Не подтолкнёте, джентльмены?

      Команда вела себя странно. Они все явно что-то замышляли. Переглядывались и перешёптывались между собой. После заката собирались на палубе в тесный круг и что-то тихо обсуждали. Иззи это заметил, потому что последние две недели спал крайне тревожно и просыпался ночами, преследуемый кошмарами. В этих снах он захлёбывался собственной кровью или солёной морской водой. В этих снах он иногда слышал жуткий леденящий душу смех Чёрной Бороды. Чёрная Борода крепко его удерживал и закрывал ему рот, не давая пошевелиться и сплюнуть. Иззи казалось, что он теперь не избавится от привкуса плоти и крови во рту. Его разум мог бы полностью зациклиться, переваривая снова и снова то страшное пробуждение, если бы это было самым сильным впечатлением из того, что произошло на «Мести». Однако угроза жизни, нежели здоровью, на Иззи всё же производила куда больший эффект, поэтому чаще всего ему снилось, что команде удалось довести начатое до конца. В этих снах вместо Чёрной Бороды Иззи крепко удерживало море и не давало сплюнуть воду, до режущей боли заполняющую лёгкие. В обоих снах Иззи задыхался. От обоих снов он рывком подскакивал на постели, обливаясь холодным потом и фантомно ощущая, как что-то мешает ему дышать, застревает в глотке, давит на грудь. Он долго пытался прийти в себя и отдышаться. До рассвета сидел, уставившись в стену. Иногда вставал и ковылял из своей каюты проветриться на свежем воздухе.       В одну из своих бессонных ночей Иззи и заметил подозрительное поведение экипажа. Раньше он мог улавливать тревожные звоночки сразу и вовремя успокоить команду, усомнившуюся в своём капитане. Такие вещи Иззи ловко регулировал ещё в зародыше, пока всеобщее негодование не вылилось в нежелательные действия. В этот раз Иззи не знал, насколько далеко всё зашло. В этот раз Иззи не находил в себе сил и сноровки, чтобы разнюхать творящееся за его спиной; не находил слов и уверенности, чтобы вмешаться. В этот раз Иззи помнил прошлый раз, где не смог вовремя заметить и защитить даже себя. В этот раз Эдвард превзошёл самого себя в своих сумасшедших идеях. Он мог целыми сутками не вылезать из своей берлоги, но если вылезал, то заставлял содрогаться своим безумием даже самых отмороженных, удивляться своими нелогичными выходками даже самых глупых, поражаться своему поведению даже самых бесстрастных и протестовать своими перепадами даже самых покорных. Казалось, команда, которую они наспех набрали после того, как высадили людей Боннета на необитаемый остров, с каждым днём всё больше выходит из-под контроля. Иззи был на грани нервного срыва из-за дурных предчувствий.       В планах Эдварда перестал пристутствовать хотя бы проблеск какого-то смысла. Хотя бы минимальные логика и последовательность. Его идеи не срабатывали, в них не осталось гениальности. Раньше было можно не ухватить нить его сложной мысли, но довериться результату, к которому Эдвард ведёт, и это доверие оправдывалось, даже превосходило ожидания. Теперь всё изменилось; всё стало топорным, безрассудным, безумным. Никто ничего не понимал в действиях капитана. Все смотрели на Иззи, и в их глазах читались страх, злость, недовольство, непонимание и обвинение. Иззи делал вид, что всё идёт по плану, но на самом деле он и сам ничего не понимал. На самом деле Иззи кололо подозрение, что Эдвард пытается их всех убить, заставляя следовать каким-то полоумным приказам. На самом деле Иззи был сам напуган, и свой липкий страх он запирал глубоко в себе, прятал под непроницаемой маской, выдавая лишь одну эмоцию любому, кто к нему смел приблизиться – гнев. Но этот ядовитый страх сворачивался внутри него холодным склизким щупальцем, мучая кошмарами и бессоницей. Единственное, что Иззи понимал – так продолжаться дальше не могло. И впервые в жизни он не знал, как действовать. Он чувствовал себя больным, покалеченным, измотанным, слабым, бесполезным; одним словом – до крайности заёбанным.       Нельзя сказать, что Иззи вообще ничего не предпринимал. Попытки были, да все неудачные. Сначала он попытался обсудить свои подозрения с Эдвардом, но сделал только хуже. Эдвард после этого разговора ночью совершил набег из своего убежища на палубу. В руке он держал револьвер, еле стоял на ногах и кривил губы в поистине страшной и безумной ухмылке.       — Кто-то здесь чем-то недоволен, мм? — вопрошал он у замершей в испуге команды. — Так скажите мне в лицо! Ты! — Эдвард направил ствол на одного из новеньких на судне. Это был коренастый мужчина с немного глуповатым выражением лица. Возможно, просто его изломанные брови имели такую странную форму, придавая ему вечно недоумевающий вид. Громила опустил глаза на дуло, направленное на него, нервозно сглотнул и поднял взгляд обратно, удивлённо вытаращившись на Чёрную Бороду.       — Нет, Чёрная Борода, сэр. У меня нет никаких претензий, — дрогнувшим голосом промямлил он.       — Значит, нет никаких грёбаных претензий?! — рявкнул Эдвард зычным пробирающих до неприятных мурашек голосом. — А вот у меня есть!       После этих слов Эдвард выстрелил в воздух, заставив присутствующих пиратов вздрогнуть и сделать шаг назад. С корабля вспорхнули все чайки и разлетелись в разные стороны.       — Так вы выполняете свои обязанности?! Какая скотина посмела опустить паруса?! Разве я велел останавливаться? Фэнг!       Фэнг немного побледнел. Услыхав своё имя, он покорно выпрямился, встав по стойке смирно.       — Да, сэр.       — Это ты опустил паруса.       — Да, но...       Эдвард отточенным движением, наполненным твёрдым изяществом, крутанул револьвер, повращав его на пальце и, размахнувшись, ударил Фэнга по лицу рукоятью.       — Это был не вопрос! — заорал Эдвард.       Фэнг рефлекторно схватился за горящую щёку, глаза его заслезились от несправедливости и обиды. Он просто выполнял приказ, отданный Иззи. Фэнг промолчал, опустив глаза в пол. Эдвард размахнулся ещё раз, но к ним подскочил Иззи, встав перед Эдвардом спиной к Фэнгу.       — Это я опустил паруса, капитан! Пора остановиться и разработать план. Это моё решение, команда за него не в ответе, они выполняли мой приказ.       Эдвард слегка опустил руку, исподлобья глядя на Иззи. Взгляд его был тёмный, недобрый. Его волосы волнистыми змеями закрывали часть лица, на котором появился не предвещающий ничего хорошего оскал. От всей его фигуры волнами исходила угроза. Эдвард перевернул револьвер обратно дулом и направил его на грудь Иззи. Чуть помедлил и опустил ниже к животу. Замер. Затем опустил ещё ниже, к коленям, переводя дуло с одного на другое.       — Левое или правое? – Эдвард склонил голову к плечу в задумчивости. Воцарилась напряжённая тишина, только за спиной у Иззи Фэнг издал ошеломлённый вдох. Иззи не двинулся с места. Его грудь тяжело вздымалась, но лицо оставалось непроницаемым.       — В прошлый раз вы решили без моей помощи, на левой или на правой. Думаю, в этот раз тоже справитесь с этим выбором сами, босс, — так тихо, чтобы его никто, за исключением Фэнга, который стоял близко к ним, не расслышал, ответил Иззи ровным голосом.       Эдвард опустил глаза на стопы Иззи, и его волосы скользнули на лицо ещё сильнее, скрывая взгляд. Не поднимая головы, Эдвард резко вскинул руку и выстрелил в воздух второй раз. Онемевшая команда дёрнулась. Фэнг ахнул и по неясной причине потянул Иззи за жилет, будто пытась увести с линии огня. Иззи отмахнулся, наблюдая за капитаном. На этом действии Эдвард выдохся, его рука опала. Он издал прерывистый всхлип, и это заставило Иззи напрячься сильнее, чем перед дулом револьвера.       — Иди к себе в каюту, — по-прежнему очень тихо, но зло прошипел Иззи.       Эдвард сделал нервное движение головой, словно прогоняя назойливую муху, и его повело в бок. Иззи протянул руку, чтобы не дать упасть, но Эдвард её оттолкнул, и выставил ногу в сторону, удерживая себя в вертикальном положении. Засунув револьвер за пояс, он неровным шагом покинул палубу. Иззи повернулся к притихшим пиратам. Поднял руки, широко и, как он думал, ободряюще улыбаясь команде. Команда содрогнулась и не поверила этой улыбке.       У Иззи был кое-какой козырь. Его поставят в известность в случае красной тревоги. Он узнает за день, и у них с Эдвардом будет время принять меры. Иззи обязательно предупредят (это единственное, на что оставалось рассчитывать).       Иззи отгонял прочь мысль, что этот козырь ненадёжный. Иззи связывал свои сомнения с природным недоверием. В конечном счёте, чувство долга свойственно даже негодяям. А его козырь негодяем не был.       В том, что козырь не был негодяем Иззи засомневался, когда в один из всех паршивых дней не нашёл в своей каюте оружия. Никакого. Оно просто пропало. Иззи перерыл всё, что было можно. И что нельзя – перерыл тоже. Как не перерыть, когда исчез даже кинжал, который Иззи всегда носил при себе. Кровь застыла в жилах, пальцы дрожали, паника поднималась из самого нутра. Когда он ошибся? Он так устал, что задремал всего минут на десять на палубе. Эдварду давно было пора его пристрелить, как бесполезную псину, больше ни на что, кроме ошибок в своих расчётах не способную.       