4. Поплакали и хватит
30 апреля 2023 г., 22:55
— Юонг, я, конечно, всё понимаю, но и не понимаю одновременно. Ты даешь мне столько заданий, что у меня появляются вопросы. У тебя есть подвал с моими клонами? Если да, то почему ты не достанешь пару штук и не дашь задания им? Ты от меня такой клад скрываешь, пока я тут бегаю, это как-то подло с твоей стороны, — слышится возмущенный голос Хосока около дверей палаты двух одиноких подростков.
— Ой, ладно, не ворчи. Иди сначала проверь ребят, потом уже подойди ко мне, и мы решим, что с тобой и подвальными людьми делать. Может быть, сжалюсь и достану пару штук, — где-то из процедурной слышится громкий голос медсестры.
Тэхён, услышав этот разговор, сразу понял, что направляются к ним в палату. Чонгук уже два дня не вылезает из своей кровати, его максимум — это сходить на полдник, чтобы хоть чем-то перекусить. Тэхён также не особо одаряет своим присутствием общество больных и сотрудников, но появляется там гораздо чаще, чем его сосед. Приходит в столовую для приёма пищи, выходит к медсёстрам, когда те просят пройти обследование или сдать анализы. Но всё же эти ребята заставили волноваться старшую медсестру, поэтому Тэхён откладывает книгу, и спустя мгновение в палату входит вечно позитивный и шумный медбрат.
— Господи, вы когда-нибудь слышали про график проветривания и кварцевания? — Хосок начал наводить суету сразу же, как попал в палату к подросткам, подходя к окну и открывая жалюзи. — Ну и темень, за окном солнце, а вы тут как кроты в норе сидите, Чонгук вообще берлогу выстроил. Эй, медвежонок, вылезай давай, зима ещё не наступила, — повернув голову через плечо, посмотрел на шевелящееся одеяло, из-под которого начала вылезать русая макушка. — Вот и славненько, а теперь всё мужество своё в руки собрали и вышли в коридор. Покажу вам, что такое проветривание, а то духота у вас невозможная.
Тэхён неспешно встал с кровати, взял книгу и направился к выходу, но его шёпотом окликнул медбрат с просьбой сдёрнуть одеяло с Чонгука, так как тот обратно залез под него. Ким кивнул головой и одним резким движением стащил тёплое, уютное одеялко с сонного Чона, который тут же принял сидячее положение. Он был очень заспанным: лицо припухшее от избытка сна, на голове гнездо, глаза сощуренные от резкого яркого света. Вот вам и «доброе утро, мир!»
— Что тут происходит? Кто шумит в такую рань? — хриплым голосом выдавил из себя Чонгук.
— Дорогой мой любитель поспать, — начал свою пламенную речь Чон Хосок, доставая из кармана ключ от большого окна, — во-первых, ты проспал уже два с половиной дня. Во-вторых, Юонг мне и себе покоя не даёт, переживает за тебя. А в-третьих, бегом из палаты, ёкарный бабай! — он открыл окно и развернулся к юношам, немного прикрикнув. Чонгук, бурча себе что-то под нос, встал с кровати, надевая тапки, и собирался уже выходить, как его остановил Хосок и вручил костыли, чтобы тот не давал нагрузок на ноги.
ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ
j-hope – Blue Side (Outro).
