Dinner

             Джисон решает позвать своего молодого человека к себе в гости на ужин. Очень уж хочется удивить альфу своими способностями в готовке, посему он старается заманить того к себе при каждом удобном и неудобном случае.       Сегодня не какой-то особенный день, не праздник и даже не выходной. Просто вторник. Однако Джисон очень и очень уже соскучился. Из-за учёбы они почти не видятся. Так что попытать удачу стоит.       — Минхо, — окликает младший идущего по коридору школы юношу, и машет ему рукой, расплываясь в счастливой улыбке, как только оказывается замеченным.       — Чаги~я, — Ли приобнимает Хана за талию, как только подходит ближе, и целует в висок.       — У меня всё, последний урок закончился, — счастливо оповещает Джисон. — А ты? Ты еще долго?       — Да, Сон~и, прости, у меня еще два урока, дополнительные и секция, — устало выдыхает Минхо.       Хан расстраивается от услышанного, но лишь потому, что на Ли в последнее время очень много всего навалилось. Выпускной класс всё-таки.       — Во сколько освободишься? — неловко интересуется Джисон.       — Часов в семь, наверное, — Минхо смотрит еще пару мгновений, сохраняя зрительный контакт, а после склоняет голову, облокачиваясь щекой о плечо младшего. — Я так соскучился по тебе, чаги, мне так жаль, что мы не видимся почти, — он жмется крепче к нежному тельцу и давит на лопатки Хана для большего сближения.       — Я сейчас задохнусь, — скулит Джисон, ощущая, как еще немного и его ребра точно треснут.       — Прости, — Ли ослабляет руки, чуть подаваясь назад.       Джисон делает глубокий вдох, а после ласково улыбается, заражая улыбкой и альфу, чьи уголки губ приподнимаются в то же мгновение.       — Может быть, ты хочешь со мной хотя бы поужинать? — робко интересуется Хан, поджимая губы. — Придешь ко мне после школы?       Обычно Минхо отказывается от приглашений к Хану домой. Нет, он, конечно, приходит, но не то чтобы часто и только днём. Однако они ведь так давно не проводили время вместе...       Джисон смотрит выжидающе глазами полными надежды и это, кажется, топит сердечко Ли.       — Приду, — кивает несколько раз он, — конечно, приду.       Счастью Хана нет предела — его бы воля и он весь мир поджёг искорками из глаз. Младший тянется вперед и оставляет невесомый поцелуй на щеке альфы, что тотчас прикладывает ладонь к месту, где только что были чужие губы.       — Папы дома? — интересуется старший, склоняя голову в бок. — Мне стоит что-нибудь взять с собой? Цветы, конфеты?       — Минхо~я, — тянет Джисон, — какие цветы и конфеты? Ты что, из прошлого века? — хихикает он. — Брось, — говорит чуть более серьёзно, — ты просто приходи. Приходи, ладно?       — Конечно, — нежно улыбается Минхо и тянет руку к чужому лицу, слегка цепляя подбородок пальцами, а после притягивает к себе и нежно целует.

♡

      В запасе есть еще целый час, а может, и больше, если Ли задержат. Однако Джисону не нужен лишний час — у него всё готово. Он сидит на барном стуле, свесив ножки, и болтает ими, томно вздыхая время от времени.       Скучно до безумия. Телефон давно надоел, но Хан продолжает просматривать ленту новостей, впрочем, уже не надеясь найти что-то интересное. Гаджет разблокирован скорее для того, чтобы постоянно посматривать на время.       Джисон немного призадумывается о чем-то насущном, как-то резко вспоминая про уроки. Повторяет про себя заученные стихи, прокручивает в голове способы решения тригонометрических задач и даже вспоминает таблицу синусов и косинусов, хотя её и не задавали зубрить наизусть.       Хан никогда не был отличником и в целом не имел особых способностей к тем же точным наукам, но ему до скрежета зубов хотелось поступить в тот же университет, что присмотрел для себя Минхо. Джисон долго приглядывался, а когда нашел интересный для себя факультет, то решил окончательно и бесповоротно, посему и нужно было сейчас учиться усерднее, чем он и занимался, собственно.       