Цветок, торчащий из брюк

Чонгук судорожно хватается за подол платья, приподнимая его, чтобы случайно не споткнуться на аккуратных белых шпильках. Мягкий материал нежного бело-голубого платья собирается комьями между пальцев, из-за красивых расплытых синих пятен кажется, будто Чонгук сжимает в руках пушистые облака на бесконечном небе. Или сам по нему плывет. Они присутствовали на каком-то модном и до ужаса богатом светском вечере вместе с Тэхеном, который в своем ужасно-прекрасном классическом черном костюме выглядит как чертов бог, снизошедший до них, простых смертных. Зал помпезно сверкал слишком вычурным интерьером, покрытым везде, где надо и нет, золотом. Светильники на стенах, словно они снова вернулись в девятнадцатый век, начищенный до блеска мраморный пол, шикарная люстра, собранная из осколков крашенного стекла, лестница, укрытая красным бархатом, и огромное пространство, заполненное гостями — всё, словно в сказке про Золушку. Правда, Чонгук каблучок терять не собирается, да и зачем ему сдался какой-то принц, когда рядом с ним сам король? Все шло более, чем хорошо. Чонгук с Тэхен вальсировали, теряясь в глазах друг друга, обнимались, не обращая внимания ни на кого и наслаждались свободным временем рядом друг с другом на все сто процентов. Последнее время модели дают очень много съемок, он вечно подписывает какие-то бумаги, ходит на фотосессии, сверкает с обложек, но редко появляется дома. Да, он старается урвать любую возможность и позвонить Чонгуку, спросить, как самочувствие, ел ли он что-нибудь и сколько часов проспал. Но им обоим этого категорически не хватает. Особенно Тэхену. И именно поэтому мужчина, внезапно покинул своих собеседников — очередных супер важных звёзд — и ни с того, ни с сего, рванул к Чонгуку, мирно попивающему шампанское у одного из столиков с красивыми бокалами, наполненными пузырящимся алкоголем. В следующий момент парень оказался подхвачен под локоть и, в полном непонимании, уведен из зала. Они шли по коридору, оформленному так же богато и показушно, но здесь было гораздо темнее. Чем дальше они шли, тем непрогляднее становилась тьма, и тем сильнее холод впивался в открытые плечи Чонгука. — Ч-что такое, Господин? — боже, это обращение медленно сводило их с ума. Тэхен, все это время смотрящий прямо перед собой, будто погруженный в мысли, вдруг поворачивает голову к испуганно сжавшемуся Чонгуку. Брови на его лице неумолимо ползут вниз, всё ближе друг к другу. Глаза угрожающе сужаются, малиновые соблазнительные губы впиваются друг в друга, а на щеках играют жевалки. В следующую секунду младший оказывается вжат в обитую красным бархатом стену. Большие ладони скользят по бёдрам под складками красивого платья в пол, поглаживают талию, пока Тэхен прижимается лбом к стене, судорожно выдыхая и потираясь носом о подставленную голую смуглую шею, покрывшуюся холодными мурашками. Чонгук укладывает руки в белых кружевных перчатках до локтя на плечи сгорбившемуся королю, расслабляюще поглаживая и легко массируя уставшие мышцы. Вокруг довольно прохладно, но даже сквозь пиджак до парня доходит обжигающее тепло тела мужчины. Тот выдыхает клубы теплого пара, потираясь носом о мочку уха и шепча: — Сядь мне на лицо, моё золото. А дальше всё смазывается. Подол беспощадно сгребается в кучу, когда Тэхен, вставший на колени перед своей принцессой, оказывается под ним. Мужчина раздвигает сочные бедра, проходится по горячей именно здесь коже языком, оставляя высыхающую дорожку слюны. Вжимается носом в кружевные голубые трусики, втягивая сочный бьющий по рецепторам аромат. Проходится языком, сквозь легкую, совсем тонкую ткань, неудобно потирающуюся о возбуждённую от нехитрых ласк вагину, мажет по складкам. До уха долетает просящий скулеж несдержавшегося Чонгука, который отклонился назад, полностью опираясь на стену, и судорожно перебирает мешающийся подол в мокрых пальцах, покрытых белым кружевом. Длинные пальцы, огладив внутреннюю часть бедер, потираются меж выделяющихся складок, заставляя Чонгука неосознанно сжать бедра от возбуждения. Слышится звонкий шлепок. Чонгук откидывает голову, застонав в голос от увесистого удара по своей возбуждённой, текущей сквозь ткань прямо в губы Тэхена промежности. — Дай Господину собой полакомиться, не жадничай, малыш. Оттягивает ничего не скрывающее белье. Мужчина почти вгрызается в текущую сладкую вагину, вынуждая Чонгука откровенно заскулить, выпуская из влагалища щедрую каплю смазки. Горячие губы массируют складки, раздвигают их. Проворный язык собирает выделения, проникая глубже, прижимаясь теснее. Горячие подушечки пальцев проходятся по набухшему клитору, оттягивая его. Тэхен опустился перед своей принцессой на колени и теперь вылизывает ее насухо, словно самый послушный и милый котенок. Зарывается лицом, раздвигая складки. Ладони шлепают по бёдрам, призывая к действию дрожащего младшего, чьи щеки безбожно покраснели, а ресницы сексуально слиплись. Чонгук затыкает рот своей же ладонью, поддаваясь вперёд, проезжаясь на подставленном языке, почти садясь на лицо своего Господина. Боже. Чонгук стонет, почти кричит, затыкая себя. Он безумно откидывает голову назад, на глазах наворачиваются слезы, а на лице отстранившегося Тэхена расцветает довольная мокрая улыбка. Весь подбородок, красные распухшие губы и нос в густых мутных выделениях, а в глубоких глазах отражается то самое небо, которое распростерлось на платье его принцессы. — Ты так прекрасно сидишь на моем лице, золото, — шепчет в губы.