— С тобой точно всё в порядке? — Тэхён первым решает нарушить тишину, пока они сидят в коридоре и ждут разрешения вернуться в палату. — Не то чтобы это сильно меня колышет, мне бы со своим здоровьем разобраться, — честно заявляет Тэхён. Его редко когда волновали чужие беды, но почему-то именно Чонгук начал его беспокоить. При их первой встрече он был более радостный, хоть и задумчивый, а после того, как его отчитала Юонг, улыбка с его лица испарилась вовсе. — Но ты как-то сейчас не особо похож на душевного лекаря, а мне ведь тебя нахваливали при поступлении, — Чон на подобное заявление усмехается. Он действительно не заметил, как отдался грусти всем телом и душой. За всё время нахождения в больнице у него такого не было, хотя поводов было вполне достаточно. Тогда почему же именно сейчас он чувствует себя так, будто по нему асфальтоукладчик проехался? Это конец или начало чего-то нового? Ответить точно пока он не может. Но слова Тэхёна почему-то, как колотушкой по гонгу, ударили ему в голову, давая понять, что пора брать себя в руки. Вечно быть в берлоге не получится, тем более в таком месте, тут нужно бороться, и до конца, до победного. — Тебе честно ответить или соврать? — для чего-то спрашивает Чонгук. — Тут уж решать тебе, мне выслушать не сложно, тем более, если ты потом поможешь мне, — нагло, бессовестно, но всё так же правдиво отвечает Тэхён. Он понимает, что в одиночку в больнице ему не выжить. — Чувствую себя поломанным механизмом, — недолго думая, Чон рассказал о своём состоянии человеку, которого толком не знает, а раньше даже Юнги доверить всё не мог. Буквально два дня назад получил от него за то, что всё в себе носит, а тут — возьмите и распишитесь, почти всю душу наружу вытаскивает. — Мне не было так плохо уже давно. Точнее было, но старался не обращать внимания, словно не существует плохого. Верил, что все наладится и жил с этим. А попав сюда, — он поднял взгляд и посмотрел по сторонам, тяжело вздохнув, снова опуская его, — мне кажется, что выхода уже не найду, либо придется многим пожертвовать, дойдя до финиша, — у него есть маленькая надежда где-то внутри, но по сравнению с тем, что происходит вокруг — это светлячок в кромешной темноте. Тэхён с грустью смотрит на профиль Чонгука, пока тот вновь предаётся мыслям и пытается сдержать слёзы. Странное чувство поселяется в груди у парня: хочется обнять, прижать ближе к себе, сказать, что они вместе пройдут этот сложный путь, но что-то внутри останавливает, кричит, что это будет ошибкой. Подпустить человека к себе — стать уязвимым. Стать уязвимым — стать слабее. Стать слабее — проиграть в этой борьбе за жизнь и новый глоток воздуха. — Я думаю, ты куда сильнее, чем думаешь. Просто каждому нужно время на отдых и осмысление всего, что волнует. Просто надо поймать момент, когда минутная слабость переходит в хроническое состояние, и начать что-то делать с этим. Думаю, тебе это труда не составит, ты ведь смышленый малый, — Тэхён всё же не сдерживается, кладёт руку на плечо Чонгука и гладит его. Где-то около сердца становится немного теплее, но Ким не придаёт этому значения. Раз захотелось прикоснуться к лучику солнца, значит, так оно и должно было произойти. Чонгук оборачивается к Тэхёну и на его губах появляется лёгкая улыбка. Чон обнимает старшего, не думая, что может нарушить личные границы. Вот он кролик Гукки, которого хочется пригреть под боком. Тэхён это почувствовал, поэтому и ответил на объятия, пока не услышал, как кто-то копошится за спиной. — Вы ж мои депрессивные ребята. Пойдёмте в палату, там уже всё проветрилось, — Чон Хооск не думает изменять своим принципам, и появляется из ниоткуда в не совсем подходящий момент, вынуждая Чонгука вылезти из теплых объятий. — Гукки, приводи себя в порядок и можешь встретиться со своим Мин Юнги, я договорился с Юонг, так что всё будет в порядке, только прихвати с собой Кима, — Хосок подошел к Чонгуку, помогая встать, и тот чуть ли не побежал обратно в палату после услышанных слов, его удержала только крепкая хватка медбрата. — Куда поскакал? Твоя судьба в моих руках пока что, поэтому советую не рыпаться. Чонгук перестал брыкаться и пытаться побежать, и мирно шел рядом с Хосоком, который будто специально шёл не спеша жалкие пять метров. Чонгук тяжело вздыхал, а Ким лишь улыбнулся, наблюдая за его поведением. Точно кролик, не сидит на месте, хочет постоянной ласки и внимания. Вряд ли бы он обратил на него внимание за пределами этих стен. Он слишком занят собой, учёбой, любимым занятием, но здесь у него есть время посмотреть по сторонам. Зайдя в палату, Хосок отпустил Чонгука, который сразу зашёл в ванную. Медбрат закрыл окно и собрался на выход, но остановился около двери. — Приглядывай за ним иногда и не давай опускать руки, у тебя неплохо получается, — просит Хосок и выходит из палаты, получив одобрительный кивок.ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ
Evgeny Grinko – See You Tomorrow.
