Never give up!

      

Amine — meant2b.

      — Ну, и начерта я с тобой сюда поплёлся? — не опять, а снова возмущается Пак, стоя в пустом холле, но Мин молчит и не отвечает ничего уже минуты три. — Ага… Ты решил молчанием завершить свой косплей на ходячего мертвеца. Комик Кон по тебе плачет. Стоит с ними связаться и сообщить, что главный экспонат потерялся в отделении травматологии городской больницы, — на это заявление Мин только закатывает глаза и ещё крепче сжимает Пака, так как тот начал вырываться в попытках вернуться в отделение.              — Прояви хотя бы чуточку терпения, и ты сам всё узнаешь, — Мин наконец-то подает признаки жизни, а Чимин наигранно удивляется:              — Капец, ты чё, разговаривать умеешь? — шокировано спрашивает Пак.              — Представь себе: да, — Юнги очередной раз закатывает глаза. — Пожалуйста, хватит брыкаться. Он скоро должен подойти.              — Я даже не знаю, кого мы ждём, зачем мы его ждём, почему ты не пошёл один, раз его знаешь, — закидал вопросами младший, отчего Юнги вновь был вынужден закатить глаза. — Зачем ты потащил меня с собой? — выделяя каждое слово, вновь вопросил Чимин.              — За мясом. Теперь понятно? — Мин отпустил младшего и повернулся к нему, взглядом прожигая в его лбу дырку, похожую на ту, какую ему выжигал Пак множество раз.              Их перепалка длилась бы ещё долго, если бы не спаситель Чон Чонгук собственной персоной не появился на горизонте, но даже он не спешил разнять разгневанных гномов. Тэхёна и подавно не волновала ссора, она его только забавила.              — Дать одному скалку в руки, а другому — сковородку, получилась бы готовая семейная драма. Тебе так не кажется? — обращается Тэхён к Чонгуку, который вновь был вынужден сесть в каталку.              Юнги и Чимин резко прекращают словесную кухонную потасовку, поворачивая голову к источнику звука. Пялятся на тех, кто посмел нарушить их великий спор.              — Мин Юнги, ты либо считать до одного не умеешь, либо они научились размножаться в короткие сроки. Иначе я не могу никак объяснить тот факт, что один человек, которого ты мне обещал, резко превратился в двух, — всё так же рассматривая прибывших, поинтересовался Пак. — Я все же склоняюсь к первому, — подзатыльник долго не заставил себя ждать, как и тихое шипение подростка.              — А теперь, Гукки, объясняй, что это такое? — взглядом указывает Мин в сторону Тэхёна.              — Во-первых, это не «что», а мой сосед по палате. Во-вторых, будь хоть немного вежливым, — где-то за своей спиной Мин услышал поддакивание Чимина и закатил глаза, — в-третьих, почему ты обижаешь маленьких? — возмущенно проговорил каждый пункт Чон, загибая пальцы. Чимин был согласен с его последним пунктом, но, поняв значение, нахмурился.              — Во-первых, представить надо было своего товарища хотя бы, если заранее не предупредил, что кого-то приведёшь. Во-вторых, возвращаемся к пункту «во-первых». В-третьих, эта мелочь пузатая мне всю плешь проедает, и по-другому с ним никак, — подражая Чонгуку, ответил Мин, загибая пальцы.              Чимин уже собирался накинуться с кулаками на Юнги, но его схватил Тэхён, приподнимая от пола так, что младший просто бил ногами и руками по воздуху, словно таракан. За этот благородный поступок получил благодарный взгляд Мина. Дождавшись когда Пак успокоится, Ким вернул его на землю, но держал за край белой футболки, не давая налететь на замученную няньку.              — Твоего спасителя зовут Ким Тэхён, если захочешь отблагодарить как-то официально. А то мне сказали, что ты очень важная персона в этих кругах, — Ким взглядом окинул окружающих, особенно задержавшись на Чонгуке.              — По-другому ты бы не пошёл, — пробурчал Чон.              — Меня зовут Мин Юнги. И спасибо за спасение, но думаю, что благодарить тебя должен не я, — Юнги перевёл суровый взгляд на Чимина, который надулся и скрестил руки на груди. — Не знаю как скоро заговорит эта маленькая бука, но его зовут Пак Чимин. Метр с кепкой через край льющейся энергии и моих потрёпанных нервов.              — Сам не далеко ушёл, поганка, — буркнул Чимин, подходя к Чонгуку. — Как ты его терпишь? Ты такой милаш, а подружился с таким ворчащим дедом. Как тебя зовут, кстати? — Чонгук рассмеялся на подобное заявление, но сквозь смех представился. — Ну что ж, наша компания «Хромые и покалеченные» быстро разрастается. Думаю, это заслуживает похвалы, — завершил знакомство Пак, похлопав в ладоши.              

ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ

             Кружок по интересам устроился в просторном холле. Большие окна пропускают последние тёплые лучи солнца, которые стараются уловить растения, расположенные по всему периметру помещения. На голубых стенах кое-где висят картины и рисунки больных. Если посмотреть со стороны, не скажешь, что это место полно боли, слёз, страданий.              Звенящая тишина нарушается звонким смехом Чимина и Чонгука, которые неплохо поладили, как и предполагал Юнги.              — И как давно избавили от оков бандажа? — интересуется Чонгук у Мина, который не успел ещё поделиться радостной новостью. — А ты сможешь меня теперь возить? Нет. Лучше на руках носить или на спине катать? — начал засыпать вопросами, не получив ответа даже на первый. Мин улыбается, видя искреннюю радость в глазах Чонгука.              — Сбавь обороты. Мне пару дней назад сняли повязку, а ты уже какие-то грандиозные планы строишь. Вон, пусть Тэхён тебя катает на спине и на руках носит. Чего? Не смотри на меня так, — поймав на себе недовольный взгляд, начал возмущаться Юнги.              — В том-то и дело, что он не хочет ничего из этого делать, — Чон жалуется на соседа по палате, пихнув того в бок.              — Юнги, а вот у меня нет никакого Ким Тэхёна, но я тоже хочу, чтобы меня на спине прокатили, — вот и Чимин подал голос. А это что значит? Достаём попкорн, дамы и господа.              — Ладно, как только состояние стабилизируется, так сразу прокачу тебя, — Чонгук и Тэхён раскрывают рты от удивления. Чимин в очередной раз вылетает напрочь с этой планеты. А Юнги в недоумении смотрит на друзей, пытаясь понять, что их так поразило. — Чё вы снова уставились?              — Да так. Просто Мин Юнги и Пак Чимин не разругались из-за очередной фигни, вылетевшей из чьего-нибудь рта — как научный факт заявил Тэхён. Ему бы ещё очки — и уже профессор.              Юнги ничего не отвечает, переводя взгляд на Чимина. Он улетел изучать новые планеты и не собирается возвращаться на Землю, сидит, полностью ушедший в свои мысли. Редко, но метко Мин вводит младшего в такое состояние. Пусть подумает, неважно о чем, ему всякое движение извилин полезно, может, меньше глупостей говорить будет. Хотя Юнги и вправду задумался о том, чтобы скорее восстановиться и исполнить хотелку Пака.              — Так почему ты отказываешься катать на спине моего малыша Гукки? — накинулся на новую жертву Мин, заодно переводя тему.              — Для начала, этот твой малыш почти с меня ростом, — как вполне разумеющийся факт заявляет Ким. — Продолжим тем, что в няньки я к нему не нанимался. Это чадо и так сегодня заставило меня ему волосы распутывать после двухдневного сна, — Чимин, вернувшийся на Землю, расхохотался, представив эту картину маслом: Ким Тэхён, который по уровню грозности не далеко ушел от бледной поганки, сидит и чешет волосы Чонгуку. Юнги тоже не удержался от смешка, представив, как это было.              — Поделись секретом укрощения вредных ворчунов, — шёпотом просит Чимин у Чонгука.              — Слышь, мелочь, кто кого укрощать ещё должен, — слишком громкий шепот Чимина не остался незамеченным чутким слухом Юнги. — Но вообще, Гукки, ты молодец. Жёстче с ним надо, — подмигнул Мин.              Чонгук и Чимин продолжили звонко смеяться. Тэхён обиделся на всю планету, но на Юнги больше всего. Он видел в нём поддержку, опору, человека, который поймет как никто другой, а по итогу — Мин в одном лагере с Чоном. Предал брата по страданиям от кровожадных рук малолеток. Мин повёлся на красивые глазки, кроличьи зубки, милую мордашку и перешёл в чужой лагерь. Юнги лишь с сожалением погладил Кима по плечу, но это уже не вернёт прежнего отношения. Ким Тэхёна предали, воткнули нож в спину. Но, может быть, он простит чуть позже, когда рыжий школьник совершит очередной наезд в адрес Юнги, тогда справедливость восторжествует, тогда предатель поймёт, что совершил ошибку, переходя на сторону противника.              Эта идиллия могла бы продлиться дольше, но звонок телефона Чонгука её прервал. Юонг попросила вернуться, так как лечащий врач хочет лично осмотреть больных. Чонгук с грустью расстался с Чимином и Юнги и направился в отделение вместе с Тэхёном.              

ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ

             Ким Сокджин ожидал подростков в палате. Сидел за столом, наблюдая за жизнью за окном. Когда дверь открылась, доктор не спешил вставать с места, лишь повернул голову в сторону вошедших и оценил их взглядом с ног до головы, подмечая изменения в Тэхёне. Он улыбался, и в глазах мелькали искорки радости. Он помог Чонгуку попасть в палату, а после зашёл сам, не сразу замечая врача.              — Хорошо время провели? — Ким Сокджин никогда не скупился на общение с пациентами, потому что от того, как выстроятся отношения с ребёнком и его родителем многое зависит.              — Юнги познакомил с новым соседом по палате, а я его с Тэхёном. Вы не представляете, как они похожи. Оба ворчат постоянно и пытаются нас воспитать, хотя, сами видите, не далеко от нас ушли, — Чонгук сразу направляется к доктору и высказывает ему свое негодование, будто это не его лечащий врач, а какой-то друг или хороший знакомый, а Ким Сокджин внимательно его слушает, качая головой. От происходящего Тэхён опешил. Стоит в дверях, непонимающе смотрит то на Чона, то на доктора.              — Да у них всегда так. Как только почувствуют своё превосходство, так сразу ворчать, бурчать и командовать начинают, — Сокжин будто тоже жалуется на свои проблемы с этими старшими, поддерживает тему, затронутую Чонгуком. — Ты мне говори, если Тэхён будет злоупотреблять своим положением, я его тут же на место поставлю, ну а если не я, то другой доктор Ким, — Чонгук кивает головой, а Сокджин подмигивает ему. — Ты чего там встал? Испугался второго доктора Кима? Правильно, его стоит бояться, особенно если обижаешь нашего Гукки, — обращает доктор своё драгоценное внимание на Тэхёна, который стоял около входа, не понимая всего происходящего. И причина ему не известна, по которой в его огород летят камни и угрозы.              Тэхён подходит к своей кровати и садится на неё. А что в такой ситуации говорить? Блять, ну, хуй. Но мы в приличном обществе, поэтому тактично молчим. Чонгук тихо хохочет, видя, что теперь его очередь танцевать на празднике возмездия.              — Давайте я вас осмотрю, детки-конфетки, — потирая ладони, доктор Ким встает с нагретого им и солнцем места. — Начнем с Чонгука, пусть Тэхён осознает, во что может встрять, если будет злоупотреблять своим положением, — Чон вновь заливается смехом и поддакивает доктору, уж очень нравится ему наблюдать за негодованием старшего.              Союзники против главенства старших направляются к свободной койке. Доктор помогает Чонгуку пересесть на кровать, и после начинает расспрос о состоянии подростка. Чон говорит почти всё, он уверен, что о его двухдневном затворничестве по-любому сообщили или Юонг, или кто-то из медперсонала, поэтому решает очередной раз не вдаваться в свое тёмное прошлое.              — Радует, что не наблюдается ухудшений, — доктор Ким заканчивает какие-то записи в блокноте и снимает с шеи стетоскоп. — Теперь послушаем твоё сердце.              