Жаркий вечер в раю

      Только к рассвету в Райском Уголке остались местные жители и Рамиро. Остаток ночи в поселке работали полицейские, вызванные из Грандаполиса, во главе с Дикнотом и копы из Чизмонта, в чьей юрисдикции находился Райский Уголок. Разногласия между столичными и региональными полицейскими, ибо одни не должны посягать на территорию других без предварительного извещения, Дикнот пресек фразой, что его сотрудник в поселке проводил секретную операцию по поимке особо опасного преступника. Но чизмонтские копы, даже зная, кто такой Сантелли, все равно настаивали на бюрократических разборках, благо, не сию минуту.       Врачи, тоже прибывшие из городка, обработали ссадины и прочие мелкие травмы Рамиро, а Фирао, на месте обезболив и зашив рану, хотели увезти в Чизмонт, чтобы положить его в больницу. Заметно оживившийся после медицинских манипуляций Кетчер уперся, мотивируя тем, что он не хочет расстраивать бабушку внезапным отлетом, да и рана уже не болит. Плюнув на строптивого парня, доктора взяли с него расписку о том, что не несут никакой ответственности за его здоровье, выдали рецепт на лекарства, велели делать перевязки и пошли к белому флайеру с красным крестом на борту.       – Наша фельдшер все сделает и не выдаст меня бабушке, – довольный Кетчер подошел к Сантелли, наблюдавшему, как спецназовцы грузят связанного, злющего как сто чертей, Укмана и его троих подельников в вертолет. Азула в черном мешке отправили в специальный отсек для трупов.       – Точно не полетишь в больницу? – спросил Рамиро.       – Ага. Мужики должны стойко переносить боль.       – Но не температуру тридцать семь и один.       – Ну ты сказал. Это же верная гибель, – хмыкнул Фирао. – Круто было, да?       – Не могу не согласиться. Спасибо за помощь!       – Обращайся.       – Обязательно. А сейчас мне надо поговорить с начальством.       – А я домой. Типа вернулся из «похода».       Дикнот поинтересовался, что за парень пострадал в стычке с преступниками. Сантелли рассказал, но в шутку попросил не выдавать ему медаль за содействие полиции, иначе он зазнается.       – Решим, как его отблагодарить за героизм, – кивнул начальник. – Судя по этой ночи, ты готов к службе, Рэм. Ты без очков и не хромаешь.       – И правда, – Сантелли прошелся без малейших трудностей. Остальные проблемы со здоровьем тоже испарились: ни одышки, ни частого пульса, а зрение стало острее. Вот что значит полицейское привычное дело. Или это волшебство Райского Уголка?       – Собирай вещи и летим с нами. Места хватит, – Дикнот указал на вертолет.       – Можно мне остаться еще на день? Хочу нормально попрощаться со всеми.       – Конечно! Они этого заслуживают, как никто другой. До свидания, офицер Сантелли. До встречи на работе!

***

      В легенду, что в «походе» Рамиро получил побитости на лице, а Фирао напоролся на ветку, Марми поверила и выставила из шкафа баночки и бутылочки с травяными домашними лекарствами.       – Как раз Эйрил недавно ушла домой, подлечит внука, а я тебя, – сказала хозяйка. – За пару-тройку дней все пройдет.       – Класс. Марми, я завтра улетаю в столицу – пора на службу.       – Ну что ж, это хорошо, – старушка улыбнулась. – Признаться, буду скучать по тебе, сынок.       – И я.       – Передавай привет Тавли Дикноту.       – Конечно!       Закончив с целительством, Марми убрала снадобья и взялась за глажку белья.       Сантелли поднялся в свою комнату, которая завтра станет пустой. Вот бы в ней жили постояльцы без травм, просто гости Марми. Сбор вещей Рамиро запланировал на вечер. И еще нужно как-то попрощаться с жителями Райского Уголка. Он прилег – сказывалась бессонная ночь и усталость после драки – но не успел даже начать думать, как заснул.