Не обходилось без Ли, конечно, в этом деле. Он всегда приходил на помощь. Джисону нравилось заниматься с Минхо. Он не кричал, не злился, не ругался, когда Хан в десятый раз не мог понять очевидное — всегда терпеливо и тщательно объяснял материал, как маленькому ребёнку.       Не могла не нравиться такая забота, но Джисон никогда не тупил специально. Наоборот, иногда готовился сам до прихода старшего, чтобы удивить его своими способностями к пониманию материала. Хвала в такие моменты захватывала с головой, хотя доставалась и не совсем честно.       Из трогательных воспоминаний о временах, когда Минхо был менее загружен, вывел звонок, практически оглушивший Джисона. Он едва ли не свалился со стула.       Так или иначе побежал в коридор.       Едва ли он успевает приоткрыть дверь, как Минхо резко врывается и, обвивая шею пальцами рук, чтобы притянуть ближе, набрасывается на него с поцелуями. Такими нежными, ласковыми, трепетными и, чёрт возьми, такими долгожданными!       Минут десять спустя, когда губы уже немного начинает саднить, Ли нехотя отрывается от младшего, последний раз чмокая того в кончик сморщенного носа.       — Мне нравится, как сильно ты по мне скучаешь, — вздёрнув подбородок к верху, радостно заявляет Хан.       — Я просто голодный, чаги, не обольщайся, — деловито произносит старший. — Тебе повезло, что я дорожу тобой, иначе бы съел.       Джисон оголяет ряд белоснежных зубов в сверкающей улыбке, вынуждая Минхо последовать его примеру. Не улыбнуться в ответ этому чудесному омеге с очаровательными пухлыми щечками невозможно.       В конце концов входная дверь закрывается, а Хан провожает старшего на кухню. Усаживает за стол и ухаживает как за самым почтенным гостем, коим тот, собственно, и является.       Вечер начинается прекрасно. Джисон выведывает у старшего о событиях последних дней, а потом рассказывает о том, что происходит у него самого. Много юморит и смеется с шуток Ли, не забывая любезничать, что так в его стиле.       Хан подаёт на стол своё фирменное блюдо, которое учился готовить месяцев пять, если не соврать. Более десяти неудачных попыток. Однако отступать этот бунтарь не стал и добился своего, как ему кажется.       Джисон садится рядом, в предвкушении чуть ли в рот не заглядывая альфе, пока тот пробует первый кусочек.       — Ох, очень вкусно, Джисон~и, ты такой умничка, — ласково произносит Минхо с набитым ртом.       Хан ликует внутри, но радость длится недолго. Ли пережевывает всё, запиханное в рот, и принюхивается, вызывая панику у младшего. Что не так?       — Ты добавил в мясо кофе? — альфа приподнимает бровь, замирая с вилкой в руке и непонимающим видом.       — Нет, — младший отрицательно мотает головой, — я даже не пил кофе сегодня, он не мог туда попасть, — удивленно произносит Хан.       Минхо медленно прикрывает глаза, делая глубокий вдох через рот, и кладет прибор в тарелку, приподнимаясь со своего места.       — Ужин был прекрасный, спасибо, — немного отстранённо произносит Ли, судорожно сглатывая.       — Ты чего? — растерянно вопрошает омега, прослеживая взглядом движения старшего. — Я клянусь, там нет кофе, — взмаливается он, видя, как Минхо идёт в коридор, кажется, собираясь уйти, и Хан бежит в след за ним, — но если тебе не нравится, я же могу что-нибудь другое тебе предложить, чаги... Неужели тебе это так испортило настроение, что ты просто уйдёшь? — расстроенно произносит Джисон, наблюдая за тем, как альфа натягивает на себя верхнюю одежду. Он уже чувствует, как в глазах начинает неприятно щипать от подступающих слёз, и ломающимся голосом тихо просит, — не уходи, пожалуйста.       Минхо смотрит на него с некой долей жалости и Хан подмечает это огорчение. Ли не зол, он так же расстроен, но почему?       