Адский Наместник

      — Десять тысяч лет Вы должны именно проработать. Если Вы не трудоустроены, оставшийся срок работы в аду не уменьшается. Выходные, кстати, в зачёт тоже не идут. Виктор, мы правда не собираемся Вас обманывать, — утомлённо произнёс Лаврентий, — давайте поспешим, пожалуйста.       Виктор же читал договор и задавал вопросы.       — Хорошо. То есть ничего хорошего, конечно, но что ещё ожидать от ада, кроме людоедских условий. Ещё вопрос. «Зачитывается труд или несение службы в любом Отделе Загробного Мира Ада». Что за отделы?       — Ад разделён на пять отделов… нечто вроде ваших государств. Грешники распределяются в них в зависимости от характера грехов, совершённых ими в Мире Живых. Отдел Боли, Крови и Войны; Отдел Тайн, Интриг и Предательств; Отдел Похоти и Разврата; Отдел Алчности и Чревоугодия; и пятый, особенный отдел, не имеющий своей территории: Отдел Безумия, Убийств и Самоубийств.       — И в каком мне предлагается работать?       — Тайны, Интриги и Предательства. Мы — его представители.       — Ой, Господи, за что мне это всё…       — Привыкайте обращаться к Люциферу, Виктор, теперь он вершит вашу судьбу.       — Чёрт с вами, — отрезал Виктор и вывел перьевой ручкой подпись.       — Воистину с нами, — улыбнулся Лаврентий, — Бай покажет Вам что и куда, покажет Вам ваше место учёбы и проживания на ближайшее время. А я займусь оформлением документов, надо же вам паспорт оформить.       Бай Кимэтро, до этого момента, никак не участвовавший в диалоге, встал из-за стола, и указал на дверь:       — Пойдёмте.       Виктор послушно встал и пошёл к двери. Выходя из комнаты, он заметил, что демон, Чеп Дзю, встал из-за стола и потянулся. Он был огромен. Будто и без того немаленького мужчину увеличили ещё в полтора раза. Оторвал его от наблюдения Бай:       — Пошли, что ты, высшего демона никогда не ви… а. Ну да. Всё равно пошли.       Они вышли из переговорной комнаты. Здание изнутри напоминало полицейскую часть или детективное агенство из американских фильмов сороковых годов ХХ века.       Пройдя через зал, заполненный шумом пишущих машинок и разговорами работников, они оказались в небольшом коридоре, ведшем к нескольким дверям. На некоторых было написано «инвентарь», на некоторых — «комната отдыха». Возле одной из последних Бай остановился и открыл дверь. Внутри этого небольшого помещения оказались: окно, двухэтажная койка, две тумбочки и чей-то портрет на стене.       — Эти комнаты — для отдыха дежурящих оперативных бригад. — Бай говорил устало, будто каждая фраза давалась ему с большим физическим трудом, — Но отдыхающих всегда меньше чем коек. Поэтому одна из них твоя. В отель тебя заселить пока не получится: у тебя нет документов. Поэтому поживёшь пока здесь. Оставишь что-нибудь?       — Угу, — буркнул Виктор и выкинул на тумбу из кармана винный штопор.       — Мм, — оживился Бай, — а ты не просто так персонаж…       — Я не ношу с собой штопор. Вы вытащили меня с торжества.       — Ну, извини. И это были не мы, а сам Его Высокопревосходительство Сатана. Можно сказать, тебе оказали честь.       — Вот спасибо… Пошли. Больше мне доставать нечего.       Они прошли обратно, к шумному залу, спустились по лестнице, и, громыхнув входными дверями, вышли из последнего зала. Виктор обернулся. Табличка у двери гласила: «Бюро Взаимодействия с Миром Живых». И буквами поменьше: «Отдел Тайн, Интриг и Предательств».

