Broken

      Ощущения были странные. Боль пульсировала во всем теле, словно она только что пережила камнепад. Мышцы горели адским пламенем. Головная боль не отступала, а стук сердца отдавался в висках. Ее знобило, из раза в раз бросало в дрожь. Она не раз чувствовала, как чьи-то теплые руки поправляют ей одеяло и прикладывают холодное полотенце к голове, отчего боль на несколько секунд отступала, а затем возвращалась и била с новой силой.       Гермиона чувствовала себя словно отрешенной от мира сего, но обрывки фраз неподалеку все же доносились до ее ушей. Запомнить что-то было трудно, а уж сконцентрироваться на диалоге выходило совсем из рук вон плохо, но она старалась. По голосам было понятно, что разговаривали двое мужчин.       — Она совсем плоха, мистер Браун, — голос первого показался Грейнджер тревожным, казалось даже в какой-то степени испуганным. — Сомневаюсь, что она продержится и дальше в таком состоянии. Жар удалось сбить при помощи зелий и заговоров. Организм старается бороться, но забвенную лихорадку не так легко вылечить.       На секунду в комнате стало тихо. Послышался тихий хрип, а затем снова кто-то подал голос.       — Что это, забвенная лихорадка? — мужчина был обеспокоен.       — В основном она наблюдается у волшебников, которые сильно подвержены влиянию магии или долго ей не пользовались. Таких случаев один на миллион. Она проявляется в потери моторики или отказе конечностей, потери слуха, зрения, голоса. Возможна даже частичная потеря памяти. В общем говоря, человек попросту медленно умирает. И в разных случаях лихорадку лечат по-разному. Если память волшебника была намеренно стерта, то поможет только восстановление стертых фрагментов, либо же волшебник сам должен попытаться вспомнить все, что у него отняли. В случае, когда лихорадка появляется из-за магловских болезней все немного сложнее. Многие магловские болезни трудны в лечении либо вообще ему не поддаются.       — И все же, каковы шансы, что девушка поправится, Вильям?       — Не могу сказать конкретно, мистер Браун, но они есть, — Вильям явно сказал это с облегчением. Судя по всему, ему было важно сохранить расположение мистера Брауна. — Шансы есть всегда, главное вовремя за них ухватиться.       Гермиона хотела было разлепить глаза и что-то сказать, как услышала то, что заставило ее утихомирить свой порыв.       — Это Гермиона Грейнджер, — судя по голосу, это был тот мужчина, мистер Браун. — Я наслышан о ней от Дамблдора. Она умнейшая ведьма своего поколения и чуть ли не лучшая ученица Хогвартса за последнее столетие.       — К-как так? — кажется другой мужчина был в замешательстве после такого заявления. — Как она оказалась здесь? Ее же объявили…       Мужчина резко замолчал. Кажется, кусочки пазла в его голове медленно сложились.       — Вы верно мыслите, мой дорогой друг. Ее объявили в розыск и признали без вести пропавшей. После падения Ордена Феникса, что создал Альбус Дамблдор, власть перешла в руки Сами-Знаете-Кому, хотя официально это не афишируется. Новый Министр Магии, насколько мне известно, был выбран самим Темным Лордом. До этого он был главой Департамента магического правопорядка, странно, как он только мог пойти против Министерства. Почти все члены Ордена, от мала до велика, были убиты. Кроме нескольких, кого найти пока не удалось. И мисс Грейнджер относится к числу тех «немногих».       Гермионе едва удалось открыть глаза и прохрипеть что-то нескладное. Голоса не было от слова совсем. Седой бородатый старик, на вид примерно одного возраста с Дамблдором, стоящий у изголовья кровати, кинулся к ней со стаканом воды.       Сделав несколько глотков, Гермиона снова опустилась на подушку, но уходить в транс пока не спешила. Говорить было тяжело, но она хотела посмотреть на своих спасителей и послушать их разговор.       — Мисс Грейнджер, хвала Мерлину Всемогущему, вы живы, — старик улыбнулся, хотя за густой длинной и кудрявой бородой это сложно было понять. — Уже думал, что мы вас потеряли.       Необычный лиловый цвет глаз привлек внимание Гермионы, впрочем, для магического мира это было, есть и будет нормой. Через боль в теле она постаралась кивнуть и улыбнуться, но по ощущениям выходило не очень.       — Мисс, вам нужен покой, поэтому постарайтесь не делать лишних телодвижений, — худощавый мужчина посмотрел на нее сверху вниз, поправляя свои тишейды и слегка хмурясь, будто пытаясь что-то разглядеть. — Ваша сыпь прошла. Это уже хорошо. Думаю, вы все-таки идете на поправку. Но эта болезнь повлияла на вашу моторику и голосовые связки, поэтому какое-то время движения и речь будут вам недоступны.       