Еще мгновение и Джисон складывает 2+2, но буквально за миг до того, как альфа говорит это вслух.       — Ты специально позвал меня, когда у тебя начинается течка? Джисон~и, это подло с твоей стороны. Мы же договаривались.       И ведь действительно договаривались повременить. Ли выставил это тогда так, что он весьма целомудренный и так быстро просто неправильно с точки зрения нравственности. Говорил, что их отношения не построены на похоти, они же всё-таки люди, а не животные, и у них всё серьезно. Так что стоит хотя бы закончить школу для начала.       Джисон тогда сразу понял, что это отец поговорил с Минхо, потому что буквально за пару дней до того разговора Ли очень изменил своё поведение. Перестал распускать руки, зажимать Хана по углам и вообще немного отстранился, хотя и продолжал красиво говорить всякие нежности, от которых у младшего коленки подкашивались.       В целом, Джисон не настаивал, ведь омега он, и ему бы стоило об этом заботиться, чтобы хранить невинность, хотя иногда это досаждало. Хотелось больше ласки, касаний, причем более откровенных и несдержанных, а не робко целоваться считанные минуты и лишь за ручки держаться.       — Нет, чаги, я бы не сделал так. Просто у меня в запасе было еще около недели, я не знаю, почему так сталось и...       — Сон~и, — вздыхает устало Минхо, — я верю тебе. Я понял, что ты просто хотел провести со мной время. Мы действительно редко видимся вне школы в последнее время. И мне жаль, что... — он запинается, судорожно сглатывает и продолжает, — и мне жаль, что еще неделю не встретимся даже там.       Ли склоняет голову и разворачивается на пятках, собираясь просто уйти.       — Чаги, — Джисон хватает его за руку, — не уходи.       — Издеваешься?       — Нет-нет, совсем нет. Я выпью подавители и открою окно. Я могу тебе даже маску дать, хочешь? Пожалуйста, не уходи. Я так соскучился по тебе, по твоему присутствию. Буквально полчаса и я отпущу тебя. И даже слова не скажу, хотя хотел с тобой сегодня подольше побыть, даже фильм выбрал, чтобы посмотреть вместе.       — Сон~и...       — Пожалуйста, чаги, — Хан смотрит своими огромными жалостливыми глазами на старшего, который, кажется, боится поднять взгляд, чтобы не раствориться в его бездонных карих омутах.       — Как ты себе это представляешь? — давит из себя Минхо, собравшись с силами. — Возвращаются твои родители, а в доме запах их любимого сынишки-омеги, за которого они шеи посворачивают, уже смешался с запахом альфы. И даже не смей сказать, что ты им всё объяснишь, ни в жизнь твой отец не поверит тебе.       — Интересно, — Джисон коварно ухмыляется, придвигаясь на шаг ближе к Ли, — чего ты всё-таки на самом деле боишься больше: сорваться или получить от отца?       — Джисон, — грозно произносит Минхо, тут же поднимая свирепый взгляд, и запал Хана сразу же улетучивается.       — Их не будет сегодня, — выпаливает он и замечает в зрачках старшего промелькнувшую искорку, но он быстро угомонил все пляски чертей в глазах.       Ли не сдаётся. Продолжает отказываться снова и снова, хотя Хан подсыпает всё больше аргументов. Они стоят на пороге с четверть часа — не меньше. В конце Минхо уже вовсе неохотно говорит — нет, и прежде чем Джисон откроет рот, чтобы снова парировать, подаётся вперед, пленит чужие губы своими и зарывается пальцами в прядки волос на макушке, несильно оттягивая их назад.       Еще примерно с полчаса уходит на сладкие поцелуи, коих сколько бы ни было — всё мало. Ли каждый раз хочет оторваться, но Хан всё целует и целует, делая шаг вперед на каждый шаг назад старшего. В какой-то момент он и вовсе вжимает Ли в стену рядом со входной дверью. Становится невыносимо жарко и Джисон немного сочувствует Минхо, потому что тот успел надеть куртку.       С огромным трудом Ли всё же разрывает поцелуй и вовсе не обращает внимание на попытки Хана возобновить его.       