Квантовое бессмертие

      — Рыбаки нашли какого-то парня. Думаете, это он? — Инспектор полиции со строгим тоном обратился к еле живому Чану. Они уже больше часа искали «его».       — Я должен увидеть, — хрипло проговорил Чан. Его нос давно покраснел от ночного холода, но ему было всё равно. Он стоял у края и ждал хоть каких-то вестей. А Феликс остался дома, по большей части потому, что больше не был в силах куда-то идти. Они все уже устали.

***

      Ветер крутит его длинные волосы, и холод пробивается прям до костей. Хёнджин стоит на краю моста и смотрит вниз. Ему давно пора уходить. Ему уже незачем оставаться. У нему больше нет сил, ни физических, ни моральных, чтобы вытерпеть это всё.       Может, всё было бы иначе, будь у него другие родители, или будь у него другие увлечения, или будь у него другая жизнь. Может, всё было бы легче, не будь его?       Этих «если» было множество, но каждая его мысль заключалась тем, что его существование лишнее. Что он лишний, ненужный, непризнанный.       Это чувство полностью ослепило разум. Отчаяние двигало им, и он покорно подчинялся.       Шаг.       Плеск.       Умиротворение.       Чан Был прав: тонуть довольно больно. Но когда сознание покидает тело, тебе становится легче, спокойнее. Ты освобождаешься.       «Ты наконец-то вернулся».       — На этот раз навсегда, — посмотрев на тень, кинул Хёнджин. Он встал у конца и упал спиной назад в обрыв.       Возможно, так было лучше для него. Но точно не для тех, кто после этого будет ещё долго о нём вспоминать. Плакать. И винить себя за неспособность защитить.       Но Хёнджин об этом уже не узнает. Он больше ничего не узнает. Не почувствует желаемую свободу, спокойствие, ведь «там» на самом деле ничего нет. Там — пустота.

***

      Тело было найдено. Чан ещё долго плакал и винил себя за неосторожность. Хотя его вины там не было вообще. Он не мог предсказать это, не мог уберечь. Не мог помочь. Это беспомощность пожирала его. Он потерял человека, который за такое короткое время занял такое важное место в его жизни.       Вскоре приехал и Феликс. На нём не было лица. Он лишь стоял над Хёнджином, не в состоянии двинуться с места, и смотрел на его мокрое холодное тело. На волосы, беспорядочно упавшие на всё такое же красивое лицо. И вдруг ноги подвели. Они подкосились, он упал и заревел.       Громко, как никогда в своей жизни.       Он не смог спасти, не смог уберечь.       Каждый винил себя в том, что ему было не по силам изменить.       — Звони мне, если будет нужно поговорить, — хриплым от плача голосом проговорил Чан, положив руку на плечо всё ещё шокированного случившимся Феликса. Тот лишь неосознанно кивнул.       Чан решил подвезти Феликса домой и уложить спать, пока и тот не сошёл с ума.       Так и сделал. Дал успокоительное и снотворное. Когда убедился, что Феликс крепко спит, оставил на столе записку и вышел из уже принадлежащей только Феликсу квартиры. До этого он решил посмотреть, о каком море шла речь. Но если бы Чан знал, что эта картина станет концом её автора, интересовала бы она его так же, как раньше?       Всю оставшуюся ночь Чан провёл в одинокой квартире и в голове играла какая-то мелодия. До безумия грустная и обречённая на самые ужасные душевные терзания. Уже утром песня была готова. Слов ещё не было, но Чан уже дал ей название: «I hate to admit it».

***

      Феликс проснулся уже вечером. Голова неимоверно трещала. Он увидел оставленную Чаном записку и тут же вспомнил, что произошло буквально этой же ночью.       «Это не твоя вина, Ликс. Мы не могли этого знать. Никто не мог. Пожалуйста, не вини себя и позаботься о себе. И звони мне иногда. P.S. успокоительное и сигареты я оставил на тумбочке».       Феликс раздражённо потёр переносицу и, схватив сигареты, пошёл на балкон. Закурил.

*Christopher начал прямую трансляцию*

      Крис сидел перед экраном и на этот раз, вместо гитары, перед ним был синтезатор.       — Здравствуйте мои, звёздочки. — Голос его дрожал, а глаза ещё были красными.       — Надеюсь, у вас у всех всё хорошо. Пришёл сегодня к вам с двумя новостями. Хорошей и плохой.       Комментарии забились просьбами не томить и сказать, что случилось и что у него с голосом.       — Плохая заключается в том, что это моя последняя трансляция. Простите, что так внезапно. Но есть и хорошая новость, я наконец-то написал песню.       Он тяжело выдохнул и посмотрел в экран.       — Это будет первая и единственная песня, которую я вам сыграю и спою. Получается, и последняя тоже.       После его слов комната залилась мелодией, придуманной им же той же ночью. А слова? Слова полились сами…

인정하기 싫어 아직도 그리워 How could I forget 약속했는데 (Ненавижу это признавать Но я всё ещё скучаю по тебе Как же я мог забыть? Наше обещание)

인정하기 싫어 이해하기 힘들어 How could I forget The day you lied to me (Ненавижу это признавать Я не понимаю Как я мог забыть День, когда ты мне соврал)

어디 가지 말고 곁에 있어 줘 말해 봤자 이미 너무 늦었어 꿈에서도 그려왔던 너 어느새 변해 버렸지 뭐 (Не уходи никуда, останься со мной Я говорил тебе это, но было уже слишком поздно Я видел тебя даже в своих снах Что же так быстро изменилось?)

혹시 몰라 돌아올 수 있다고 말해 뭐해 저번에도 그랬어 내가 볼 땐 이미 글렀어 무너지게 한 건 너였어 (Я не знаю, возможно, ты вернёшься? Ты говорил это в прошлый раз Я уже это видел А что, если ты был тем, кто сломался?)

솔직히 말할게 포기하고픈데 I don’t know I can’t give up on you (Скажу честно Я хотел сдаться Но не знаю Просто не могу отказаться от тебя)

좀 더 기다릴게 지금까지 그래왔는데 (Я буду ждать и дальше Я ведь делал это до этого)

밤새며 난 I can’t stop thinkin’ ‘bout you Just stay with me (Я даже ночью не могу Перестать думать о тебе Просто останься со мной)

인정하기 싫어 이해하기 힘들어 I might as well forget (Ненавижу это признавать Но я всё ещё скучаю по тебе Думаю, теперь я могу об этом забыть…)

      Когда Крис замолк. Комментарии забились разными восхищёнными сообщениями и смайликами, которые когда-то грели душу Криса. Но не сейчас, не сегодня, никогда.       — Я с вами прощаюсь, мои звёздочки. Пусть каждый из вас найдёт, то что ему принесёт счастье. Пожалуйста, живите ради себя, любите себя, не позволяйте тьме поглотить вас. Светите ярче всех. Будьте счастливы, прощайте.

*Christopher завершил прямую трансляцию*