***

      В обед Марми дома и в саду не было, не имелось и приготовленной еды. Зато на столе лежала записка «Мне понадобилось уйти по делам», и Рамиро решил сделать хозяйке кулинарный подарок. Он написал старушке сообщение, во сколько примерно она вернется. Марми ответила, что через полчаса-час.       Курица, грибы, сливки и овощи на кухне нашлись, а за фетучини и специями Сантелли сходил в магазин.       В самый разгар готовки из сада у распахнутого кухонного окна обозначился Фирао и постучал по створке, привлекая внимание.       – Как вкусно пахнет! Что готовишь?       – Пасту.       – Из чего?       – Из макарон, – Рамиро посмотрел на Кетчера, как на полного профана в кулинарии.       – На кой их перемешивать в пасту?.. А, ну не важно. Я вчера подслушал, что ты завтра отчаливаешь.       – Да, верно. Рад бы еще тут побыть, но нужно на работу.       – И ты наверняка гадаешь, как сказать всем до свидания?       – Ты телепат, что ли? – усмехнулся Сантелли.       – Есть немного.       – Ну и что предлагаешь?       – Давай к вечеру пройдемся по улице: кого встретим, к кому зайдем. Потолкуешь с каждым немного. Старикам будет приятно.       – Хорошая мысль. Во сколько встретимся и где?       – Я заскочу за тобой часа в четыре. А можно мне этой макаронной пасты на хлеб намазать?       – Нет, ни грамма. Это для Марми, – и Рамиро отвернулся от окна к плите. Что-то ему подсказывало, что Фирао знает, что такое итальянская паста, но прикинулся дураком.       Забавный и самоотверженный парень. Надо потом пригласить его в Грандаполис на «макароны».       Кстати, а как Кетчер мог подслушать разговор Сантелли и Дикнота, если он к этому времени ушел домой?