Джисон смотрит внимательно в глаза старшего и не может оторвать уже давно затуманенного взгляда. А вот Ли может. Опускает голову и, немного приподняв рукав, пытается разглядеть время на наручных часах.       — Твои полчаса давно вышли, — всё еще сбито дыша произносит он, а после делает глубокий вдох и, кажется, сразу жалеет, впиваясь зубами в нижнюю губу.       — Хорошо, — кивает Хан.       Он подаётся вперед, а Ли тотчас закрывает глаза, кажется, готовясь к прощальному поцелую, но Джисон не целует. Ведёт кончиком носа по щеке, по подрагивающим скулам и чуть притормаживает у виска, стирая поблёскивающую капельку пота с кожи губами, а после опускается ниже и останавливается у уха, задевая мочку.       — Иди, — томно-томно шепчет, обжигая своим разгоряченным дыханием чувствительную кожу, и ощущает, как Ли делает судорожный вдох.       — Издеваешься, — констатирует он, облизывая, а затем поджимая губы.       — Разве что самую малость, — лукаво щебечет Хан, отстраняясь.       — Ты же фильм хотел смотреть...       — Мы можем, — оживляется младший. — Хочешь?       — Вряд ли получится.       — И тем лучше, — Хан морщит нос, расплываясь в улыбке.       — Сон~и...       — Тебе не кажется странным, что я тебя прошу об этом? Кто из нас альфа? — наигранно обижается Джисон, толкая несильно старшего в плечо.       — Я сам удивлён. На тебя не похоже.       — Чаги, ну неужели всё не складывается идеальным образом? — ласково вопрошает Хан и берет ладони Минхо в свои собственные. — Родители уехали, у меня началась течка и ты рядом, м? — медленно перечисляет он, неторопливо размахивая чужими руками в разные стороны. Джисон замечает сомневающийся взгляд и продолжает. — Ну, хочешь я пообещаю, что отец никогда об этом не узнает? — он оголяет ряд белоснежных зубов, но пытается подавлять добрые смешки.       — Эй! — возмущается Ли и Хан не удерживается, заливаясь смехом.       — Минхо~я, мы же даже не старой закалки люди, неужели нам нужно тянуть до свадьбы? — он смотрит в глаза старшего так тепло и мило, что тот, кажется, оттаивает и топит предрассудки.       — Ладно, — кивает Ли, — но не сейчас. Я не хочу пользоваться твоим положением.       — Какое положение? — недоуменно переспрашивает младший. — Если бы ты не сказал, я бы вряд ли сам заметил в скором времени.       — Притупленные инстинкты?       — Нет, — пожимает плечами Хан, — просто первый день переоценён. Ломать начинает день на третий. Ах, если бы тебя удалось заманить в это время, — мечтательно произносит Джисон.       — Я тебе что, кошак, чтобы манить меня, — театрально дует губки Минхо, но быстро растягивает их в такой же милой улыбке, что и младший.       — Нет, не кошак, — отрицательно вертит головой Хан. — Ты — котик, — он чуть подается вперед и проходится кончиком своего носа по носу Ли.       Минхо же высвобождает ладони и касается ими чужого лица, ловит губы Джисона своими и вовлекает в нежный робкий поцелуй.       — Пойдём, чаги, — схватив за запястье, тянет его Хан на себя.       Минхо не позволяя сдвинуть себя с места, удерживая Джисона за руку, а после дёргает её, впечатывая младшего в себя.       — Ащ, Хо, — шипит Хан, — ну, что такое? — он поднимает раздосадованный взгляд. — Мне еще нужно немного поубеждать тебя в том, что я в здравом уме тебе это предлагаю, а не потому, что требует организм?       — Это, — повторяет Ли, усмехаясь.       — Ладно, не это, — закатывает глаза Джисон. — Я предлагаю тебе себя. Берёшь? Нет?       Ответа не следует, но Минхо доволи быстро стягивает с себя куртку, в которой уже явно запарился стоять, и всё же позволяет себя повести за руку.       Едва ли они перешагивают порог комнаты Хана, Ли резко разворачивает его к себе лицом и впивается в губы сладким поцелуем. В этот раз он действует храбрее, хотя и не торопит событие. Опускает ладони на узкую талию омеги, чуть сжимая бока, а после заводит поглаживающими движениями их ему за спину. Не наглеет. Кладёт руки на лопатки младшего, прижимая к себе теснее, и целует, целует, целует.       — Будь смелее, — неразборчиво шепчет в поцелуй Джисон, — я же не укушу тебя, — и прикусывает нижнюю губу старшего, — ах, вот я врунишка, накажешь меня, Минхо~я? — игриво вопрошает Хан, чуть отстраняясь.       Ли же только усмехается с придыханием, снова пленя чужие уста. Его руки скользят вниз и замирают на пояснице. Пальцы цепляют край домашней футболки и задирают её несильно, тут же проникая под. Минхо аккуратно проводит ладонями по мягкой нежной коже, вызывая мурашки по всему телу Джисона, а после разрывает поцелуй и заглядывает прямо в глаза, где уже стелет дымка.       — Можно? — он чуть выше задирает мешающую ткань, а Хан лишь руки кверху поднимает.       Быстро избавившись от такой ненужной вещицы сейчас, Ли возобновляет мучительно сладкий поцелуй со вкусом зернового кофе с корицей. Ладони оглаживают подтянутый живот, заставляя чуть содрогнуться, перемещаются выше, проходясь по выпирающим ребрам и груди, где ненадолго задерживаются, играя с горошинами сосков.       Джисон глухо стонет в поцелуй и Ли отстраняется в желании более отчетливо разбирать сладкие стоны, что ласкают слух. Он касается губами изгиба тонкой шеи омеги, проходится языком по ключицам, а затем вылизывает чуть ли не каждый сантиметр гладкой светлой кожи.       У Хана колени подкашиваются от всех блаженных пыток, что альфа проделывает с ним и руками, и губами. Он делает шаг назад, а после — еще один, приближаясь к кровати и ведя за собой Минхо. Когда отступать становится некуда, Джисон садится на край, чуть отползая назад и позволяя Ли тоже переместиться в горизонтальную плоскость.       Альфа чуть медлит, но в итоге цепляется пальцами за кромку джинсов на младшем и разрывает поцелуй, усаживаясь чуть удобнее меж разведенных бёдер. Когда он расстёгивает молнию и пуговку, Джисон чуть приподнимается, позволяя стянуть с себя все оставшиеся вещи. И только в этот момент, будучи абсолютно нагим, понимает, что Минхо всё еще полностью одет.       Как только Ли отбрасывает джинсы в сторону, Хан тут же приподнимается, садясь на кровати, и тянется к кофте на старшем, чтобы избавить и его от всего, что так нечестно в данный момент скрывает изящное тело.       Минхо умиляется такому порыву, но перехватывает его за запястья. Он смотрит прямо в глаза омеги, когда тянет одну из его рук к своему лицу, и не отрывает взгляда, оставляя поцелуй на внутренней стороне ладони, а после поглаживая ею по своей щеке. Хану кажется, что его альфа точно кот, судя по тому, как тот ластится.       Зрительный контакт сохраняется еще совсем недолго, а после Ли всё же раздевается под пристальным взором младшего. Закончив, он легко толкает Джисона в плечо, вынуждая снова лечь, и нависает сверху, вовлекая в новый поцелуй.       Руки снова блуждают по оголенным участкам кожи, нежно касаясь, от чего омега мелко дрожит и тихо-тихо едва слышно скулит в губы альфы, который ловит все звуки, жадно их глотая.       Минхо ведет ладонью по бокам младшего, спускаясь на бедро и ненадолго замирая там. Он не больно, но сильно, сжимает нежную кожу, оставляя белеющие следы от пальцев, и Хан чуть приподнимает ноги, окольцовывая ими торс Ли, рука которого тут же невольно скользит вниз. Он аккуратно сжимает округлую половинку попы, отчего омега негромко стонет в поцелуй.       До того приятно ощущать руки альфы, которые с каждой секундой сжимают всё крепче, словно в тиски, что Джисон готов замурлыкать.       Ли недолго довольствуется собственными блаженными ощущениями от прикосновения, и проникает пальцами в ложбинку, дотрагиваясь самыми кончиками до истекающей смазкой дырочки.       