Чон Хосок валится на диван в ординаторской, устало прикрывая глаза. Он предполагал, что совмещать работу и учёбу будет трудно, но сейчас, после смены у него нет желания даже глаза открыть. Какая учёба после такого? Ему бы сейчас в родные объятия человека напротив. Кстати, этот человек не подаёт даже намёка на усталость, стоит, облокотившись о стол, с чашкой чая в руках и внимательно следит за уставшим гостем в его кабинете. Он весь идеален: выглаженный халат, из-под которого виднеется невысокий ворот водолазки, тёмные волосы не уложены, но и не торчат во все стороны, как это бывает у Хосока под конец дня, сейчас его спасает от этого недоразумения колпак. — Когда у меня отпуск, ты случайно не знаешь? — не открывая глаз, молящим голосом спрашивает Хосок. — Ты тут неделю только, а уже об отпуске думаешь, — врач убрал чашку на стол. — Мы предупреждали сразу, как только тебя посетила мысль о подработке, но ты был непреклонен. Сейчас уж терпи. Тебе ещё повезло, что к Намджуну не попал в отделение. Там бы ты круглосуточно оформлял поступающих, — на это заявление Хосок грустно вздыхает. — Джинн-и, хватить причитать, дай пожаловаться хотя бы иногда. Вам можно, я тоже хочу, — Чон решает принять сидячее положение и умоляющими глазами смотрит на человека напротив. Джин вздыхает и идёт проверять сначала дверь, чтобы та была закрыта на замок, а после садится рядом с младшим. Чон кладет руку на бедро старшего и медленно поднимается выше к талии, обвивает её второй рукой. Старший сразу по взгляду понял, чего от него хотят, да и сам был не против. Он прижимается к настырному Хосоку, который уже уткнулся ему в шею, медленно вдыхая родной аромат вперемешку с запахом дезинфицирующего средства и различных препаратов. После того, как Чон устроился на работу, они стали еще реже видеться, хотя и находились в одних стенах. Вот она суровая реальность медицинского работника — перед тобой всегда стоит тяжелый выбор: помочь другому, спасти чью-то жизнь или наконец помочь себе, позволить немного отдохнуть с родным человеком. Но как показывает практика: все, кто решает добровольно отдаться всем сердцем медицине, тем более детской, отдаются полностью, даже не задумываясь о том, чтобы пожить для себя. Ким Сокджин один из таких, кто не побоялся сделать этот выбор в пользу спасения чужой, только начавшейся жизни, поэтому, спустя долгое время разлуки, наслаждается дорогим человеком не в родных стенах дома, а в родных стенах онкологического отделения. Сокджин берет младшего за подбородок, вынуждая поднять взгляд на него. Глаза блестят от усталости, под ними виднеются синяки от недосыпа, губы потеряли розовый оттенок. Всё же стоило больше настаивать на своём и не идти на поводу. Он ещё мал для таких мест. Сокджин с радостью бы брал его периодически на практику под своё крыло, так как это обязательная часть обучения, да и просто позволял бы приходить в «гости», чтобы Чон набирался опыта. Но его не послушали, так и не дав чёткого объяснения своих намерений. Отгоняя все негативные мысли, Ким приближается к губам Хосока, медленно вовлекая в поцелуй. В нём нет грубости, страсти. Он наполнен чувствами, тоской, желанием продлить момент настолько, насколько это возможно, ведь неизвестно, когда они вновь смогут коснуться друг друга. Ким снимает мешающий колпак с головы Хосока, запуская пальцы в неестественно-рыжие волосы, спутывая их пальцами. Чон неспешно водит по спине старшего, вырисовывает незамысловатые узоры кончиками пальцев, полностью отдаваясь моменту и поцелую. Их вечность длится до тех пор, пока в лёгких кислород не сойдет до минимума и не вынудит их отстраниться. — Ты сегодня в ночную ещё выходишь? — с волнением спрашивает старший, так как Хосок и так сейчас после ночной смены, а на часах так-то подходит полдень. Чон виновато смотрит на старшего, пытаясь понять, стоит говорить правду или просто перед сменой занести ему поесть и надеяться, что так получится избежать гнева. Но Джин за годы совместной жизни немного, но научился читать подобные взгляды, поэтому тяжело вздыхает. — Не вздумай что-либо для меня готовить, я закажу доставку или схожу в кофейню. Лучше выспись хорошенько. Принесешь — ко мне можешь даже не заходить, — сразу отрезает Джин, на что Хосок тяжело вздыхает. Он тоже хочет заботиться о старших, но с каждым разом ему разрешают всё меньше и меньше это делать. Хосок все равно сделает по-своему, найдёт способ проявить внимание, как бы ему ни перечили. Джину и это давно известно, поэтому он предлагает вечером после отбоя вместе перекусить. Хосок принесёт что-то вкусное, а с Джина напитки, может даже крепкие. Иногда он позволяет себе подобную вольность, от пары глотков ничего не будет. Чон на прощание завлекает в ещё один тягучий поцелуй, надеясь, что его простят за настойчивость.ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ
Pogo – Forget.
