Every Version of my Name

Именно Хёнджин сказал, что надо обязательно устроить вечеринку, и сам же ее организовал, так что Джисону было не на что жаловаться. Теперь, когда ситуация с соседством устаканилась и все стало более-менее стабильно то, что неделями вызывало дрожь и неуверенность внизу живота, теперь стало неприятно пустым. Однако он подавил это чувство и не без усилия сомкнул челюсти, пытаясь загореться желанием должным образом представить Чана и Чанбина своим друзьям. Для этого Хан ушел пораньше с работы в пятницу, чтобы переодеться в одежду, одобренную Хёнджином. За прошедшие два дня ничего особо не изменилось. По крайней мере, Чан и Чанбин больше не притворялись такими звездными соседями по комнате. Когда все прибыли в бар (Джисон, Хёнджин и Феликс первыми. Затем Чан и Чанбин рука об руку выбирались из такси, а Минхо, как всегда, модно опаздывал), Джисон скорее нервничал, чем радовался. Минхо снова притащил с собой Сынмина, который уже закатывал глаза на все, что тот говорил. А из друзей Чана и Чанбина был парень из продуктового магазина — Чонин, который поприветствовал Джисона словами «Привет, новый сосед-игрушка-по-квартире». — Здравствуй, малолетний преступник, — парировал Джисон. Чан одобрительно рассмеялся и выдвинул для него стул. Это определенно была плохая идея, и, хотя Хёнджин настаивал, что рубашка Хана не была укороченным топом, а брюки сидели впору, они казались тесными, и он продолжал неловко одергивать подол рубашки. Хотя бы бар не был слишком шумным или многолюдным. Вероятно, это был подарок Джисону от Хёнджина, который всегда выбрал бы самое шумное и оживленное место в городе, если бы мог. Чанбин заказал первую порцию напитков, обменявшись приветственными кивками с Минхо. А Сынмин выглядел так, будто размышлял, не вызвать ли подкрепление и не повязать парочку прямо тут, но Минхо сунул ему в руку стакан и сказал: — Расслабься, может тебе хоть раз в твоей Богом забытой жизни будет весело, — что совсем не помогло. Чан встретил Феликса с медвежьими объятиями, от которых тот взвизгнул, и шквалом вопросов о дальних кузенах, дядях и тетях. Пока Джисон сидел в самом дальнем углу от бара и наблюдал за остальными. Он чувствовал, что странное чувство отстраненности вот-вот овладеет им, выводя из себя. Но затем чья-то рука обняла Хана за плечи, притянула к себе, и он, моргнув, вернулся в свое тело. Чанбин широко улыбался и протягивал ему холодную бутылку. Джисон взял ее и попытался улыбнуться. — Думаю, нам следует разлучить этих двоих, — заговорщически сказал Чанбин. — А? Чанбин кивнул в сторону Минхо, что повернулся к Чонину с прищуренными глазами. — Думаешь, они убьют друг друга или что-то в этом роде? — с сомнением поинтересовался Джисон. — Нет, скорее не хочу, чтобы они объединились. Хан не видел ни единой предпосылки к этому. Минхо был холоден, как статуя, если ему кто-то не нравился, в то время как Чонин, казалось, пытался вызывать доверие даже у незнакомцев. — Каким ты видишь этот союз? — Мстительным, — хмыкнул Чанбин. Через некоторое время Хан заметил, что расслабился рядом с Чанбином, прислушиваясь к разговорам всех остальных. Отсутствие крови в первые двадцать минут вечеринки, вероятно, было хорошим знаком. Однако после некоторого наблюдения за попытками Чонина выманить алкогольные напитки у Чана, а затем у Хёнджина, а затем и у Феликса, ему пришлось признать, что Чанбин был прав. Сейчас парни были в прекрасном настроении, но что-то в резких выражениях лиц Чонина и Минхо напоминало друг друга. Минхо был из тех, кто скажет в лицо, какие части тела он оторвет, если разозлится. Чонин, похоже, из тех, кто со слезами на глазах признается, что он смирился, только для того, чтобы через шесть недель ты обнаружил, что тебя избили на автостоянке его старшие, которые определенно не смирились с этим. А присутствие Минхо в этой группе старших казалось в