Хан рефлекторно сжимается, затаив дыхание, и ненароком прикусывает чужой язык, что так развязно блуждал в полости его рта, оглаживая нёбо. Ему хватает пары секунд, чтобы взять себя в руки и расслабиться. Не очень-то хотелось собственной неуверенностью спугнуть альфу, который и без того явно взволнован больше его самого.       Подушечки пальцев нежно поглаживают колечко мышц без единой попытки проникновения — даже не надавливают. Минхо лишь хочет, чтобы Джисон привык к тому, что его трогают так, но тому не терпится. Ли прекрасно видит, как омега ёрзает под ним, то и дело двигая бёдрами из стороны в сторону, и словно в наказание перемещает ладонь на ягодицу.       — Ахх, чаги, почему? — Джисон разрывает поцелуй, роняя голову на бок. — Ну, пожалуйста.       Альфа снова тянется к его губам, но Хан уворачивается, заглядывая тому в глаза.       — Хо~я, — омега отчаянно пытается контролировать напрочь сбитое дыхание, — скажи, почему? Тебе же тоже хочется, — в доказательства своих слов он протягивает руку вперед и касается изнывающего члена альфы, вынуждая того стиснуть челюсти, чтоб не заскулить.       — Может, я садист и мне нравится тебя мучить, — затаив дыхание, проговаривает Минхо, а Джисон лишь укрепляет хватку на его возбуждении, окольцовывая пальцами головку.       — Тогда ты два в одном, как шампунь, — шипит омега. — Потому что ты и себя мучаешь, чаги, — томно добавляет он, выбирая другой путь, чтоб подчинить. — Неужели я не прав? — наигранно удивляется. — Неужели ты совсем не хочешь войти в меня? — Хан закусывает губу, смотря максимально невинным взглядом, и проводит подушечкой пальца по уздечке, чуть надавливая. — Неужели ты не хочешь узнать, насколько приятно во мне находиться и насколько я узкий, м, чаги~я? — с этими словами омега сжимает ладонь, максимально плотно стискивая плоть под ней, чем вызывает первый полноценный стон, что всё же срывается с уст Минхо.       — Блять, — медленно выдыхает альфа, — я ошибся. Садист тут ты.       Он грустно усмехается и размыкает веки, которые зажмурил мгновение назад до бледнеющих пятен перед глазами.       Минхо несильно давит на солнечное сплетение омеги, снова вынуждая лечь. Снова целует, снова касается, но уже не тянет. Поцелуй сразу же перерастает в развязный и влажный, а пальцы наконец проникают в плотно сжатую дырочку, стенки которой столь неохотно поддаются. Омега тут же прогибается в спине, задирая голову назад, и больно кусает щеки изнутри, зажмуриваясь.       Ли наблюдает за ним, оставляя легкие поцелуи на шее, доступ к которой в таком положении максимально предоставлен. Пока он аккуратно разводит внутри пальцы на манер ножниц, вдруг окутывает некое интригующее желание.       — Ляг на живот, Сон~и, — проговаривает в самое ушко Минхо, и Хан чувствует, как внутри него становится пусто.       — Зачем? — интересуется он, облизывая губы. — Не нравится на меня смотреть?       — Что за глупости ты несёшь? — альфа щелкает Джисона по носу. — Как может не нравиться смотреть на такое очарование? — он наклоняется, чмокая в кончик того самого носа.       Хан недовольствует, но переворачивается. Он долго мешкает, пытаясь найти удобное положение. Минхо надоедает ждать и он фиксирует его в одном положении, кладя ладони на его ягодицы, когда омега привстает, опираясь на колени и локти.       Альфа чуть сжимает мягкие половинки, раздвигая их в стороны и открывая себе прекрасный вид на сочащуюся естественной смазкой дырочку. Невольно засматривается. Желание попробовать её на вкус пересиливает — Минхо подаётся вперёд и широко мажет языком по колечку мышц, слегка надавливая на него кончиком.       У Джисона перехватывает дыхание, а сердце, кажется, уползает в пятки. И приятно до звёздочек перед глазами, и смущает до зардевшихся щек. Он боится пошевелиться, замирая в одном положении, и даже не дышит, ожидая нового прикосновения. Страшно хочется вильнуть бёдрами, чтобы снова ощутить чужой мокрый язык у самого сокровенного местечка, но Хан не двигается. Плотно смыкает челюсти и чувствует, как в глотке застревает стон, когда альфа повторяет то самое действие.       