***

      Наместник проводил взглядом уносящуюся по улице машину с оперативником и побрёл в сторону метро.       Уйдя в мысли о Мире Живых он автоматически шёл куда нужно.       Два перехода.       Павильон «Смертной».       Поезд.       Виктор завидовал. Завидовал в принципе всем, кто регулярно по долгу службы выбирался в Мир Живых. Поулу Галлоуэю он завидовал сейчас в особенности. Ведь место преступления — небезызвестное место в Москве! Как много он был готов отдать сейчас чтобы хотя бы час провести в столь любимом сердце своей необъятной Родины. Увидеть величие её ампира, посмотреть с Воробьёвых Гор на Москву-реку…       Закрытая на ремонт «Террор».       — Станция «Гладиус».       Но не положено Наместнику без каких-то экстраординарных причин покидать Ад. Объясняется это в первую очередь, мол, «не статусно это, аж целому Адскому Наместнику покидать мир, которому он обязан всем. Да и что это, если он стремится покинуть Ад, значит Адскому Наместнику некомфортно в аду? Что же он за наместник такой тогда?».       Виктора в какой-то мере смешил этот довод. Смешил настолько же, насколько бесил. Он-то смертный из Мира Живых, в котором он, кстати, ещё намеревается пожить!       Но закон есть закон. Да, Виктор провёл чистку в аппарате власти и избавился от подавляющего большинства негативно настроенных по отношению к нему, поэтому в рамках важных для работы отдела структур никто не взбунтуется, даже если узнает, что Наместник зачем-то мотался в Мир Живых. Да и если взбунтуется, что эта пешка сделает? Выше Наместника — только Верховный Совет Ада и Президиум Верховного Совета Ада. Ну и сам Чёрт Иваныч Сатана.       — Станция «Пороховая».       Ну вот узнают там, «наверху», что он, наместник, мотался в Мир Живых на час времени. И что?       Во-первых, есть причина: Кровавый Серп не каждый день случается.       А во-вторых, если им эта причина не будет казаться достаточной, то…       Верховный Совет ничего не сможет сделать. Не в его это силах.       В Президиуме — постоянный представитель отдела, хороший друг Виктора, не даст представителям остальных отделов строить козни.       Сам Люцифер… есть большое сомнение по поводу того, что он свернёт затеянный им же эксперимент. Ему интересно наблюдать как смертные изворачиваются, попав на работу в ад. Ещё интереснее смертный, оказавшийся на настолько высокой должности.       — Станция «Демонический Сад».       Совсем другая беда — оппозиция. Не то чтобы они представляли реальную угрозу, но могли просто крупно нагадить.       Главная проблема заключалась в том, что до сих пор жив секретарь аж позапрошлого Наместника. И он ненавидел Виктора всей своей душой, насколько таковая есть у демона.       Шай Весп — а именно так его звали — был высшим демоном из древнего благородного рода и сторонником мнения, что Ад — в принципе царство демонов. Он и людей рождённых в аду с трудом терпел, что говорить о простых смертных.       И вот он может начать вставлять палки в колёса. Собирать массовые мероприятия, посвящённые обсуждению неполноценности людей из мира живых, регулярно указывать на то, что именно такой сейчас является наместником, и вот, смотрите, мотается в Мир Живых, сто процентов потому, что на Ад ему плевать! Словом, будет много проблем с демонами, а это чревато очень неприятными последствиями, от нужды вести агитационную кампанию против них, до необходимости уничтожить всю эту хунту физически (и, возможно, потом отстроить пару десятков кварталов заново).       — Станция «Проспект Бойни».       Итак, стоит ли всё это часа-двух болезненно-приятной ностальгии? Ответа Виктор не знал. Здесь его подводила рациональность, как и всегда, когда речь заходила о чувствах, будь то ностальгия, любовь или любое другое. Как их измерять и сопоставлять вполне измеримым затратам на них — ему было решительно непонятно. Всё что оставалось — бесконечно ветвить дерево рассуждений и возможных вариантов.       — Станция «Кровавые Ворота».       — Станция «Дворцовая Площадь».