого и касаясь своими губами его губ, двигаясь внутри него, непослушными руками прижимая к себе сильнее. В такие моменты оторваться от Вэй Ина даже на мгновение для Ванцзи было подобно смерти. Как и для Вэй Усяня, обнимавшего мужчину ногами, прижимавшего его к себе так, словно если бы он позволил себе отстраниться хоть на миг - мир исчез бы в ту же минуту, оказавшись лишь миражом. - Твой... Лань Чжань, - выдохнул Вэй Ин на ухо Ванцзи. - Весь твой, без остатка. Лань Чжань, Лань Чжань... - снова и снова Вэй Усянь твердил дорогое сердцу имя, с каждым вдохом, стоном, резковатым движением внутри. Он повторял это имя вновь и вновь, ощущая его на языке как вкусный нектар, как мед, такой же сладкий, как золотой взгляд его владельца. А руки Ванцзи всякий раз прижимали его к себе сильнее и крепче, не давая и на миг усомниться в том, что объятия мужчины вечны. И в этот миг два столь разных мира Лань Чжаня и Вэй Ина сливались в один... Мир, где были лишь они. Где не было иной боли, кроме ноющего от сладкой истомы тела и не было другой радости, кроме счастья быть друг с другом так близко, ярко и горячо. Мир, который был им так важен и необходим, обретя который, больше ни за что и никогда нельзя было его потерять.