Гермиону абсолютно не радовала эта новость. Вся эта странная болезнь только добавляла перца в огонь. Ко всему этому можно было также прибавить и тот факт, что она только узнала, что находится в розыске и пребывает где-то у черта на рогах, примерно за тысячу миль от Лондона и Англии.       Вильям, как поняла Гермиона, отошел и прокашлялся, искоса поглядывая на мистера Брауна, который по-прежнему стоял около головы Грейнджер и теребил свою бороду. Он о чем-то глубоко задумался, потому что казалось даже не заметил, как второй дважды к нему обратился.       — Ох, прости меня, дорогой мой, — на лице старика заиграла глуповатая улыбка. — Я ушел в свои думы. Так что там с мисс Грейнджер?       — Она медленно, но верно идет на поправку, — Вильям захлопнул коричневый кейс, послышался щелчок и снова взгляд его устремился на мистера Брауна. — Приятное окружение явно пойдет ей на пользу. И думаю, двухнедельного постельного режима и полного курса восстанавливающих и стимулирующих зелий ей будет достаточно. Уже скоро она сможет не то, что ходить и говорить, а летать и петь.       — Это чудесная новость, Вильям!       Старик раскинул руки в стороны, словно собирался обнять мужчину, но тот ни сделал ни шагу ему навстречу. Тогда мистер Браун повернулся к Гермионе и, с нежностью смотря на нее, добавил:       — Выпиши рецепт нужных зелий и оставь его Марте. Я прослежу, чтобы она позаботилась о мисс Грейнджер.       Вильям кажется был недоволен таким детским отношением мистера Брауна в сложившейся ситуации, но виду не подал. Лишь закатил глаза, поспешил застегнуть свое синее пальто и направился к выходу из комнаты.       Только сейчас Гермиона заметила роскошное убранство комнаты, в которой она находилась. Это явно была не больничная палата, поскольку стены были разукрашены в пастельные голубые тона, а золотой плинтус с запутанным, но интересным узором дополнял расписанный потолок. Вот только как бы Гермиона не смотрела на этот рисунок, под каким бы ракурсом его не разглядывала, понять его смысл не могла.       Видя заинтересованность девушки, старик хихикнул и привлек к себе внимание гостьи.       — Вы интересуетесь живописью, мисс Грейнджер? — мистер Браун тоже устремил свой взгляд кверху. — Здесь изображена борьба ирландского магического народа с Министерством Магии Британии за обретение независимости. Я думаю, вы знаете об этих не самых приятных событиях истории, развернувшихся в 1949 году. Эта борьба продолжалась бы и по сей день, если бы нас не объединила война с Сами-Знаете-Кем. После Первой Магической войны, Министерство Британии пересмотрело свои политические взгляды на Ирландию и дало нам добро самим вести свою внутреннюю политику. И хотя перспектива быть подотчетными вашему Министерству Магии нас не радовала, а Министр Магии и Департамент международного магического сотрудничества по-прежнему тиранили нас, мы не жаловались особо, понимая, что большего не сможем потребовать или добиться. В нынешнее время мечтать о независимости бессмысленно. Нам бы для начала просто выжить.       Старик выдержал паузу. Направив волшебную палочку в сторону окна, он распахнул деревянные ставни, впуская в помещение свежий воздух. Он почесал свою бороду, кажется снова о чем-то глубоко задумавшись, но опомнился под вопросительным взглядом Гермионы. Кажется, она ждала продолжения рассказа.       — Мисс Грейнджер, думаю вы и сами знаете, какая опасность вам угрожает, как «последней выжившей из Ордена Феникса», — на этих словах он совсем перестал на нее смотреть и подошел к окну, облокотившись на подоконник.       Глаза снова предательски защипало.       — Сами-Знаете-Кто попытается вас найти и убить. Ему не нужны неожиданные сюрпризы. Сомневаюсь, что он вообще их любит.       Старик снова лукаво улыбнулся и хихикнул, не замечая ухудшение настроения своей гостьи. Кажется, слова о сюрпризах показались ему несколько смешными.       — Он уже объявил вас в розыск. За вашу голову, между прочим, предлагается ни мало, ни велико двадцать тысяч галлеонов, — и снова этот хитрый блеск в глазах. — Любой, кому не лень, может сдать вас Пожирателям Смерти.       