A Change Of Plans

Нил не мог перестать думать об этом. На самом деле не помогало и то, что он чувствовал вес взгляда Эндрю на протяжении всей тренировки. Эндрю бил ракеткой об пол всякий раз, когда считал, что Нил ведет себя слишком безрассудно, и это была просто чертова тренировка. Он действительно не хотел знать, что Эндрю будет делать во время реальной игры. Например, во время игры, которая у них завтра. Скорее всего, это будет кошмаром. На обратном пути со стадиона, после того как все Лисы остались смотреть две игры экси, Эндрю продолжал смотреть на Нила в зеркало заднего вида. По крайней мере, он делал это деликатно, потому что Ники не заткнулся бы, если бы догадался. Не успел Нил зайти в свою комнату в общежитии, как Эндрю схватил его за руку и потащил на крышу. Нил позволил, сопротивляться было бесполезно, и ему нравилось, когда Эндрю прикасался к нему. Как только они оказались на крыше, Эндрю отпустил его и пошел к краю. Он вытащил пачку сигарет, взял одну и сунул ее между губ. Он собирался зажечь сигарету, но остановился раньше, чем это сделал. Он взглянул на Нила, когда тот встал рядом с ним, затем сунул сигарету в карман. — Это плохая идея, — сказал он. Нил не знал, что имел в виду Эндрю: беременность или игру Нила. И он не был уверен, какой вариант он хотел бы. Первое казалось ему отказом, а второе — слишком интимным для того, что они сейчас делали. Так что вместо того, чтобы выяснить, какой вариант был правдой, он пошел хитрожопым путем и изменил направление разговора. — Знаешь, это ещё не время после игры в пятницу. Эндрю не был впечатлен сменой темы, и это было видно по его обычно отсутствующему выражению лица. — Я не хочу ждать, — сказал он, — Это немного важнее, чем стикбол. Нил сдержал вздох и обхватил себя руками, пытаясь согреться. Это не сработало. — Я буду в порядке, Эндрю, — заверил он, даже если это прозвучало как бред даже для него. — Не лги мне, — таков был ответ Эндрю. — Я не вру, — возразил Нил, — Со мной все будет в порядке. Завтра ничего не произойдет, и это последняя игра перед весенними каникулами, так что мы можем поговорить об этом тогда. Эндрю уставился на Нила, явно не впечатленный его одержимостью игрой. — Эндрю, я буду в порядке, — подчеркнул он. Он не хотел заводить этот разговор прямо сейчас, он устал от тренировки, и он волновался, что они с Эндрю не смогут внятно обсудить это. Лучше всего было отложить этот разговор и подождать, когда они не будут уставшими для разговора. — Я сказал тебе, я надену защитное снаряжение для завтрашней игры, и тогда мы сможем поговорить. Как следует. Эндрю отвернулся и уставился на тротуар, засунув руки в карманы. Нил видел, что ему хочется закурить, но он упрямо отказывался. Нил тоже хотел закурить, даже если они навевали плохие воспоминания, запах гари успокаивал его. Но пока он не знал, что хочет делать, ему приходилось вести себя так, как будто он оставит ребенка, а курение было большим запретом. Он посмотрел на Эндрю, изучая его черты, пытаясь представить, как он выглядел в детстве. Он, наверное, был очарователен. Ему было интересно, были ли у Эндрю пухлые щеки или нет. Технически он мог бы спросить Ники, есть ли фотографии Аарона в детстве, в конце концов, они близнецы. Но почему-то это казалось неправильным. Как будто это было бы неточно. Он сомневался, что у кого-то из приемных семей Эндрю есть фотографии или что Эндрю их хранит. И Нил не собирался поднимать все это только потому, что ему было любопытно. — Прекрати это, — сказал Эндрю с ноткой раздражения в голосе. — Прекратить что? — спросил Нил, — Я ничего не делаю. — Ты пялишься. Ладно, да, может быть, Нил и пялился, но он изо всех сил пытался представить себе, как выглядит маленький Эндрю, это было очень важно. Вполне возможно, что, если Нил каким-то образом выживет, какими бы ничтожными ни были эти шансы, и родит ребенка, он сможет мельком увидеть это. Он хотел бы, чтобы ребенок был больше похож на Эндрю, чем на него самого — учитывая, что он даже не мог смотреть на собственное отражение, — с большими ореховыми глазами и мягкими светлыми волосами. Это было бы довольно мило. — Держу пари, ты был милым ребенком. Эндрю застыл от внезапного заявления Нила. Когда ему, наконец, удалось прийти в себя, он повернулся к Нилу и уставился на него. — Заткнись, — приказал он. Нил проигнорировал это. — Я просто говорю, держу пари, что ты был милым ребенком. Взгляд Эндрю усилился. — Нет, — сказал он, — Прекрати. Мы говорим не об этом. Не меняй тему. — Технически мы говорим о детях, так что я думаю, что это по теме. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты ебаный придурок? — спросил Эндрю. — Ага, на самом деле, Ваймак. И Кевин, — ответил Нил Эндрю бросил на Нила еще один взгляд, прежде чем снова обратить внимание на вид, пробормотав себе под нос, что Нил глуп. Нил позволил тишине затянуться, это было лучше, чем говорить об этом на самом деле. Он все еще понятия не имел, чего хочет, он даже не был уверен, что проживет достаточно долго, чтобы родить, если он сохранит ребёнка. Вероятно, было бы лучше прервать беременность и продолжать жить как нормально — или настолько нормально, насколько это возможно. Но, возможно, это было связано с гормонами, ему хотелось посмотреть, как будет выглядеть их ребенок. Он мог представить Эндрю хорошим папой, даже если он, вероятно, будет отрицать это, Нил мог представить это. Сам Нил чувствовал, что будет плохим родителем, он понятия не имел, что делать. Он никогда не был рядом с детьми с тех пор, как сам был ребенком, и его единственное представление о том, как быть родителем, было плохим. Его отец был прекрасным примером того, как не быть родителем, и да, его мать любила его и спасла ему жизнь, но быть в бегах было не лучшей средой для воспитания ребенка. Он знал, как не быть родителем, но не знал, как им быть. Но была эта мысль, этот маленький проблеск будущего, где Нил был жив, с Эндрю и их ребенком. Даже если Нил знал, что это невозможно, это была приятная мысль. — Эй, — сказал Нил, нарушая молчание. Он подождал, пока Эндрю посмотрит на него, прежде чем снова заговорить, — Отпусти меня из нашей сделки. Это принесло ему убийственный взгляд Эндрю. — Сейчас? — спросил Эндрю, — Нет. Нил знал, что он так скажет, но ему нужно было еще немного надавить. Он не хотел, чтобы Эндрю винил себя за то, что с ним случится, если он умрет или попадет под стражу ФБР. Было несправедливо по отношению к Эндрю продолжать их сделку. Поэтому он схватил Эндрю за рукав рубашки и слабо улыбнулся. — Я не думаю, что смогу прийти к решению, если сделка будет в силе. Это не было ложью, он знал, что не сможет прийти к беспристрастному решению, если сделка будет активна. Но это было также то, что, как он чувствовал, могло достучаться до Эндрю и отпустить его, а что такое еще одна полуправда во всей его лжи и секретах? Эндрю опустил взгляд на руку, державшую его за рукав, затем на живот Нила, где задержался его взгляд, и только потом посмотрел на лицо Нила. — Я подумаю об этом, — сказал он, — А теперь прочь с глаз моих, я хочу курить. Он вырвал свою руку из хватки Нила, и Нил не стал протестовать. Это было лучшее, что он собирался получить этой ночью. — Спокойной ночи, Эндрю, — сказал Нил. Он дождался пренебрежительного жеста Эндрю, прежде чем развернуться и вернуться внутрь. Он открыл дверь в своё общежитие, вошел внутрь и обнаружил Мэтта, ожидающего его на диване. — Привет, чувак, — сказал он, махая, — Когда тебя не оказалось позади меня, я подумал, что, может быть, Эндрю убил тебя или что-то в этом роде, он казался очень злым на тебя во время тренировки. Нил пожал плечами, не желая объяснять Мэтту, что происходит с ним или с ним и Эндрю. — Он думал, что я давил на себя из-за желудочной инфекции и биндера, — врет он. Мэтт, казалось, поверил ему, хотя и бросил на Нила странный взгляд. — Верно, — согласился он, — Кстати говоря, не забудь снять свой биндер. Нил почти улыбнулся, он был благодарен, что Лисы были в порядке с тем, что он трансгендер. Это была единственная вещь, в которой Нил мог быть с ними честен. Это заставляло его чувствовать себя немного виноватым из-за того, как все они заботились о нем: они всегда напоминали ему не давить на себя своим биндером и проверяли его во время тренировок и в перерывах между игровыми вечерами. Они вместе начали отслеживать, как долго Нил носил его после первых нескольких недель, когда они поняли, что он носил его дольше восьми часов и иногда даже спал в нем. Это была большая перемена, потому что в бегах он носил его практически с момента начала развития и до приезда в Пальметто и редко снимал его. — Да, я так и сделаю. Кивнув, Мэтт встал. — Круто, а теперь отдохни, потому что нам предстоит выиграть игру! — ухмыльнулся он. Нил кивнул и пошел впереди Мэтта в спальню за сменой одежды. Он пошел в ванную переодеться и подумал об Эндрю. Он надеялся, что у Эндрю осталась всего одна сигарета и он скоро ляжет спать, им понадобятся силы для игры. Нил снял биндер и застонал от дискомфорта, его больное тело болело, особенно грудь. На самом деле было плохой идеей продолжать носить его, как он, но даже с маленькой грудью он просто не чувствовал себя комфортно без него. Как только он переоделся, он перевел взгляд на зеркало, но только туда, где был его живот, он все еще не мог смотреть на свое лицо. Он пока не видел никакой разницы, даже когда он натянул рубашку так, чтобы она плотно облегала его живот, он ничего не увидел, его живот все еще был плоским. Он положил руку на свой плоский живот и уставился на свое отражение, в его животе рос ребенок, его и Эндрю ребенок. Это было сюрреалистично. Он конкретно проебался, он знал, что должен делать, но даже так, это не означало, что он собирался это сделать. Вот почему он вообще попал в эту передрягу, почему он был в Пальметто, Лисом, когда он должен был быть кем-то совершенно другим, а не Нилом Джостеном, в другом городе. Но вот он здесь, и он не знает, что собирается делать.