По ощущениям время останавливает свой ход. Конкретно для Джисона — точно да.       У Минхо же всё, как было. Он вылизывает плотно сжатую дырочку, которая податливо раскрывается, когда язык проникает внутрь, самым кончиком оглаживая стеночки и слизывая сладкую смазку. Ли думает о том, что вкус и запах омеги как-то слишком отличаются, хотя дурманят рассудок примерно одинаково сильно.       Если запах, исходящий от Джисона, больше похож на утро с чашкой ароматного горького кофе в руках, которую так и не терпится опустошить, то вкус больше похож на кофейный десерт. Очень и очень сладкий десерт, но вовсе не приторный. Это действительно необычно, но обдумать это тщательно не получается. Голову кружит всё, что связано с омегой, и сознание, словно под воздействием наркотика, понемногу канет в небытие.       Альфа отстраняется от раскрасневшегося колечка мышц с громким чмоком, заставляя Хана вздрогнуть. Минхо проводит подушечкой пальца по расселине, чуть надавливая, и всё же привстаёт. Касается наконец своего изнывающего члена ладонью и приставляет головку ко входу.       Хан набирает побольше воздуха в лёгкие, но давится им сразу же, как только Ли начинает медленно проникать в него.       — Как ты себя чувствуешь, любимый? — обеспокоенно вопрошает альфа, замирая, когда член оказывается внутри наполовину.       — Всё хорошо, — хриплым голосом откликается Джисон и до боли прикусывает нижнюю губу, стискивая пальцами простынь под собой.       — Больно?       — Не-е-ет, — тянет омега, — пожалуйста, чаги, продолжай.       Минхо слушается и продолжает аккуратно входить до упора, при этом внимательно следя за реакцией младшего, тело которого то и дело подрагивает, а бессвязный поток звуков, доносящийся изо рта омеги, уже переходит в самый настоящий скулёж.       Да, скулёж это совсем уже вкусно.       Ли снова замирает, давая Джисону привыкнуть к чувству наполненности. Он чуть наклоняется, чтобы оставить несколько невесомых поцелуев где-то в районе лопаток, и возвращается в исходное положение, когда Хан неуверенно двигает бёдрами.       — Что ты чувствуешь? — робко интересуется альфа, голос которого всё еще пестрит взволнованными нотками.       — Ощущать член в себе странно, но чертовски приятно, — шепчет Джисон слегка севшим голосом и склоняет голову. Он делает глубокий вдох и продолжает прежде, чем Ли успел бы открыть рот. — Это совсем немного больно, но боль тоже приятная. Я хочу, чтобы ты был грубее со мной. Я же не хрустальный. Пожалуйста, чаги~я, мне это нужно, — под конец Хан практически всхлипывает и аккуратно виляет тазом, томно выдыхая.       Минхо готов был, если Джисон скажет, что ему больно, неприятно или, как минимум, дискомфортно, но он сказал другое, что заставило затаить дыхание и прикрыть веки, чтобы не сорваться с ходу на рваный быстрый темп проникновения. Пусть Джисон и хотел бы этого, но точно не в мгновение ока.       Ли начинает медленно двигаться, с каждым новым толчком самую малость ускоряясь. Касается ладонями тонкой талии, крепко сжимая, и использует как опору.       Джисон тихонько скулит, унимая звуки тем, что впивается зубами в ребро ладони, временами рискуя её прокусить. Каждое движение члена внутри отдаётся разрядами тока по нервной системе, заставляя непроизвольно вздрагивать и прогибаться дугой.       Хан откидывает голову и чувствует, как в волосах переплетаются чужие пальцы. Он судорожно сглатывает, глотая по пути несколько стонов, и ощущает новую приятную боль, когда альфа тянет его назад, крепко сжимая прядки.       