Ночь накрыла своим куполом Карибы, разукрасило своими угольными росчерками море, зажгло узорами звёзд небо, укутало траурным одеянием «Месть». Иззи прижался спиной к двери капитана и сполз на пол. В тревожной дымке сна Иззи прислушивался, и слух его был до предела напряжён. Снаружи – тихо, за дверью – поскрипывание и тяжёлые выдохи. Эдвард то ворочался на диване, то всхрапывал, то всхлипывал, то скулил, то затихал. Но он дышал. И Иззи дышал тоже. Подсознательно Иззи ожидал эту перемену в звуках, ожидал поймать это ощущение – но оказался не готов. Шаги, тяжёлые и торопливые. Шёпот десятка голосов, возбуждённый и уверенный. И дыхание смерти, холодное и пронизывающее. Иззи живым себя не ощущал, лишь учащённо забившееся сердце напоминало, что он пока что и не мёртв.       Иззи подорвался и чуть не взвыл от острой боли, отозвавшейся в ноге на резкое движение. До этого момента вполне терпимая, она будто только сейчас решила подкосить Иззи окончательно и заставить рухнуть на землю, сдавшись. Сцепив зубы, Иззи ввалился в капитанскую каюту и подставил к ручке двери стул, пододвинул один из книжных стеллажей и тумбочку, перекрывая вход. Иззи не успевал соображать, как он умудрился это сделать в одиночестве и так быстро, да к тому же с покалеченной ногой. Думать времени не было – надо было действовать. Иззи пошарил в тумбочке, на полках, заглянул под подушки и в проёмы дивана. Ни одного пистолета, ни одного кинжала. Хотелось истерично расхохататься (легенды гласили, что Чёрная Борода постоянно при себе носит шесть револьверов, ха, какая оглушительная чушь, но найти сейчас хотя бы один не помешало). Вот только здесь тоже ничего не было. Не было того, что можно разбить на острые осколки, которыми было бы славно вспороть глотки предателям (или хотя бы защититься). Не было даже бутылок. У Эдварда же всегда в каюте валялись пустые бутылки во время его пиздостраданий. Куда они все делись? Как такое возможно?       Эдвард раздражённо пошевелился, реагируя на шум. Никакого испуга он не ощутил, он знал, что войти в капитанскую каюту и начать в ней шариться может позволить себе только его ебанутый первый помощник. Злобно рыкнув, Эдвард разлепил мутные глаза и попытался сфокусироваться на ночном посетителе. Иззи суетился, маячил, и это сильно раздражало. Голова вспыхнула болью. Прежде, чем Эдвард успел сказать хотя бы одно матное слово, Иззи прытко подлетел к его постели и засунул руку под его подушку, пытаясь нашарить припрятанный там кинжал. От такой наглости все слова растерялись, Эдвард приоткрыл рот, но так и не выдавил из себя ни звука. Какого хера, спрашивается?       — Тебе, блять, что, совсем мозги вышибло, пёс? — несколько секунд спустя Эдвард всё же смог отреагировать. Голос его был хриплый, надломленный. Ситуацию усугубляло то, что Эдвард совершенно не понимал, что вдруг нашло на Иззи. Не уверенный, что сейчас сможет сделать свой тон устрашающим, Эдвард компенсировал недостаток угрозы в голосе тем, что схватил Иззи одной рукой за горло.       После этого действия и явно выраженного недовольства Иззи наконец соизволил заметить, что Эдвард не спит и негодует. Иззи поймал взгляд Эдварда и замер, не пытаясь убрать его руку с горла, а по-прежнему держа её под подушкой. Глаза Иззи распахнулись, в них застыла дикая смесь неверия, разочарования, отчаяния и злобы. Да что с ним такое? Даже в полутьме каюты можно было разглядеть, как он бледен, почти до зеленоватого оттенка.       — Если укачало, иди проблюйся, нечего здесь копошиться, — мрачно посоветовал Эдвард и отпустил чужое горло. Эдвард с силой хлопнул Иззи по руке, заставив его отдёрнуться, и сам просунул ладонь под подушку. Кинжала там не было. Эдвард вскочил, схватив Иззи за руку, потом за вторую. Иззи был тоже безоружен.       — Эдвард, у нас проблема, — Иззи наконец подал голос и вытянулся во весь рост, как будто к чему-то готовился. Звучал он нервно и напряжённо. Эдвард внимательнее присмотрелся к своему помощнику. Иззи старался держаться, но Эдвард достаточно хорошо его знал, чтобы не обманываться ни его угрожающими оскалами, ни его истеричной агрессией, ни его лихой бравадой. Иззи сейчас был в полнейшем ужасе, а такое с ним бывало крайне редко. И обычно означало, что у Иззи не просто разыгралась паранойя, и он в очередной раз ноет по этому поводу, а что действительно близится настоящий пиздец. Эдвард моментально протрезвел и окончательно проснулся.       Грохот в дверь привлёк внимание. В каюту начали ломиться и вряд ли ради того, чтобы спросить, как дела и поболтать о жизни. Книжный стеллаж пошатнулся под натиском. Эдвард без особой надежды проверил все свои потайные места на одежде, где он прятал ещё два кинжала, револьвер и миниатюрное лезвие. Ожидаемо ничего не нашёл.       — Я так понимаю, оружия нигде нет?       Иззи покачал головой.       — Даже на камбузе пропали все ножи и вилки.       — Явно же не за один день они всё продумали, смотри-ка, как подготовились. А твои глаза в это время были в жопе, а, Из?       — Если бы ты не был всё это время в пьяном угаре и слезливых соплях, то у нас мог бы быть план! — выпалил Иззи, защищаясь. Эдвард промолчал – ссориться было не время. Грохот нарастал, в дверь уже ломились несколько человек, пытаясь снести её вместе со всей загромоздившей проход мебелью.       — Иди за мной, — приказал Эдвард. Он подбежал к самому крайнему стеллажу и наклонил вниз, будто рычаг, маленькую встроенную в полку статуэтку. Открылся потайной вход. Иззи остался стоять на месте, удивлённо приподняв брови и хлопая глазами. Потом очередной грохот заставил его перевести дикий взгляд на дверь. Он держал одну ногу в паре сантиментров от пола и не мог на неё ступить. На его лице, к которому липли влажные от пота пряди волос, отразилась паника.       Эдвард разозлился.       — Дьявол бы тебя побрал! — не было ни секунды лишнего времени, но Эдварду пришлось вернуться. Иззи тут же вцепился в него, то ли желая защитить, то ли прося защиты. От его хватки чуть одежда не затрещала. Эдвард болезненно сцепил зубы. У него самого начинало побаливать колено. Он помог Иззи опереться на себя и потащил его в тайный гардероб. Они успели только чудом. За стеной, как только с ней слилась потайная дверь, можно было расслышать оглушительный стук потерпевшей неудачу в осаде мебели, топот десятки ног и голоса штурмом взявшей капитанскую каюту команды.       — Мы знаем, что ты здесь, Эдвард Тич! — проорал кто-то за стеной.       Иззи нервно дышал, его пальцы мёртвой хваткой застыли на рукаве Эдварда.       — Мы выберемся, — пообещал Эдвард. — Единственного, кто мог знать об этом месте, я отправил кормить акул.       Иззи вдруг тяжело выдохнул и, если это было вообще возможно, побледнел ещё сильнее.       — Эдвард, — слабым, почти умирающим голосом выдавил он.       — Тише, — шикнул Эдвард. — Не шуми.       — Тич, ты не сможешь спрятаться! Пришёл конец твоей власти! Выходи, всё кончено!       — Эдвард, — снова попробовал Иззи. Он выглядел так, словно хочет сказать что-то важное, но Эдвард не думал прислушаться. Иззи и так совершил слишком много оплошностей за последнее время, чтобы иметь право голоса. — Эдвард, послушай...       Эдвард с шипением закрыл Иззи рот ладонью и припёр его к стенке.       — Я сказал, блять, тихо.       Шаги приблизились, за стеной послышалась возня. Несколько секунд тишины, затем шевеление и шёпот.       — Открывай, Люциус! — раздался щелчок, и Эдвард замер в шоке. Перед ним предстал Люциус Сприггс, немного бледный, но живой и решительный. Он избегал взглянуть на Иззи, но на Эдварда смотрел в упор, и взгляд его был недобрым, совершенно сучьим. Сприггс скривил губы, и отступил в сторону, давая обзор остальной команде.       — А вот и он. Я же говорил, что здесь есть ещё одна комната.       Эдвард понял, что задержал дыхание, и сделал вдох. Иззи горячо и влажно дышал ему в ладонь, и, поймав это ощущение, Эдвард медленно обернулся к Иззи. Эдвард смерил его долгим взглядом и убрал ладонь. Пришло осознание, что Иззи пытался ему сообщить.       — Ты знал, что он жив, — глухо произнёс Эдвард, и это был не вопрос. Он не мог поверить в происходящее, его прошиб нервный озноб. Поймав потерянный взгляд Иззи и не дождавшись от него ответа, Эдвард размахнулся и наотмашь ударил его по щеке тыльной стороной ладони. Если бы за спиной Иззи не было стены, он бы полетел на пол.       Эдвард не дал ему сползти по стене, схватил за лацканы и заорал ему в лицо:       — Какого ёбаного хрена, Иззи?! Я сделал, что ты хотел, я сделал это, чтобы защитить нас, но тебе всё равно не нравится, и ты продолжаешь идти против моих решений! Почему ты мне не сказал раньше?! По-твоему я просто развлекался, когда выкинул этого чёртового писца, который слишком много знал?! Да твою же мать!       Эдварда сзади схватили под руки, оттаскивая от Иззи, но Эдвард вывернулся и вцепился в Иззи ещё сильнее. Громила с вечно недоумевающим лицом перехватил Иззи поперёк груди, потянув его к себе, но Иззи тоже рефлекторно схватился за Эдварда. Понадобилось какое-то время и несколько человек, чтобы их отодрать друг от друга.       — Уберите руки! Я капитан! Я ваш грёбаный капитан! Какого хера вы творите! — Эдварду скрутили за спиной руки и вытолкнули его в коридор.       — Измельчали вы, капитан, — хрюкнул один из новонабранных пиратов. — Ваше время прошло, пора и честь знать. От Чёрной Бороды всё равно остались только громкое имя, да прах, развеянный по ветру.       — Сейчас ты развеешься по ветру, ублюдок! Я, блять, Чёрная Борода! И в ваших интересах меня сейчас же отпустить, иначе вам придётся очень сильно пожалеть о содеянном, — оскалбился Эдвард. Его приволокли на палубу. Пират, его удерживающий, кивнул товарищу, и тот достал верёвку.       — Вы не посмеете! — в ярости вскричал Эдвард.       — Хочешь проверить, Чёрная Борода? — гоготнули в ответ.       — Давай проверим, — с вызовом бросил Эдвард и со всей силы надавил на ногу скрутившему его пирату. Тот охнул, и ослабил хватку. Эдвард вырвал одну руку, быстрым движением достал из своих волос шпильку и пережал её зубами, сломав надвое, чтобы она стала острее. Второй пират с верёвкой подскочил к нему, и Эдвард, не раздумывая, всадил ему в глаз шпильку, полностью ускользая из чужого захвата под душераздирающее завывание мужчины.       Иззи тоже как-то удалось ненадолго вывернуться. Кажется, он кого-то укусил, потому что послышался плаксиво-возмущённый выкрик:       — Этот мелкий меня укусил! Вот же вертлявая сука!       — Предоставьте его мне, вы всё равно не знаете, как с ним обращаться, — сразу же подключился Фэнг, который схватил Иззи одной рукой за оба запястья, а второй плотно прижал к себе, почти обнимая и не позволяя двигаться. Иззи яростно зашипел, кляня Фэнга на чём свет стоит.       Эдвард рванулся было вперёд, собираясь выхватить у кого-нибудь оружие, но резко остановился. Путь ему перегородили Джим. Они провели пальцами по полям своей шляпы, и их глаза сверкнули сталью в свете луны. Их лицо ничего не выражало, кроме хладнокровной решительности. Эдвард непроизвольно подался назад, ища другой путь, но Джим с молниеносной точностью в несколько плавных неуловимых шагов приблизились к нему, не дав улизнуть, и направили на него кинжал.       — Не делай резких движений, — предупредили они с угрозой в голосе.       Эдвард замер, твёрдо глядя Джим в глаза. После нескольких секунд усыпляющего бдительность повиновения он в один резкий внезапный рывок отклонился в сторону и ударил их по ноге. Перехватив чужую руку с кинжалом, Эдвард рассчитывал заломить её у Джим за спиной и выбить оружие.       Джим среагировали мгновенно, не дав совершить задуманное. Они согнули вторую руку и локтем врезали Эдварду под дых, выбив весь воздух из лёгких и выскользнув из хватки Эдварда, который не ожидал, что сила и ловкость Джим могут быть равны его собственным. Эдвард сделал над собой усилие, пружинисто подпрыгнул, выбил ногой кинжал из рук Джим и сделал быстрый выпад вперёд в стремлении повалить Джим на землю, но они ловко увернулись и ударили Эдварда кулаком по лицу. Эдвард отлетел к перилам. На губах он почувствовал солоноватый привкус.       — Хороший удар, — Эдвард усмехнулся.       Громила направил на него револьвер, но Эдвард даже не взглянул в его сторону, буравя взглядом Джим.       — Нет! — раздался визгливый голос Сприггса. Эдвард поморщился. — Не надо стрелять! Мы же договаривались никого не калечить, просто скинуть его за борт!       — Но эти двое не выполнили договор никого не калечить! — возразил кто-то из головорезов, показав свой окровавленный палец, а затем махнул рукой в сторону воющего и держащегося за свой глаз мужчины.       — Они в нём и не участвовали, идиот, — фыркнул Фэнг. — Сговор же был против них. То есть против Чёрной Бороды, — поправился он под взглядом Сприггса.       — Чёрт. Точно, — уныло отозвался пострадавший пират.       Сприггс встал напротив Эдварда. Его глаза пристально вглядывались в лицо своего несостоявшегося убийцы со смесью горечи, страха и жгучей обиды. Сприггс не выглядел ни разочарованным, ни злым, скорее так выглядят люди, которые хотят сказать: «Я и так знал, что ты мудак, но ты не только оправдал моё недоверие, ты его превзошёл».       — Эпичное шоу талантов вышло, — ядовито выплюнул Сприггс. — Скажете что-нибудь напоследок?       — И даже чаю не попьём на дорожку? — насмешливо спросил Эдвард.       — Лучше воздержаться. В вашей компании не слишком комфортно, — колко ответил Сприггс.       — Даже мой прощальный стишок не запишешь?       — Выронил перо, когда ночью искупался.       — Мы когда-то сказали Стиду, что он самый худший в мире капитан, — начали Джим с холодным презрением в голосе, вызывающим мурашки трепета перед равным по смертоностности противником. — Мы тогда не знали близко тебя, malparido. Вымой лицо. Люциус, давай.       Эдвард болезненно скривился. Сознание запоздало выхватило из речи имя Стида, и Эдвард оттолкнулся от перил, сделав шаг вперёд. Люциус, взвизгнув от его движения, выставил руки и со всей силы толкнул Эдварда обратно к перилам. Колено прострелило болью, Эдвард неловко замахал руками, но так и не нащупав ничего, чтобы ухватиться, вывалился за борт.       — Нет!       Фэнг замер в потрясении, забыв, что Иззи надо удерживать крепче. Воспользовавшись заминкой, Иззи высвободил одну руку из захвата и цепко ухватил Фэнга за бороду, дёрнув так, что у того глаза заслезились.       — Чёрт! — обиженно воскликнул Фэнг, потянувшись к своей бороде и ласково её пригладив. — Опять он это сделал! Ненавижу, когда он так делает!       Иззи вывернулся, будто скользкий угорь, и, не чувствуя боли в ноге, подбежал к фальшборту. Облокотившись, он свесился вниз и вгляделся в рябь на воде. Эдвард выплыл, что было слышно по отборной ругани, и Иззи перевёл дыхание. Внезапно он развернулся всем корпусом к Люциусу и проворно вытащил у него из-за пояса кинжал. Люциус никак не успел сориентироваться, Иззи был слишком быстр. И слишком зол.       Зато успели среагировать Джим. Они выхватили револьвер у пирата, который порывался выстрелить в Эдварда, и прицелились в Иззи.       — Нет, вы обещали его не трогать! — выкрикнул Люциус, и Джим застыли с недовольным выражением лица.       Иззи схватил Люциуса одной рукой за отворот пиджака, в бешенстве рванув за него.       — Какого чёрта, Сприггс?! Ты же, блять, обещал не затевать ничего подобного и предупредить в случае опасности!       — Мне необходимо было помочь команде! В долгу я только перед тобой, а не перед Эдвардом. Тебя не тронут, Иззи, я обещаю, — в отчаянии воскликнул Люциус. Ему пришлось сделать усилие, чтобы посметь заглянуть Иззи в глаза. Какая ирония, какое-то время Иззи сам с трудом преодолевал себя, чтобы смотреть Люциусу в глаза, а теперь они поменялись местами.       Люциус уже потерял надежду выбраться живым. Он держался за верёвку, силы его были на исходе. Перед глазами рябило, всё плыло, как в тумане, руки дрожали и не слушались. Сейчас он полностью провалиться в небытие, руки его ослабнут, и он упадёт обратно в воду, чтобы продолжить тонуть. Он не узнает, как могла бы сложиться его жизнь, он не увидит новых мест и не нарисует их, не прочитает новых книг, не плюнет в лицо Эдварду, не поцелует Пита. Потому что он, чёрт возьми, умирает. Ему холодно и больно. Люциус не любил холод и боль, поэтому выбирал быть для окружающих максимально тёплым, комфортным и милым, и отчаянно искал это тепло сам. Люциус не хотел, чтобы всё так закончилось. Хотелось закричать, но голос пропал, не повиновался, язык не ворочался. Кто-то протянул ему руку. Знакомая рука в чёрной перчатке. Люциус в неверии уставился на неё и поднял голову, увидев перед собой Иззи. Его лицо было в крови, он сам выглядел, как до конца не состоявшийся труп, но настойчиво тянул руку Люциусу, чтобы его вытащить. Люциус благодарно и судорожно за неё схватился. Люциус хотел жить.       Вспоминая это, Люциус смотрел на Иззи, и думал о том, что никогда, никогда не сможет забыть его взгляда, его разочарования и боли, которые тот сейчас испытывал, нервно сжимая в руке кинжал. Самого же Иззи передёрнуло от собственной слабости, от осознания, что он даже после поступка Люциуса не способен причинить ему вред.       — Я уже понял, что твои обещания ничего не стоят, — сплюнул Иззи в отвращении. — Если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы голыми руками вырвал его кишки и привязал к мачте!       С лица Люциуса схлынула краска. Он печально смотрел на Иззи и скорбно молчал. Люциус не мог подобрать подходящих слов, что с ним случалось... Почти никогда. Тем временем Иззи, угрожающе нахохлившись, обратился ко всей команде:       — Вам придётся дорого заплатить за это, проклятые ублюдки! Предатели! Запомните этот день, когда вы вышвырнули за борт своего капитана! Вы скоро об этом пожалеете! Вы будете долго обливаться кровавыми слезами и жалеть об этом дне!       Фэнг пристыженно опустил голову, Люциус всхлипнул, Джим нахмурились.       — Иззи! — позвал Эдвард, в его голосе промелькнули неуверенность и испуг. Послышалось, как он барахтается в воде и выплёвывает воду. — Иззи, где ты?!       Иззи, реагируя на звук голоса капитана, прижался спиной к фальшборту, лихорадочно стиснув руки на перилах. Он обвинительно и яростно сверкнул потемневшими глазами на команду, прежде, чем отвернуться от них. Предвидев, что Иззи собирается сделать, Люциус пробормотал непослушными губами:       — Иззи, тебе не обязательно...       — Да, босс, не надо! — поддержал Люциуса Фэнг. — Оно того не стоит!       — Не вам решать! — рявкнул Иззи. — И я теперь не твой босс, Фэнг, иди нахрен! Я ни минуты больше не останусь на корабле предателей! И кое-что ещё. Сприггс! — Люциус вздрогнул, когда Иззи снова к нему обратился. На лице Иззи появилась болезненная улыбка. — Поздравляю, ты мудак!       Произнеся это, Иззи спрыгнул за борт.       Люциус всхлипнул, в его глазах стояли слёзы. Фэнг предложил ему своё плечо и приобнял. Люциус, ищущий утешения, уткнулся носом Фэнгу в шею.       — Не плачь, малыш, ты не мудак. Мы не могли предупредить Иззи. Он бы к нам не присоединился и всё испортил, если бы узнал.       