Чонгук вышел из душа румяный и будто вновь родившийся. Тэхён лежал на боку, наблюдая за соседом по палате, будто ждал. Чонгук ничего не замечает, шлёпая ногами, идёт к кровати, берёт расческу, пытаясь прочесать спутанные волосы, что-то бурчит себе под нос по этому поводу. Тэхён не понимает, как можно так быстро отвлечься от проблем и бед в жизни. Полчаса назад Чон был сломлен и подавлен, а сейчас будто ничего и не было, а самая большая трудность на данный момент — расчесать волосы. Магия, которой Тэхён почему-то захотел овладеть. Ему не тяжело скрывать, что ему трудно, тяжело, больно, но отвлечься от этого у него не получалось. В это время Чонгук пыхтит, кряхтит, пытается распутать волосы, но всё тщетно. Он измученно выдыхает, откидываясь на подушку. Тэхёна забавит эта картина, он с улыбкой наблюдает за младшим, желая узнать, чем вся эта эпопея закончится. Чон вновь поднимается с подушки, понимая, что этим он только всё усугубил. Он безысходно стонет, но резко выпрямляется в спине, будто нашёл решение. Это решение довольное лежит на кровати напротив. Если не получается самому решить какую-то проблему — нужно грамотно скинуть её на другого. Тэхён замечает изменения в лице Чонугка и настораживается. Чон задумывается на мгновение, поднося палец к губам, и произведя все расчёты с точностью до тысячных, переводит решительный взгляд на уже напрягшегося Кима. — Мне нужна твоя помощь, отказы не принимаются, как и отмазки, — без зазрения совести ставит перед фактом, протягивая расческу перед собой. — А если я не хочу? — немного (много) Ким ошарашен такой наглостью. Ещё пусть скажет ему носки постирать. Ишь что удумал. Он в няньки не нанимался, даже к таким милым мальчикам. — Я же сказал, что отказы не принимаются, — Чон закатил глаза. Будто он просит его отправить на Луну… — Давай, давай. Мне ещё с важной особой договориться надо о встрече. Ты мне поможешь решить данное недоразумение, — он немного оттянул волосы, — а я займусь переговорами. — Тэхён не отвечает и не встаёт со своего ложа, а лишь отворачивается от собеседника, чем сильно раздражает Чонгука. Он морщит нос в негодовании. — Не заставляй меня идти к твоей кровати, иначе заставлю ещё и на переговоры нести меня на руках, — и вот он, тот самый аргумент, который сносит противника наповал и заставляет сдаться. — За что ты так со мной? — возмущается Ким, вставая со своей кровати и направляясь к Чону. — За всё хорошее, не возмущайся мне тут, — Чонгук вручает оружие против непослушной шевелюры в руки воину, а сам берёт телефон с тумбочки, удобно усаживаясь на кровати. Тэхён садится позади Чонгука и начинает с кончиков прочесывать уже подсохшие волосы, пока их обладатель что-то усердно строчит в телефоне, похоже, и вправду, важной персоне пишет официальное письмо. У Кима достаточно неплохо получается решать проблему, но иногда Чон болезненно шипит, прося быть аккуратнее с Его Величеством. На что Ким просто закатывал глаза, все равно «Его Величество» этого не заметит. Когда бо́льшая часть недоразумения была исправлена, и расческа мягко проходила по волосам, Тэхён заметил, что младший расслабился и немного откинул голову назад, готовый вот-вот замурлыкать. Киму показалось это ещё более милым, чем румяная мордочка, выглядывающая из-за двери после душа. Тэхён не выдерживает желания прикоснуться к Чонгуку, поэтому запускает ладонь в русые волосы и начинает перебирать пальцами мягкие пряди. Чон окончательно тает и тихо мычит от удовольствия. «Точно кролик» — вновь маячит в мыслях. Но всего хорошего помалу, поэтому Тэхён убирает руку, прочёсывает волосы и оставляет расческу на тумбочке, возвращаясь на свою кровать. Чонгук не сразу понимает что поменялось, но когда осознаёт произошедшее пару мгновений назад — покрывается румянцем, из-за чего не решается развернуться и посмотреть в глаза Киму. — У тебя есть минута на сборы на встречу с важной личностью, — через плечо сообщает Чон. — И…спасибо за помощь, — это прозвучало тише и не так уверенно, на что Ким только усмехнулся.