лучшем случае рискованным. Феликс купил еще напитков и втянул Джисона в дискуссию об худших воспоминаниях о празднике с Чаном, который обошел стол и сел между ним и Ханом. Прежде чем осознать это, Джисон был пьянее, чем когда-либо, и уткнулся лицом в теплое плечо Чана и рассмеялся. — Так что, если тебя когда-нибудь похитят... — громко начал Чанбин. — Да, да, я никогда не выдам своих секретов, — посмеялся Джисон. — Нет! — Чанбин схватил его за плечо, бросив полный ужаса взгляд. — Определенно, выдай свои секреты. — Что? — Пытки крайне неприятны, и в конце концов ты расколешься, так что сделай всем нам одолжение и пощади всю эту нежную красоту, — объяснил Чанбин и без предупреждения протянул руку, касаясь скулы Джисона. Его брови сошлись на переносице, и грубая подушечка большого пальца слегка царапнула кожу Джисона. У Хана даже перехватило дыхание, фоновая болтовня стала громче, сводила с ума. — Хен? — У тебя нет шрамов, — мило произнес Чанбин. У Джисона закружилась голова. — Однажды меня похитили, — втиснулся в разговор Чонин. — Босс рано забрал тебя домой, это не похищение, — мягко сказал Чан. Чанбин резко отвернулся, и Джисон несколько раз моргнул ему в затылок. — Ты там в порядке? — ради приличия поинтересовался Сынмин через стол, наклоняясь к нему. — Я в порядке. Все хорошо, вроде, — Хан огляделся и попытался сориентироваться. — Я хочу потанцевать. Где Минхо? — Минхо? Он не умеет танцевать. Это заставило Джисона громко засмеяться. — Кто тебе это сказал? — Он отказался даже встать на гала-концерте по сбору средств в прошлом месяце. — У него какое-то табу насчет выпендрежа на работе, — пояснил Джисон. — Ни за что, — настаивал Сынмин. Чанбин громко спорил с Феликсом, и Джисон внезапно не смог больше выносить, его тепло сбоку. — Смотри внимательно, — кинул он Сынмину, вскакивая на ноги. Минхо спорил с Чонином в баре. — Хен, — отвлек Джисон, перекрикивая их обоих. — Хен. Хен! — Что? — Может, потанцуем? — О, конечно, — Минхо сунул Чонину в руку купюру и отвернулся. Музыка звучала не слишком громко, но достаточно, чтобы было трудно расслышать разговоры на заднем плане. Джисон оглянулся на стол, и, конечно же, Сынмин все еще смотрел на них, прищурившись. Было приятно танцевать с Минхо. Они вместе посещали несколько кружков в школе и еще несколько после колледжа. Минхо действительно был хорошим танцором, и они оба знали, что хорошо смотрятся вместе. Джисон приходил с Минхо в бары просто потанцевать с ним в качестве ведомого. Таким образом они справились с парой песен, и напряжение Джисона, стянувшее плечи, отступило назад. Минхо украдкой поглядывал на стол, а Джисон вообще избегал смотреть в ту сторону. — Могу я присоединиться? Хан действительно сделал шаг назад от удивления, что Минхо любезно истолковал как вращение, толкнув его прямо в грудь Чана. — Давай, Хани, — сказал Минхо с улыбкой, пока руки Чана все еще лежали у Джисона на талии, что стоило просто проигнорировать. А потом Чанбин оказался прямо за спиной Чана. Пока смеялись, они так хорошо смотрелись вместе, что Джисон чуть не отстранился, но руки были крепко сцеплены на животе. К бесконечному облегчению Джисона, Чан не был великим танцором. У него, вероятно, не было времени на подобные вещи, и он был слишком застенчив, чтобы компенсировать это. Чанбин же был полон энтузиазма, даже если не был опытен. По крайней мере, это удерживало Джисона от паники; он не знал, что бы сделал, если бы кто-то из них мог сделать приличный перекат. Вместо этого он попытался научить их нескольким движениям, и в основном потерпел неудачу, когда они падали друг на друга и на него, смеясь и толкаясь. Возможно, со стороны выглядело не так хорошо, как с Минхо, но ощущалось определенно лучше. В какой-то момент Феликс увел Чана, оставив Чанбина и Джисона валяться без сил за ближайшим столиком. В следующий момент Джисон обнаружил, что сидел один