Минхо действует по наитию. Он грубо проникает в разгорячённое тельце, довольствуясь громкими стонами омеги, и порой не удерживается от собственных. Ощущение того, что он на грани, не покидает. Держаться становится невыносимо, но ласковый, хотя уже и довольно хриплый, голос просит не останавливаться, просит быть грубее, ближе, глубже, каждый раз протягивая высокими нотами умопомрачающее "пожалуйста", Ли практически заканчивается, как человек, но делает всё, чего хочет его любимый омега.       В момент особенно глубоких и резких проникновений, когда пошлые звуки соприкосновения тел заполняют комнату, Джисон на мгновение, длиною в вечность, утопает в забвении. Собственное тело ощущается как один сплошной оголенный нерв, а в рассудке такая туманность, что все невообразимо потрясающие чувства буквально пронзают острием, не позволяя задаваться вопросами.       Хан кончает, даже не прикоснувшись к себе. Это с ним впервые и ощущается необычно, хотя до боли блаженно. Однако стоит еще отдать должное тому, что член в нём тоже впервые. Возможно, секс в целом такой? Или ему с альфой всё же повезло? Вряд ли Джисон захочет когда-либо это проверить.       Он чувствует, как по пояснице разливается что-то вязкое, липкое и теплое, вынуждая содрогнуться, а после ощущает, как это что-то стекает вниз по внутренней стороне бёдер и вздрагивает снова.       Колени разъезжаются в разные стороны, как старенькая стремянка, когда Минхо перестает удерживать Хана, и он плюхается лицом в подушку. Чувствует лёгкое прикосновение чужих губ чуть ниже ягодицы, а после где-то на пояснице, плечах, и поворачивает голову в бок, наблюдая, как Ли укладывается рядом.       С последними силами омега приподнимается, поворачивается лицом к старшему и укладывается щекой на его грудь.       Улыбка сама собой вырисовывается на лице, а изо рта рвутся смешинки, которые Джисон отчаянно старается подавлять. Минхо всё равно замечает, бросая на него непонимающий взгляд.       — Ты чего? — на миловидном лице альфы приподнимается бровь и селится недоверчивый прищур.       — Просто подумал, что это действительно забавно, — Хан прикусывает указательный палец, всё еще тихо хихикая.       — Что именно? — действительно серьёзно спрашивает Минхо, напрягаясь всем телом. Мысли ведут куда-то не туда.       — Расслабься, чаги, — ласково произносит Джисон, чуть успокаиваясь, и подаётся вперёд, но Ли от поцелуя уворачивается, всё еще ожидая ответ.       Точно кот. Своевольный, своенравный, наглый и упертый кот.       — Я о том, что мне пришлось тебя уговаривать, а не наоборот, — снова подавляет смешок Хан, — вот видишь, любимый, это совсем не больно, — лепечет он притворным голосом, что так и пестрит нарочитостью.       — Смешно, — Минхо смотрит безотрывно на младшего, ни на секунду не отводя взгляд, и даже, кажется, не моргая.       — Бу-бу-бу, — передразнивает его омега.       Ли старательно держит серьезное лицо, но чарующая улыбка в купе с милыми пухлыми щечками буквально вынуждают тоже улыбнуться, но Минхо всё еще не поддаётся. Больно кусает собственные щеки изнутри и прожигает пристальным взором омегу, что еще немного и точно взорвется смехом.       — Надо было засечь, на сколько тебя хватит, — не прекращая тихонько смеяться, давит из себя Джисон.       — Надолго, — спокойно произносит Ли, а у самого уже в горле першит от невероятного желания засмеяться вместе с младшим.       — Хорошо, — кивает Хан, — разбудишь, когда улыбнешься?       — Разбудишь?!       — Да-да, — омега плотно сжимает губы, уголки которых всё еще стремятся вверх.       — Ты такая мышь, Сон~и, — недовольно ворчит Минхо и щелкает по вздернутому носу просто из собственной вредности.       — Я-то? — теперь уже недовольствует Хан, моментально хватаясь за нос.       Ли не отвечает — смотрит в блестящие глаза напротив, из которых искорки сыпят, и тонет в этом океане агонии.       — Что так смотришь, а? — складывает губы трубочкой омега и хмурит брови. — Любишь, что ли?       — Люблю, — ласково отвечает Минхо, наконец расплываясь в улыбке.