Люциус икнул. Фэнг погладил его по спине.       — Я теперь убийца?       — Ты пират. Самый милый из всех, кого я знал.       Люциус слабо улыбнулся в шею Фэнгу и обнял его.       Когда они добрались до берега, их напоследок хорошенько толкнуло и опрокинуло волной. Охренеть просто, стоило с таким трудом доплыть до грёбаного острова, чтобы у берега захлебнуться. Эдвард быстро сорентировался, подпрыгнув вместе с волной, но всё равно было неприятно, и он выругался, когда шлёпнулся на песок, словно мешок с картошкой. Иззи повезло меньше, его немного покружило волной, и он наглотался воды. Кое-как сумев выбраться из недовольного и недружелюбного сегодня моря на берег, Иззи надрывно и хрипло закашлялся. Он воспроизводил такие звуки, словно собирался выплюнуть лёгкие. Эдвард, едва держащийся на ногах, подполз к Иззи, и стал оттаскивать его подальше от линии прибоя. Откашлявшись, обессиленный Иззи перевернулся на спину и больше не двигался. Пустым невидящим взглядом он уставился в небо, редко моргая. Его глаза под мокрыми ресницами были безжизненные и безразличные. Мёртвые. Эдвард уже видел такое выражение глаз – в зеркале. Последний раз примерно неделю назад. С тех пор в зеркало он больше не смотрел.       Эдвард сел рядом с неподвижным Иззи и рассмеялся. Истерично, громко, безумно. Его трясло. Из глаз брызнули слёзы. Там – остался их корабль без капитана. Здесь – бился в истерике капитан без корабля. С Эдвардом ещё такого не было. Эдвард всегда приходил в восторг, когда с ним случалось что-то такое, что ещё не доводилось переживать. Нахлынувшая эйфория испарилась также быстро, как и накрыла. Через минуту Эдвард стал коротко всхлипывать. В испуге он лёг на песок и отвернулся от Иззи, стараясь подавить рыдания. Они рвались наружу, и Эдвард старался реветь беззвучно, чтобы Иззи не услышал. Море злорадно шумело. Иззи ни на что не реагировал. Эдвард лежал на боку и дрожал. Внезапно он кое-что вспомнил.       — Ты тогда приказал Фэнгу остановить корабль, — опустошённо прошептал он. — Из-за того, что рядом был остров.       Тон Эдварда не был вопросительным, но Иззи ответил:       — Не останови я корабль, нам с тобой пришлось бы плыть до острова намного дольше, и мы бы вряд ли доплыли.       — Ты же не знал, что они... — Эдвард не договорил.       — Не знал, — подтвердил Иззи как-то безучастно. — Предчувствие.       — Твоё предчувствие тебя не обмануло, — в голосе Эдварда слышалась неприкрытая грусть. — Я хотел при них в тебя выстрелить.       — Почему? — равнодушно спросил Иззи.       — Когда ты мне рассказал о своих подозрениях, я подумал... Подумал, что если я в тебя выстрелю, то это может их заставить забыть подобные мысли, если они у них будут возникать. Хотел, чтобы они помнили, кто я. Увидели, что им лучше не рыпаться, что возмездие настигнет каждого, кто даже посмеет подумать о том, что можно пойти против моей воли. Ты же этого хотел, Из? Чтобы они все меня боялись? Их страх – наша защита.       — Страх иногда порождает злость, а злость заставляет действовать.       — Я перегнул, да?       — Ты просто долбоёб.       Эдвард хмыкнул. Потом всхлипнул. Потом свернулся калачиком. Через четверть часа молчания его охватила тревога, и он повернулся к Иззи и навис над ним. Было не по себе видеть Иззи таким отстранённым, вялым, тихим, незаинтересованным в выживании. Казалось, Иззи будет таким только, когда они умрут. Может, они действительно мертвы. Если бы они были живы, они бы развели костёр. Если бы они были живы, они бы сняли с себя мокрую одежду и попытались согреться. Если бы они были живы, они бы построили план. Если бы они были живы, они бы предприняли хоть что-то. Иззи не злился, ничего не требовал, ничего не предлагал. Иззи молчал, и Эдварду стало страшно. Было ли Иззи так же страшно, когда подобная апатия охватывала самого Эдварда, и он сутками не поднимался с кровати, безразлично уставившись в потолок?       Влажные волосы Эдварда упали Иззи на лицо. Иззи чихнул и попросил от него отвалить.       Эдвард убрал волосы за спину – они были все в соли и песке – и поднялся. Он провёл по волосам пальцами, сжал в руке, убирая лишнюю влагу. Прихрамывая, зашёл по щиколотки в воду. Смыл с лица остатки сажи. Некоторое время постоял, всматриваясь в тёмную даль, пытаясь разглядеть корабль. Лунный свет окрашивал море в золотистые волнообразные узоры. Было холодно в мокрой одежде, но при этом как-то плевать. Ветер легонько трепал волосы. Снова захотелось заплакать горько и жалко. Он вернулся на место рядом с Иззи, который продолжал неподвижно лежать с открытыми глазами. Зрачки его не двигались. Лицо было похоже на застывшую маску, а руки сложены на груди, как у покойника. Эдвард лёг рядом. Повернул голову к Иззи, не дождался от него ни слова, ни взгляда, ни жеста; поднял глаза на небо и сложил руки на груди точно также, как это сделал Иззи. Эдвард задавался вопросом, как после всего, через что им с Иззи довелось пройти вместе, они могут так легко сдаться? Они просто до смерти устали. Два хромых калеки, от которых ничего не осталось. Никто не знает, какие они. И никогда не узнает. От них остались только пустые оболочки. От них остались только имена, да и те не дадут ничего и никому, кроме домыслов. Эдвард закрыл глаза.       