Чонгук приподнимает футболку, пока Ким Сокджин потирает о руку холодные края стетоскопа. Тэхён в это время уже пришёл в себя и принял свою любимую роль наблюдателя. Он подмечает, что тело Чонгука подтянуто, но скрывается мешковатой одеждой, хотя летом, возможно, каким-то счастливчикам удалось увидеть его в майке. Доктор внимательно слушает легкие и биение сердце, которое бьется как у кролика.              — Что-то меняется, а что-то остаётся, как и твое колотящееся сердце. Точно не вызывает дискомфорт или боли? — интересуется Ким Сокджин.              — Всё в порядке, я даже не чувствую этого. Опять сто двадцать, наверное, — Чонгук получает положительный кивок и нисколько не удивляется. Во время подросткового периода и активного роста тахикардия — вполне нормальное явление, просто нужно быть внимательным к своему состоянию.              — Хорошо, я поверю тебя и пойду проверять на родство с кроликами нашего Тэхёна, — потрепав по волосам Чонгука, доктор Ким направился к следующему пациенту. — Ну что, рассказывай теперь ты: что тревожит, по какой причине к нам попал, чем в детстве болел, были серьезные проблемы со здоровьем? — доктор заставляет Тэхёна вытряхнуть всю подноготную своей медицинской карты.              А в его истории болезни нет ничего такого. Жил — не тужил: простуда, грипп, ветрянка, перелом руки в более ранние и неосознанные годы жизни — всё как у большинства детей. Но наступает момент ''икс», и вместе с ним переход на чёрную полосу. Ночные головные боли, приводящие к бессоннице, а иногда и потери сознания, потому что организм просто не выдерживает. Резкий сброс в весе, повышение давления до цифр, в которые операторы скорой помощи отказывались верить. В одну из подобных ночей всё же происходит госпитализация в районную больницу, откуда его выписывают с кучей таблеток, на которых держалось всё его состояние до первого упущения в приёме лекарства и направления к эндокринологу Он и отправляет его в центральную больницу, где сейчас и находится.              Чонгук сидел притаившись, но Тэхён чувствовал на себе его пристальный взгляд. Ким Сокджин внимательно слушал пациента, делал заметки и задавал нужные ему вопросы. После допроса он ещё раз перепроверил записи и сказал, что теперь они могут отдохнуть. Выходя из палаты, доктор Ким остановился, будто хотел что-то сказать, но промолчал, оставляя задумавшегося Чонгука и вполне спокойного Тэхёна наедине.              — Кто теперь из нас ещё должен учить переживать трудности, — нарушает тишину своим шёпотом Чонугк. Он грустно улыбается. Он всегда старается забывать, где именно находиться, и с чем тут люди сталкиваются, но порой такими историями ему судьба дает хорошую отрезвительную пощечину.              — Я все ещё считаю, что это ты. Даже не пытайся это оспаривать, — Тэхён отрезает на корню и не даёт тяжелой теме развиваться.              — Будь по-твоему. Успеешь ещё пожалеть, когда узнаешь цену моих услуг психотерапии, — ехидно улыбается Чонгук, потирая ладошки. — А пока мне понадобится только твоя помощь, — на лице резко появляется милая и безобидная улыбка, которая почему-то так нужна была Тэхёну. — Эти стены слишком голые, поэтому мы будем их украшать.       

Kornel Kovacs feat. Aluna — Follow you.