Взгляд Гермионы забегал по лицу старика. Он понял волнения Грейнджер, поспешив ее заверить, что ему нет надобности сдавать ее в руки Темного Лорда. Ведь если бы он хотел, то сделал бы это еще месяц назад, когда авроры нашли ее без сознания в одном из зазоров Дублина и принесли к нему. При упоминании данного события, глаза Гермионы расширились еще больше. Воспоминания о том дне словно были стерты из ее памяти. Она лихорадочно пыталась вспомнить все, что с ней случилось до этого, но в голову ничего не приходило.       — Не тратьте силы понапрасну, мисс Грейнджер, — старик положил руку ей на плечо и Гермиона слегка вздрогнула.       Она хотела было спросить, как тот за считанные секунду оказался возле нее, будучи при этом на другом конце комнаты, но вспомнив про наставления Вильяма о «нахождении в состоянии покоя», Гермиона не стала рисковать. Что-что, а поправиться она хотела, как можно скорее.       — Мы пытались извлечь ваши воспоминания о том дне, о том, что с вами случилось и как вы оказались в том месте, но ничего не вышло. Их будто потоком ветра вынесло из вашей головы. Но это даже и к лучшему. — старик аккуратно погладил ее по волосам и направился к выходу из комнаты. — Чем меньше переживаний и стрессовых воспоминаний, тем быстрее вы поправитесь.       Провожаемый взглядом Гермионы, уже у самого выхода, он обернулся и добавил:       — Чуть не забыл! Марта, моя помощница, будет наведываться к вам три раза в день с порцией еды, а также когда будет время принимать лекарства. Если вам что-то понадобиться, прошу вас, не пытайтесь вставать. Позвоните в тот колокольчик, что стоит на прикроватной тумбе и она к вам придет. Желаю скорейшего выздоровления, мисс Грейнджер, — он уже вышел за дверь, но просунул голову обратно и добродушно улыбнулся. — Я попозже вас навещу.       Гермиона вздохнула, осматриваясь вокруг себя. Как бы она не хотела — встать бы не смогла.       Ребяческое отношение мистера Брауна ко всей сложившийся в мире ситуации напомнило ей о Дамблдоре. Она не хотела ковырять едва затянувшиеся раны, ведь прошло слишком мало времени, но не могла не вспомнить тот день в Отделе тайн, когда она потеряла практически все что имела. Единственные, кто у нее остались — были ее родители, которые, скорее всего, тоже уже мертвы. Было бы куда страннее, если бы Пожиратели до них не добрались.       От нахлынувших воспоминаний, из глаз Гермионы потекли слезы. Она знала, что плакать было бесполезно, но ничего не могла с собой поделать. Боль сдавила грудь, плачь сопровождался тихими, едва слышными всхлипываниями.       В такие моменты ей очень не хватало успокаивающего голоса ее мамы. Она всегда знала, что нужно сказать, какие слова подобрать, чтобы утешить дочь. В такие моменты она говорила: «Да, бывает тяжело, бывает больно, но запомни, что все тяготы и боль временны, и однажды на смену им придет безграничное счастье». Счастье, в наступление которого Гермионе уже не верилось. Как и в наступление мира в Магической Британии.       Закрыв глаза, она медленно погрузилась в сон.       — Мисс, прошу, назовите ваше имя.       Мужской голос вывел ее из оцепенения. Она огляделась: вокруг была все та же сплошная темнота, лишь лампочка горела над столом, создавая в комнате несколько пугающую атмосферу. Она неохотно ответила на взгляд человека, ранее представившийся как комиссар О’Салливан, и открыла рот, в попытке выдавить из себя хотя бы писк. Лицо мужчины, сидящего по другую сторону стола, было напряженным. Он с подозрением разглядывал лицо Гермионы, будто пытался залезть к ней в голову и прочесть ее мысли.       — Гермиона, сэр, — она натянула рукава кардигана, кутаясь в него плотнее. — Гермиона Джин Грейнджер.       Комиссар нахмурился и снова уткнулся в тетрадку, сведя брови к переносице. Он явно был в замешательстве, бегая глазами по записям и страницам записной книжки, чьи листочки уже были загнувшимися и пожелтевшими от времени.       — Странно, вашего имени нет в списке воспитанниц приюта, — мужчина провел рукой по едва заметной щетине и снова посмотрел на Гермиону. — Мисс, как вы попали в приют?       Гермиона не хотела отвечать. Она не хотела вспоминать события минувших месяцев. Все это время она старалась не думать о произошедшем в Министерстве Магии, о попадании в приют и жизни там. И хоть ее пребывание в этом адском месте продлилось всего три месяца, этого оказалось достаточно, чтобы расшатать ее и без того травмированную психику. Она ощутила на собственной шкуре, что такое настоящая боль. Было даже странно, как ее только еще не разорвало на части от пережитых ощущений.       — Я, — в горле встал ком. Она задыхалась. Задыхалась от переполняемых ее кошмарных воспоминаний. — Я не знаю. Не помню.       — Мисс, успокойтесь, — комиссар засуетился, видя переживания Гермионы и пододвинул к ней стакан с водой. — Все уже позади.       Трясущимися руками она взяла стакан и поднесла его к губам, но сделать глоток так и не смогла. В спине адской болью отдались события недельной давности. Свежие шрамы не давали ей покоя. Она аккуратно поставила стакан на стол и снова посмотрела в глаза комиссара, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции под контролем.       — Я помню только как какой-то мужчина нашел меня на улице, — голос дрожал. — Мне было холодно и страшно. А потом он отвез меня в приют. Это был настоящий ад. Сколько я там пробыла уже и не знаю.       — Мисс Грейнджер, мы постараемся сделать все, чтобы найти ваших родных, а пока, так как вам нет восемнадцати лет, вас отправят в приемную семью, — комиссар снова что-то записал в своей тетрадке и указал на дверь.       Гермиона кивнула, послушно встала из-за стола и направилась к двери, плотнее кутаясь в кардигане, будто он мог защитить ее, заставить забыть все, что ей довелось пережить. Она вышла за дверь и посмотрела по сторонам.       Все та же комната, голубые стены, белые занавески на деревянных окнах. Она, прикованная к постели. Это все был сон? Нет, слишком правдоподобно для сна. Кошмар? Слишком все хорошо закончилось. Такой финал кошмаром не назовешь. Что же это было?       — Воспоминание, мисс Грейнджер, — на том же самом месте, у изголовья кровати, стоял мистер Браун с чашкой в руках, от которой доносился ароматный запах кофе. — Хорошо, что к вам начинают возвращаться воспоминания. Значит, вы поправляетесь.       Пауза. Старик поднес чашку к губам и задумчиво посмотрел в окно.       — Еще бы вспомнить, кто стер вам эти воспоминания, — снова задумчивым тоном произнес он и перевел взгляд на Гермиону. — Ах да, точно. Я принес вам почитать, мисс Грейнджер. Надеюсь вам понравится.       Он взял в руки книгу, лежащую на тумбочке и передал в руки Гермионе. Как не странно, несмотря на слова целителя о том, что с моторикой будет проблемы, руки работали отлично. Она взяла книгу. «Фантастические твари и где они обитают». Гермиона пролистала книгу, разглядывая иллюстрации магических животных.       — Кажется, она вас заинтересовала, — старик улыбнулся. — Читайте, не буду вас отвлекать.       — Мистер Браун, — Гермиона окликнула старика, когда тот подходил к двери, хотя голос был еще хриплым и тихим.       — Ваш голос тоже восстановился, — он обернулся и улыбнулся. — Это уже хорошо. Значит, скоро вы сможете встать с кровати и даже пользоваться магией.       — Мистер Браун, кто вы такой?       — Я? — кажется вопрос его немного позабавил, поэтому он переспросил. — Просто добрый старик, который захотел помочь невинной девушке, ставшей жертвой обстоятельств и попавшей в передрягу. Или по-простому, обычный человек с необычными возможностями.       — Вы знали Альбуса Дамблдора, — Гермиона явно настаивала на правде.       — Знал, — старик задумчиво глянул в потолок и провел рукой по бороде. — Мы учились вместе.       — Вы выпускник Хогвартса?       — Да, выпускник Хогвартса, — он снова улыбнулся. — Мы дружили. Но, увы, потом наши пути разошлись. Хотя мы поддерживали связь. Исключительно в политических интересах — он, как глава Международной Конфедерации Магов, и я, как первый помощник Министра Магии Ирландии.       — Исключительно в политических интересах вы обсуждали Хогвартс и его учеников?       — Если вы об этом, то да. Альбус Дамблдор пророчил вам великое будущее в роли следующего Министра Магии. Судя по вашим знаниям, его ожидания вы оправдываете.       Мистер Браун снова улыбнулся, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Гермиона осталась наедине со своими мыслями.       Дамблдор пророчил ей великое будущее. Все это говорили. Все так думали. И даже сама Гермиона так думала, но при нынешнем положении дел это было невозможно. Как только она появится в Англии, ее схватят Пожиратели Смерти, силой приволокут к Темному Лорду, и он убьет ее, не задумываясь. Ему не нужны неожиданные сюрпризы.       Стараясь отогнать пессимистичные мысли, Гермиона открыла книгу о магических существах, принимаясь за чтение. Возможно, ей сейчас стоило бы изучать боевые заклинания, но хотелось не думать о происходящем в Британии. Хотя бы сегодня. Сегодня она даст себе выходной, а завтра уже подумает над тем, что ей следует делать.

***

      «Приблизительно 30,000 женщин содержалось в приютах Магдалины по всей Ирландии. Последний приют-прачечная был закрыт 25 сентября 1996 году.»