Рано на рассвете земля под ними содрогнулась. Иззи подорвался, издав такой дикий вопль, что Эдвард чуть не оглох. Эдвард вскочил следом и по привычке закрыл Иззи рот ладонью.       — Тихо-тихо, приятель. Не надо. Успокаивайся.       Нервы Иззи, очевидно, были натянуты до абсолютного предела и уже были не в состоянии выдерживать постоянные напряжение и стресс. Широко распахнутый взгляд Иззи был направлен мимо Эдварда, в глазах читались потрясение, ужас и... Азарт? Волнение? Эдвард сморгнул этот мираж и проследил за взглядом Иззи, обернувшись. И чуть не подавился воздухом.       Корабль. Неподалёку от них стоял незнакомый корабль, чей нос полностью пропахал сушу.       Изумлённый Эдвард повернулся назад к Иззи:       — Какой идиот умудрился посадить корабль на мель?!       Иззи выглядел так, словно готов либо разрыдаться, либо проблеваться. Эдвард на всякий случай убрал руку от его рта. Губы Иззи шевельнулись, беззвучно произнося какие-то слова. Эдвард сузил глаза, пытаясь прочесть по губам.       «Стид ёбаный Боннет».       Эдвард шумно выдохнул через нос, и почувствовал, как его брови вздёрнулись выше, образуя на лбу напряжённые складки. Он протёр глаза, поднялся на ноги и ещё раз посмотрел на корабль. Он не верил. Он хотел подойти ближе к кораблю, но Иззи потянул его за рукав. Иззи не мог подняться, ему всё ещё было больно ступать на покалеченную ногу. Когда боль беспокоила его особенно сильно, он использовал трость, но она осталась на «Мести». Эдвард помог Иззи встать, и они вместе, прихрамывая, подошли ближе к кораблю.       Эдвард ещё раз посмотрел на Иззи. Можно было поверить по одной его реакции, что это мог быть Стид. Смертельная бледность пропала с лица Иззи, её заменил лихорадочный живой румянец. Безжизненность исчезла из глаз, её заменила жажда, если не жить, то убивать. В Иззи снова проснулась ярость. Он выглядел также, как раньше. Он выглядел полным сил. Он выглядел живым. Эдвард и сам с приливом надежды ощутил, как снова наполняется живым теплом. Он, всё ещё не до конца веря, поднял взгляд. И чуть не рухнул. Хорошо, что в этот момент он держался за Иззи.       С корабля высунулся Стид, сосредоточенно хмурясь. Без своей обычной укладки; волосы, в которых путался и переливался солнечный свет, небрежно зачёсаны назад. Распахнутый воротничок на белой льняной рубашке открывал взору обнажённое горло, но за этой беззащитной обнажённостью и трогательной нелепостью ощущалась скрытая сила. Стид всходил ярким маленьким солнцем в чёрный пиратский мир, сшибая с ног, обжигая своим светом. Он выглядел, как источник воды посреди пустыни, способный утопить одной каплей, а его мягкость – как росчерк пера на нежной коже. Он выглядел, как возмездие и прощение. Как счастье и боль. Как награда и наказание. На его дрожащих ресницах рассыпался вдребезги целый мир, а потом возрождался заново в его тёплой улыбке.       Эдвард почувствовал, что зияющая пустота в его груди снова наполняется. Что в его лёгкие снова врывается воздух. Что его сердце снова начинает стучать.       Ещё Эдвард почувствовал вспышку боли, потому что Иззи безотчётно вцепился в его руку, и хватка его была сильная и болезненная. Эдвард зашипел сквозь зубы.       Тем временем Стид, испортив весь эффект первого впечатления от своего появления, неуклюже и опасно высунулся за борт и, оценив положение корабля, выдал содержательное:       — Упс.       Потом поднял взгляд на Эдварда и Иззи, вглядываясь в них с удивлённым облегчением и замешательством.       — О! А вот и вы! Эд, Иззи, доброго вам утра! — Стид с неуместной радостью улыбнулся, снял шляпу с какого-то матроса, стоящего неподалёку, и приветственно помахал чужим головным убором. А потом снова перевалился через край, спросив самое нелепое, что можно было придумать в такой ситуации: — Не подтолкнёте, джентльмены?       Настала очередь Иззи недовольно шипеть; теперь Эдвард сжал его руку, не рассчитав силу.       Но по крайней мере, во все глаза таращась на Стида ёбаного Боннета, в этот самый грёбаный миг они с Иззи ощущали, что они, блять, живы.       Всё ещё живы.