      Чон полез в тумбочку и достал оттуда гирлянду-шторку со звездами, небольшую стопку полароидных фотографий и ещё одну с детскими рисунками. Тэхён лишь изумленно наблюдал, ведь это всё помещалось в прикроватной тумбочке вместе с огромным количеством остальных вещей, и Чонгук умудряется искать что-то ещё. Кажется, помимо уроков по позитивному настроению, Ким возьмёт уроки магии и создания сумки Гермионы.              — Тэ-тэ, у нас проблемы, вызывай ищеек, — Чонгук поднимает грустный взгляд и надувает губы. А Тэхён — просто Тэхён, потому что его ранили два раза подряд, начали с обращения, закончили своей милой мордашкой. И пусть все опустят тот момент, что он терпеть не может сокращения своего имени и разные милые обращения. Чонгуку можно всё. Давно стоило это признать, с первой секунды их знакомства.              — Что на этот раз?              — Я не могу найти прищепки. Мама купила новые буквально недавно, — продолжал обиженно бубнить Чонгук, хотя, казалось бы, на кого обижаться, а вот есть на кого, хоть на домового или больничника, в его случае, который решил с ним поиграть. В общем кто угодно виноват, но не он.              Тэхён подходит к горе-дизайнеру интерьера и решает сам удостовериться в отсутствии потерянной вещи. Возможно, в него вселился дух мамы или это работает просто только со старшими, поэтому сейчас он видит перед своим носом упаковку маленьких деревянных прищепок. Тэхён берет шуршащий пакет в руки и неспешно встаёт с корточек.              — Это они? — Ким протягивает пакетик Чонгуку. На губах младшего появляется радостная улыбка, он качает головой, вытягивая руки, чтобы забрать найденное. — Думал, легко отделаешься? — Тэхён поднял упаковку над головой, чтобы Чонгук не смог дотянуться. — Выполнишь желание — получишь, — Чонгук вновь надул губки, а Тэхён лишь улыбается: вот оно превосходство старшего над младшим, и никакие доктора не страшны, когда в руках такая власть.              Чонгуку вообще перестает нравиться эта идея с украшением комнаты. Стены не такие уж и пустые, эти прищепки вообще не сдались, жил и без них нормально. Не любит он спорить и выполнять чьи-то просьбы, а тут уже не откажешься. Прищепки найдены, хотя искать их никто не просил, почти не просил. Тэхён же умный и рассудительный, он не будет загадывать всякие странности? Да, ведь?              — Поцелуй, и они вновь становятся твоими.              Тэхён вообще теряет совесть, и стеснение, и мозги, похоже, тоже. Стоит довольный и ждёт, когда Чонгук соберётся с силами и выполнит его желание. А Чону торопиться некуда, сидит, обдумывает все «за» и «против», возможно, ждёт, когда кровь оттечёт от руки, и Тэхён сам решит сдаться. Но и Ким не пальцем деланный, берёт и откидывает упаковку со злосчастными прищепками к себе на кровать и скрещивает руки на груди. Чонгук, ещё немного подумав, подскакивает на ноги, зажмурившись, быстро чмокает Тэхёна в щеку так быстро, что Ким и не сразу понимает произошедшее. Чонгук же садится обратно на кровать и принимается рассматривать фотографии, будто ничего не было, а сердце его так не считает, колотится, требует внимания, вгоняет в краску.              — Прошу казённое на родину, — Чонгук серьёзен, вновь вытягивает руку, и получает свои драгоценные, за такой-то подвиг, прищепки. — Достань ещё скотч и ножницы. Вдохнём в эти стены жизнь!              Тэхён вздыхает и достаёт нужные вещи. Чонгук хочет лицезреть гирлянду на стене около кровати, а Ким повинуется и выполняет его просьбы, пока главный зачинщик сидит и рассматривает фотографии и рисунки. Спустя минут десять, гирлянда весела на стене, а Чонгук так ничего и не выбрал, лишь раскидал по всей кровати полароиды и детские художества. Тэхён садится рядом и берет одну из фотографий в руки. Казалось бы, обычное фото: Чонгук с маленькой девочкой и мальчиком чему-то радуются, что даже сейчас Тэхён улыбается, чувствуя этот уют и тепло. Только потом Ким замечает общие черты внешности и понимает, что это младшие Чонгука. Интересно: у них позитив вместе с кровью в венах движется или это только Чонгука солнце поцеловало при рождении?              Чон тем временем наблюдал за Тэхёном, за его внимательным взглядом. Замечает несколько прядей, спавших на лицо, губы немного поджаты, длинные пальцы аккуратно держат фотографию. Сейчас вся планета остановилась и сузилась до одного человека напротив. Чонгук неуверенно тянется к Тэхёну и заправляет выбившиеся пряди за ухо, неспешно дрожащими кончиками пальцев скользит по линии челюсти и убирает руку, будто ошпаренный.              — Прости, просто очень хотелось тебя коснуться. Мне иногда кажется, что ты сбежал из книжки и вот-вот испаришься, а это мой последний шанс, — шепчет Чонгук, разглядывая свои руки.              — Я явно не из сказки сбежал, поэтому не переживай, крольчонок, — Тэхён мягко улыбается, положив на ладонь Чонгука свою. — Давай закончим начатое, а то вдруг я тебя обманул и сейчас испарюсь, потом придется тебе всё самому развешивать, — Чонгук пихает старшего в бок, и они возвращаются к работе.              

ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ

             

Ludovico Einaud — Einaudi: Walk

      — Ты поговорил с ним? Я знаю, что ты проводил осмотр, — Намджун стоит в ординаторской, скрестив руки на груди, ждёт ответа, но получает только молчание. — Джин, милый, пойми, с этим затягивать нельзя, как бы трудно ни было говорить об этом всём.              — Я уже все документы оформил, родители в курсе всего происходящего и, похоже, сами не решаются говорить об этом сыну, — Сокджин весь сжался, смотрит куда-то в пол, наверняка, давит в себе слёзы. — Может, стоит держать до последнего в неизвестности, чтобы не падал духом. Я переживаю за него, — две капли всё же упали на пол. — Он здесь выживает как может, его огонёк в глазах стал меньше, я боюсь, чтобы он вовсе не погас.              — Я тоже за него переживаю, но всё же считаю, что тебе стоит сказать всё как есть. Не думаю, что он будет рад очнуться после наркоза и понять, что дальше ему будет ещё сложнее, — Намджун вздыхает и подходит к Джину, обнимает его, поглаживая по волосам, пока в его халат впитываются соленые слезы. — Пойми, я не хочу никому вредить, я на твоей стороне, и так же борюсь за каждую жизнь в этом месте, — невесомый поцелуй остаётся на макушке у Джина.              И вот она — ещё одна сторона медали. Перед врачом всегда стоит дилемма: сказать всё, как есть, и пусть с этой информацией делают что хотят, или сделать всё тихо, в тени, чтобы и так израненная душа ещё больше не кровоточила или вовсе не рассыпалась на тысячу мелких крупиц. Джину бывает трудно выбрать первое, но Намджун всегда направляет его на путь с большими потерями в начале, но меньшими впоследствии. Он уже не раз это проверял. Когда дело касается жизни и смерти, лучше всего знать, что за углом тебя ждет борьба и быть готовым атаковать первым, чем быть в неведении и не отразить удар, поплатившись за это своим прошлым, настоящим и будущим.              Намджуну больно видеть крушение мира в глазах детей, поэтому он в них редко заглядывает. Говорит прямым текстом, рубит с плеча, но потом помогает каждому из них подняться на ноги, а после взлететь высоко-высоко. Он разрушает мир и возводит новый более прочный, устойчивый и надёжный. Даже сейчас он разрушает мир дорогого ему человека. Мир без боли, страданий и печали. Мир, где существуют маги, действующие под прикрытием. Мир, где люди не видят лицо смерти. Джин вынужден это разрушать, чтобы выполнять свой долг, помочь тем, кому ещё можно. А для этого нужно снять с себя мантию-невидимку, показать своё лицо смерти и тем, кого пытаешься спасти. Дать понять всем, что готов действовать открыто.