***

      – Не против, если начнем с Обриеты? – спросил Фирао, когда ровно в четыре к нему вышел Рамиро, очень довольный похвалой Марми за пасту.       – Давай.       Сантелли не стал уточнять, почему именно с подруги Марми. Может, Кетчер узнал, что у нее какие-то дела и поэтому прощание надо начать с нее.       Что удивительно, по пути к дому Обриеты им никто не встретился. Хотя это объяснимо: жара спала, и старики возились в садах и огородах. Но в ближайших палисадниках тоже никого. Наверно, жители отдыхали от последствий зноя в домах.       Фирао открыл калитку владений Обриеты и обогнул дом. Значит, хозяйка в саду. Рамиро почувствовал запах жареного мяса – похоже, старушка затеяла готовку на открытом воздухе. В саду с многочисленными яблонями и грушами никого не было, а аромат стал сильнее.       – А где Обриета? – спросил Сантелли.       – Там, – Кетчер указал в конец сада.       Ответ был туманным, как все происходящее. Будь на месте парня преступник, Рамиро понял бы, что его заманивают в ловушку под безобидным предлогом навестить старушку.       В высоком заборе, до которого добрались Фирао и Сантелли, была вторая калитка. И когда Кетчер толкнул ее, открывая, Рамиро застыл. На лужайке стояли «пропавшие» жители: Обриета, Глинс, Бьеса, Лилана, фельдшер Пирам, Эйрил, Ибери и другие, с которыми Сантелли не был знаком лично, но встречал в супермаркете или на улице. Все они улыбались. А еще на лужайке стоял гриль, столики с посудой, стулья и большой ящик с приемником, из которого лилась тихая мелодия. Что-то очень давнее и красивое.       – Здравствуйте, – наконец-то проговорил Рамиро. – Это какая-то вечеринка? День поселка?       – В честь тебя! – воскликнула Обриета. – Мы узнали, что прямо тут, в Райском Уголке, ты вместе с Кетчером поймал опасного преступника. А завтра нас покидаешь.       – Поэтому решили устроить праздник, – застенчиво дополнила Бьеса.       – Это так неожиданно… – пробормотал Сантелли. Городские друзья однажды тоже сделали ему подобный сюрприз. Только у стариков он получился очень трогательным. – А где же Марми? – спохватился он.       – Скоро будет. Она же не могла пойти сюда с тобой, иначе никакого сюрприза, – ответила Эйрил. – Кетчер, помоги-ка принести еду и напитки из дома. Нет-нет, Рамиро! Ты оставайся здесь – у тебя же последний день отдыха.       И действительно, через пару минут пришла Марми, и Сантелли крепко обнял свою хозяйку-заговорщицу.       На столиках появились овощные салаты, фрукты, ягоды, домашние компоты, лимонад, хлеб и мясо. Старики расселись, а Глинс не стал – он поднял стеклянный бокал с лимонадом:       – Офицер Сантелли, мы рады, что вы отличились в нашем поселке. За вас! – и сел.       – Краткость – сестра таланта! – засмеялись остальные и едва отпили по глотку, как Лилана, одетая снова как кукла, воскликнула:       – А как же подарок?       – Вручай, – важно кивнул Глинс.       Пожилая модница торжественно преподнесла Рамиро мешочек из бордового бархата. Внутри была серебристая блестящая монетка.       – Мой дед оставил мне коллекцию металлических денег, – пояснила Лилана. – Они дорогие, но я храню их как память. А эту монету носил всегда с собой мой прадед. Он был полицейским и дожил до глубокой старости. Это же так сложно при вашей работе.       – И правда монета удачи. Спасибо!       – Будут еще подарки! – крикнул Кетчер. – Но давайте уже есть! У меня в пузе давно урчит!       Наевшись и напившись, некоторые старики остались сидеть, покачиваясь в такт музыке. Глинс пригласил Марми на медленный танец. А часть бабушек гуляла по саду Обриеты, которая делилась секретами садоводства, почерпнутыми из старинной книги, недавно найденной на чердаке.       А Сантелли изловил Фирао, который старательно избегал общения – Рамиро улучил момент, когда Кетчер раскладывал на решетке гриля новую порцию мяса. Не убежит же он с кусками?       – Это ты всем разболтал про пойманного Укмана? Я не сержусь, праздник очень милый. Просто интересно.       – Нет, ты что? Я же обещал: только бабушке и все.       – Глаза у тебя бегают.       – Они же живые. Рэм, правда не говорил!       Фирао клялся и божился, что держал рот на замке, а о преступнике старики узнали из новостей по видеовизору или радио. Но Кетчер, скорее всего, врал относительно своей непричастности. Да Марми «провинилась»: явно рассказала Кетчеру об отлете Рамиро. И он или все они придумали праздник. «В принципе, Глинс смотрит криминальные сводки, он мог поделиться со всеми», – подумал Сантелли и направился к старику, настраивавшему приемник на другую волну, но не для допроса.       – Скажите, пожалуйста, а зачем вам столько шишек? – задал Рамиро давно волнующий его вопрос.       – Отправляю в столичную больницу. Там из них делают лекарство для детей.       – Надо было устраивать праздник не в мою честь, а в вашу. Вы герой.       Глинс промолчал, потому что настоящие герои должны быть скромными.

***

      В сумерках на лужайке зажглись переносные фонари на стойках. Некоторые старики, устав, сердечно попрощались с Сантелли, позвали его в гости в следующий приезд и побрели домой. Из самых крепких остались Марми, Обриета, Лилана, Глинс, Эйрил и, конечно, Фирао.       Проходя мимо бабушки с внуком к столику с подарками (банками с компотом, вареньем и овощами, бумажной книгой, деревянной шкатулкой, фигуркой собаки, выпиленной лобзиком, и другими теплыми и душевными вещицами), Рамиро услышал, что Кетчер говорил что-то про полицию. А Эйрил произнесла: «Ну если тебе хочется, то почему нет?»       Глинс пошел к себе за тачкой, чтобы отвезти подарки к дому Марми, а Фирао решительно направился к Сантелли и спросил:       – А у меня есть шанс служить в полиции?       – В академию балбесов не берут.       – Но тебя-то взяли.       Рамиро улыбнулся: ирония за иронию.       – Я серьезно хочу. У меня сейчас стоит живой пример перед глазами. Так что попробую поступить в столичную академию. Но не смей мне помогать. Буду стараться сам, без протекции.       – Я и не собирался. Но если что-то понадобится – обязательно звони и пиши.       – Конечно, брат! – Фирао хлопнул, возможно, будущего коллегу по плечу.       – Еще увидимся, брат!