на улице теплой, тихой ночью, в ушах звенело, и он удивился, почему ему вдруг стало так плохо. Через какой-то время Чан нашел его и успокаивающе погладил по спине, а Чанбин появился из ниоткуда и сел по другую сторону от Джисона. — Ты в порядке, Сонни? — спросил Чан. Джисон взглянул на него — лицо Чана выражало то, что Джисон одновременно любил и ненавидел; такое искреннее беспокойство, что это было невозможно игнорировать или отрицать. Чанбин наклонился немного ближе, чтобы лучше рассмотреть выражение лица Джисона. — Я не знаю, — Хан опустил взгляд. — Что случилось? Джисон потер глаза тыльной стороной ладони. Боже, неужели он был настолько пьян? — Я не знаю, хен. Вы просто так агрессивно ворвались в мой дом и начали делать все это дерьмо для меня. Ты готовишь мне обед, а ты покупаешь мне продукты и типа убираешься дома. Это... Это немного подло. — Сегодня я узнал, что подло — покупать вещи для близких, — парировал Чанбин. Его голос был слишком грубым, шутка не удалась. — Что-то не так с едой? — Чан взглянул ему в глаза. — Еда превосходная, — с несчастным видом сказал Джисон. — Неважно. Мне не следовало поднимать эту тему. Голос Чана немного дрожал, и Джисон не мог посмотреть на него. Его рука на спине Джисона все еще была теплой. — Раньше я жил только с Чанбином. И думал, что с контрактом у нас все в порядке, так ведь? Джисон закрыл глаза. —У нас все хорошо, у нас все в порядке. — Я не знаю, что ты ищешь в соседе по комнате. Я думал... мы думали, что ... — Если мы делаем что-то не так, просто скажи об этом, — прямо сказал Чанбин. — Вы не делаете ничего плохого, — сказал Джисон. — Просто послушайте: вы ведете себя так, как будто мы... как будто мы в отношениях или что-то в этом роде, и это... — он не осознавал этого, пока не произнес, но теперь что-то неприятно кольнуло в груди, и все, что осталось после — грубое, чувство пустоты, которое было раньше. Готовка ланча, складывание носков, проверка, не нужны ли ему вещи из магазина — это были те вещи, которые они делали друг для друга, и это просто заставляло Хана чувствовать то, что он никогда не получит на самом деле — их любви. Чан опустил руку, и у Джисона сразу пробежала дрожь по спине. — Я не… — Чан прерывисто вздохнул. — Нам действительно нужен этот контракт, — сказал он. Его голос звучал так, будто он разговаривал сам с собой, а не с Джисоном. Музыка изнутри усилилась и отступила, когда кто-то вошел. Затем Чанбин начал: — Ты знаешь, мы действительно тупы в отношениях нормальных людей, Джи. Я имею в виду, я замечательный, но хен, по сути, инопланетянин. Вопреки себе, Джисон рассмеялся. У него заболело горло. — Серьезно, — настаивал Чанбин. — Я могу оставить тебе горы тарелок, если ты этого хочешь. Чан-хен заставит тебя голодать, питаясь раменом быстрого приготовления и диетической газировкой, только скажи. Чан немного расслабился, когда Джисон продолжал смеяться пустой частью своей груди. — Ладно, не заходите так далеко, — сказал Джисон. Боже, ему пришлось взять себя в руки. Они были замечательными соседями по комнате, и они не сделали ничего плохого. — Но серьезно, вы вызываете у меня чувство вины. Я ничего не делаю по дому. — Неправда, — повысил голос Чанбин. — Ты отменный ловец пауков. — Это не работа, вы просто трусы, — закатил глаза Джисон. — Давай я хотя бы дам денег на продукты, — продолжил Джисон. — И сам постираю, — он задумался. — Если только вы не занимаетесь стиркой. Тогда просто добавь туда и мои вещи. Чан тоже засмеялся, хотя его голос все еще звучал немного не так. Джисон посмотрел на небо, и у него закружилась голова, поэтому он наклонился в сторону и ударил Чана по плечу. Случайно. Этого было недостаточно. Этого никогда не будет достаточно — понял Хан, даже когда Чан поднял руку, чтобы снова поддержать его. — У меня кружится голова, — объявил Джисон. — Пойдем домой, — встал, протягивая руку, Чанбин.